А теперь у меня один номер на двоих вместе с Итаном Малькунпором. Кто бы мог подумать! И почему именно Итан? Я же его всю жизнь терпеть не могла! Сколько мы пересекались по работе, каждый раз — шерсть дыбом, искры, клочки по закоулочкам. Он обязательно втыкал иголки и палки в любое моё начинание: задавал неудобные вопросы, выдавал обидную критику по существу — вдвойне обидную от того, что только после его слов я внезапно понимала, как неправа. Самоуверенный, невыносимый, бесит… обещал не подглядывать…

Смешно. А что если всё-таки подглядывает?

Как бы он смог, при закрытом-то входе. А через паранорму, как вариант! Меня облило жаром, руки дрогнули. Привет, гормональный фон. Кажется, пора тебя регулировать препаратами! Разум не справляется.

Собственно, ничего особенного-то не происходит, обычная физиология, свойственная всем двуполым расам. Инстинкт размножения. Мораль современного мира отличается от жёстких правил докосмической эпохи. Поддаться чувству — не позор и не катастрофа.

Итан Малькунпор мне не чужой. Я знаю его очень давно, практически всю жизнь, и почему бы не посмотреть на него, как на мужчину… Что мне мешает?

Боль. Как будто я предаю Игоря. Хотя вот уж кто не стал бы меня обвинять. Никогда и ни в чём.

Итан ведь извинился тогда. Тогда, когда принял мой интерес к учёбе за интерес к себе.

— Впервые в жизни вижу женщину, которая ищет моего общества наедине исключительно затем, чтобы задать вопросы по предмету!

И он не врал, ложь я бы почувствовала. Если у тебя есть телепатическая интуиция, то даже и без обучения на высшие ранги ты всегда чувствуешь фальшь в словах собеседника. Ещё и поэтому телепаты не отказываются носить знаки своей паранормы открыто. Люди смотрят и на всякий случай откладывают в сторону заведомую ложь.

— Меня интересуют исключительно ответы на вопросы по предмету, — подтвердила я тогда. — И, может быть, мы вернёмся к делу? Время идёт!

Он ответил на все мои вопросы тогда. И отвечал после. И больше рук не распускал.

А уж потом, когда я окончательно ушла в биоинженерию, жизнь внезапно начала сводить нас с маниакальным упорством…

Начиная с какого года Итан перестал отвечать взаимностью всем девицам, которые продолжали виться вокруг него как мотыльки вокруг фонаря? Так сразу и не скажу. Но о его целомудрии начали ходить легенды. Мне эти байки не нравились, никогда их не выслушивала до конца. Сразу говорила, что мне это неинтересно, и давайте лучше о том, какое очередное открытие Малькунпор сделал, а не о том, какую красавицу или красавца (да, некоторые невесть с чего решили, что он ушёл в их лагерь!) в очередной раз бортанул.

Нет, вовсе не из-за меня он это сделал, вот ещё. Я знала причину. Всё это было частью общего марша несогласия из-за несправедливого приговора Энн Ламберт. Тогда многие ушли даже и с высоких рангов, показательно. Просто Итан решил добавить для себя ещё и целибат. Странное решение, но вот уж тут никто под дулом плазмогана не заставлял. Сам так захотел.

Каково это, всю жизнь любить ту, которая лишний раз в твою сторону не оглянется?

А если бы Игорь остался ко мне равнодушен? Как я бы жила? Не было ответа. Жизнь не отмотаешь обратно и не выберешь там другое направление просто затем, чтобы посмотреть, что получится.

Игорь мне цветы тогда принёс. Ромашки. Букет полевых ромашек в руке солдата… Впечатлило.

Память разворачивает события так живо, будто они происходили вчера.

Мой родной Барсучанск, уличные беспорядки, погромы. Федерация послала на Ласточку миротворческие войска, ведь без них планета окончательно сорвалась бы в крысиную грызню всех со всеми.

Дождь, и разъярённая толпа, бегущая за мной. А потом — стена огня до самого неба. Я впервые вижу атаку пирокинетика в боевой трансформации: им приказали не церемониться с агрессивными бузотёрами. Если вышел на улицу стрелять и громить всё вокруг в зоне поражения, значит, ты выбрал свою судьбу сам.

Дождь сгорает в чудовищном паранормальном огне вместе со злобными воплями. Запах озона, как после грозы.

