А если на что-то подсел в подростковом возрасте, то бросить это потом довольно сложно. Всё равно смотрят. Ищут компанию себе с похожим увлечением или не признаются ни в чём, но — всё равно смотрят.

Синтезаторы пищи на Луне — главные кормильцы всего населения, и в нашем номере компактный, на сто блюд, тоже есть. Но натуральные продукты местного происхождения заказать тоже можно, правда, Аинрем сразу пресекает желание побаловать себя деликатесами в штыки. Нет, и всё, и, по здравому размышлению, понять его можно.

Но что делать с Тепловой, которая смотрит на него «горячим» волком? Этот народ у нас до сих пор многие очень «любят», и есть за что. У молодой матери в голове каша, по лицу видно, безо всякой телепатии. А ребёнок, естественно, считывает материнский эмоциональный фон, как и все дети…

Вот только все остальные дети не содержат ошибку в геноме, согласно которой у них в любой момент может произойти манифестация самой страшной паранормы из всех, известных Человечеству, на данный момент.

Три года.

Маленькая Юлия капризничает и хнычет. Отказывается от еды. Три года. Осторожно касаюсь её разума, тут же отшатываюсь. Там такой клубок эмоций… Не для третьего ранга!

Перевожу взгляд на Дарьяну. Бледная, как сама смерть, и, похоже, жалеет, что пришла сюда, и всё — из-за Аинрема.

Мне он тоже активно не нравится, слишком страшную память будит его нечеловеческое лицо. Но я старше. Умнее. И с третьим телепатическим рангом. А у Тепловой-то что за душой… Двадцать шесть лет, властная мать, забитая всяким бредом голова, не распознающая полутонов…

— Хватит, — прямо говорю ей.

Она вздрагивает и смотрит на меня.

— Вы не знаете, что здесь происходит. Хватит генерировать теории заговоров самых бредовых оттенков. Вы никогда не догадаетесь об истине. Но ваша нервозность пагубно действует на малышку. Глядите, дождётесь срыва!

Мне уже наплевать на любую секретность. Да, Типаэск открутит мне голову, когда вернётся. Но ведь не прямо же сейчас. Если ребёнка обвалит сейчас в паранормальный выплеск, мало не покажется никому.

Вариатор реальностей, о господи!

Пирокинез с его первичной плазмой при первом включении — зелёными бутончиками покажется.

— Вы поэтому потребовали встречи и обследования? — вдруг догадывается Теплова. — Да? Из-за того, что паранорма может включиться так рано?

Умненькая девочка. Впрочем, глупых моя Лаборатория не создаёт по умолчанию.

— Да, — говорю я. — У меня возникло подозрение насчёт ранней манифестации. Профессор Малькунпор любезно согласился помочь мне с диагностикой. Предварительно могу сказать: да, предположение оправдалось, по крайней мере, с вашей дочерью. У неё может активироваться паранорма. Если вы не сумеете её успокоить, Дарьяна.

— Это ваша ошибка! — возмущается она.

— Моя, — киваю я. — И, прошу заметить, я не отказываюсь от ответственности. Но не ошибается только тот, кто ничего не делает, Дарьяна. Сейчас вам нужно успокоить девочку, это — первейшая ваша задача. А для этого перестаньте видеть в нас врагов. Мы вам не враги, ни я, ни Аинрем.

Она резко выдыхает, смыкает кончики пальцев. По рукам проскакивают пламенные искры и тут же исчезают. Упражнение на самоконтроль… хорошо…

— Вы ведь знаете про Катуорнери и Тойвальшен-центр, частью которого является и Лаборатория Ламель, — захожу с другого края. — Я бы не удивлялась на вашем месте нисколько нечеловеческим лицам. Моя коллега, профессор Нанкин Тойвальскирп…

— Он — другой, — резко говорит Дарьяна. — Он не оттуда. Он чужой!

— Дайте-ка догадаюсь, — я испытываю сильнейшее раздражение, и унять его мне невероятно сложно. — В вашей голове сейчас крутится сюжет про сотрудничество безумных генетиков с врагами рода человеческого. «Паутина Бога» или «Синдром трансформера»?

Я называю популярные среди молодёжи развлекательные сериалы в стиле «всё пропало, мы все умрём». Запрещать их без толку, проще возглавить, и в этой линейке не снимается ничего по-настоящему ужасного, основанного на реальной жути из реальной жизни. Но вот — сработало в минус, поди ж ты.