Но ничего ещё не заканчивается. Обезумевших в угаре погромов слишком много. И мне дают в руки оружие, увесистая штуку с выемками под пальцы, серебристо-серую, с голографической эмблемой — «альфа» в круге. Альфа-Геспин!

— Дуло от себя, бестолочь. От себя, я сказал!

И я, врач, стреляю — в первый раз в жизни стреляю из настоящего плазмогана в настоящем бою против настоящих врагов…

А потом Игорь принёс мне ромашки. Грозный воин, безжалостный в бою. И ромашки. В палату, где я приходила в себя после пережитого.

Потом было много чего.

Потом мы поженились, и я впервые попала на Старую Терру, родину Игоря. Я полюбила этот удивительный ледяной мир людей с горячим сердцем, я приняла в себя его радости и беды, я и ушла-то в генетику именно затем, чтобы помочь паранормалам-пирокинетикам: за свою мощь они платили укороченным сроком жизни, и проблема считалась неразрешимой. Она и сейчас есть, но мы — я и мои коллеги — год за годом отодвигали грань смерти дальше и дальше. Если «Огненная Орхидея» будет спасена, то срок жизни пирокинетиков приблизится к сотне, и это будет такой прорыв, какой тогда, несколько десятков лет назад, никому и не снился.

Надо только спасти четвёртую генерацию. Переориентировать их паранорму на целительскую. А уж я найду, как обойти ошибку, которая сдвигает манифестацию паранормы на слишком юный возраст. Уже сейчас есть идеи…

Вот только Игоря уже не вернуть. Он ушёл туда, откуда нет возврата, куда уходим все мы. Память о нём — в наших повзрослевших детях, но сколько же боли от того, что прожитое воспринимается сейчас как что-то бесконечно далёкое. Как сон, которого никогда не было.

Впору захлебнуться этой болью, сжать сердце и никогда его больше не разжимать…

Прихожу в себя в постели. Под покрывалом. И кто-то держит меня за руку, я чувствую знакомое сухое золотое тепло и слабый запах озона. Рядом — паранормал, некому больше.

— Итан!

Конечно, он, некому больше.

— Кто же ещё, — спрашивает он скучным голосом.

Острая складка на переносице, слегка запавший взгляд — похоже, он выложился паранормально…

— Что случилось? — я пытаюсь сесть, и внезапно обнаруживаю, что никакой одежды на мне нет.

И от Итана меня отделяет только тонкое покрывало. Мурашки по всему телу, и простудой их не назовёшь.

— Лежи, и не вставай. Постельный режим на ближайшие пять часов…

— Да что же случилось! Отвечай.

— Утонула ты немного, вот что. Мне сейчас доставят сюда кое-что… и еду в том числе, на тебя заказал тоже. А пока лежи.

Утонула. Медленно перевариваю услышанное. Утонула! И не заметила как.

— Мы называем это состояние «недостатком энергии души», — объясняет Малькунпор деловито. — Термин не официальный, в высоких документах он не прижился, там какая-то канцелярская муть по поводу. Когда оформляю отчёт, скармливаю её нейросети «Бюрократ», а уже та причёсывает как надо. Но в нашей практике это встречается не только при прогерии родителя, есть и другие неприятные проблемы, похожего толка. Суть в том, что ты не морщинами покрываешься и не заболеваешь чем-то смертельным. А нарываешься на всякие такие вот неприятности, которые могут стоить жизни, если вовремя не вмешаться. Рядом с тобой что-то происходит. Внезапный сбой силового поля, например, и лавка в кафе исчезает под тобой, а ты падаешь и что-нибудь себе ломаешь. Причём счастлив твой бог, если не шею. Ну, или влезаешь в воду, чтобы отдохнуть. И тебя там клонит в сон со страшной силой.

— Получается, ты меня спас, — говорю я.

— Я знал, что всё может окончиться именно так. Из богатого практического опыта, ведь я специалист как раз по самым сложным случаям. Поэтому когда я говорю тебе, что остаюсь рядом, хоть на стенки лезь — я останусь рядом. Потом, когда всё закончится, ты передо мной извинишься за свой дурной нрав. Можно даже стоя на коленях. Падать ниц, так уж и быть, необязательно, я всё-таки не тёмный император Галактики!