— Откуда вы знаете? Вы что, читаете мои мысли? Вам же запрещено без моего согласия!

— У меня третий ранг, — напоминаю я. — Пятая ступень третьего ранга. Слишком мало, чтобы читать чьи-то мысли напрямую, да ещё и при явном враждебном отношении ко мне. Просто моей младшей дочери — восемнадцать лет, и она тоже любит такие развлекалки. А мне приходится их смотреть, чтобы понимать собственного ребёнка. Я их видела, и, как специалист, могу сказать, что работа биоинженеров там представлена в совершенно смешном виде. Не до такой, конечно, степени, чтобы подавать в «Арбитраж» за порочащий мою профессию сценарий, но всё же.

Мне не нравится упрямое молчание. Что ты будешь делать с ограниченным сознанием, попавшим в ловушку так называемого «ленивого разума»? Когда всё отформатировано по лекалам развлекательного контента, думать не просто трудно, а иной раз, в стрессовой ситуации, например, попросту невозможно. В принципе, ничего страшного, через подобный этап развития проходят все, но здесь мы имеем властную мать, маленькую дочь и бегство в иллюзорные миры как элемент психологической защиты.

Пусть перворанговые психотерапевты разбираются, у меня нет ни полномочий, ни знаний. Но если не успокоить Дарьяну сейчас, то мы получим беспокойную Юлию, и очень скоро. Задачка.

— Вы смотрели «Звёздную охотницу Раменею»? — спрашиваю я. — Шестьдесят седьмой сезон, по-моему. Или шестьдесят восьмой… Арка профессора Смитсен. Сценаристы консультировались с Номон-центром — самым знаменитым научным центром Галактики в области медицины и биоинженерии! — и, знаете, это сразу видно.

— Вы смотрите такие сериалы? — изумлению Дарьяны нет предела.

— Я же говорила, из-за дочери. Кстати, возьмите метод на вооружение: когда подрастёт ваша собственная дочь, постарайтесь вникать во всё, чем живут её сверстники. Не повредит, можете мне поверить. Так вот, Полине было пятнадцать тогда, и она внезапно обнаружила, что я вроде как тоже профессор Смитсен. В некотором роде. У нас с нею прошло несколько содержательных бесед по поводу. В общем, хочу отметить, что этот сезон довольно удачен в плане первичного просвещения насчёт того, кто такие биоинженеры и чем они занимаются…

— Погодите, Полина Жарова — ваша дочь? — изумляется Дарьяна.

— Да.

Конечно, Теплова не могла пройти мимо культового сериала нашего деятилетия, и конечно, она видела тот ролик, с Полинкой и Иризом, иначе с чего такое узнавание…

Ролик мне и показывают. Дети там отменно хороши. Приз зрительских симпатий и всё такое… и да, в тему последнего сезона. Скопировали идеально. Вот только я точно знаю, что Полина семьдесят седьмой сезон ещё не посмотрела. Потому что балда, а потакать ей и дарить плюшку я не собиралась. Не знаю, смотрел ли Ириз, но получилось у них отлично.

— Я за них голосовала, — сообщает мне Дарьяна. — Так что же получается… — и косится на Аинрема, а тот делает морду кирпичом, хотя по глазам видно — потешается изрядно.

— Ну да, это вот брат парня моей дочери, — какое облегчение, кто бы знал!

Не надо изворачиваться и выдумывать убедительную сказку. Правда, она лучше любых фантазий. Всегда.

— Так что у нас тут родственное общение. А вы в голову себе взяли невесть что.

— И вы не против… союза вашей дочери с…

— Дарьяна, — устало говорю я. — Как я могу что-либо запретить совершеннолетней дочери? Она выбрала того, кого выбрала. Мне её выбор не очень нравится, прямо скажу, но это её выбор, ей с ним жить. Не мне.

Она прячет взгляд. Говорит грустно:

— А вот…

И тут Юлия решает, что с нас достаточно, и пришёл её черёд. Истерика получилась на троечку, Полинка в таком возрасте вопила громче и качественнее. Мы старательно успокаиваем девочку, получается плохо. Может, ещё и потому, что я боюсь последствий. А маленькие дети отлично считывают страх.

— Прошу прощения, — внезапно обращается к нам Аирнем. — Я правильно понимаю: из-за некоторых особенностей у девочки может активироваться паранорма пирокинеза? В таком юном возрасте?