Алексей Валерьевич считался одним из самых успешных Видящих и получил свои часы всего через два года после окончания академии. А были и такие выпускники, которые так и не смогли стать полноценными сотрудниками Ока. Таких отправляли в крошечные города, посёлки и даже деревни. Видящие нужны были везде, и их всегда катастрофически не хватало.

Исходя из слов главы Ока, ситуация уже давно вышла из‑под контроля, и вскоре Видящие вообще могут исчезнуть как явление. И всё происходящее в последнее время в Новограде этому способствует.

– Прошу прощения за неподобающее поведение, но я мать и просто не могу по‑другому. При других обстоятельствах я была бы безумно рада познакомиться с вами, граф.

– Ничего страшного. Я прекрасно понимаю, как вам сейчас тяжело. Рад нашему знакомству, пусть и в столь негативных обстоятельствах. Иван Евстафьевич, не стоит так лютовать и запрещать матери видеть сына. Уверен, что материнская любовь и забота пойдут Григорию на пользу, – глаза княгини засияли, и она уже собралась обратиться к мужу, но Шанин продолжил: – Только после того, как с Григорием поговорю я. Обещаю, что это не займёт много времени. Всё же ваш сын сильно пострадал, и ему необходим покой.

– Конечно, – только и смогла ответить княгиня, после чего отошла в сторону, позволяя мужчинам пройти дальше.

Князь уверенно взялся за дверную ручку и надавил на неё, но не смог открыть. После чего удивлённо посмотрел на Шанина и принялся стучать в дверь кулаком:

– Это князь Кулибин, немедленно открывайте дверь! Почему вы это сделали? Кто вообще разрешал вам закрывать её?

За дверью послышались тяжёлые шаги, совершенно не свойственные автоматону высшего ранга. По крайней мере, все, кого Шанин имел удовольствие видеть до этого момента, передвигались совершенно бесшумно. А как минимум два императорских автоматона и вовсе летали.

Шаги остановились, и послышался тонкий звук, крайне похожий на жужание стоматологического сверла, которое через пару мгновений вылезло из двери и тут же исчезло, а на его месте оказалась тончайшая игла.

– Прошу прощения, но сперва я должен убедиться, что вы действительно князь Кулибин, – раздался из‑за двери вполне человеческий, уставший голос.

– Авицена! – воскликнул Иван Евстафьевич. – Ладно, Хирон: у него высший приоритет защита Григория, но ты! Прекрати заниматься ерундой и открой мне дверь. Немедленно!

– Папа, это ты? – послышался слабый голос, явно принадлежавший Григорию. – Это я приказал Авицене проверять личность у всех, кто приходит. А ещё мама… Она была слишком настойчива и хотела выгнать Хирона с Авиценой, поэтому я попросил их больше её не пускать. Авицена, открой, это папа.

После этого раздался щелчок замка, и дверь отворилась, открывая Шанину бочонкообразного автоматона в белом медицинском халате. Одна рука у него была самой обычной, с пальцами‑манипуляторами, выполненными на подобие человеческих, а три пальца на второй руке заканчивались различными медицинскими инструментами: сверло, игла и скальпель. Ноги автоматона оказались настолько массивными, что больше походили на колонны, поддерживающие свод на входе в поместье. Сразу стал понятен источник того топота.

Но больше всего Шанина удивило то, что Григорий смог обойти установки Авицены. Одно дело Хирон, для которого защита мальчика является высшим приоритетом, и совсем другое автоматон, который должен выше всего ставить приказы главы рода Кулибиных.

Иван Евстафьевич вошёл в комнату, и Шанин последовал за ним, но остановился на пороге, ощутив холодную сталь возле горла. Рука с часами непроизвольно дёрнулась, но граф смог сдержаться от того, чтобы сразу воспользоваться силой артефакта. Если его жизни будет угрожать реальная опасность, часы сами защитят своего хозяина, а раз это не произошло, то пока рано паниковать.

– Хирон, ты что творишь? Немедленно остановись! Это граф Шанин из «Ока Государева». Он прибыл сюда, чтобы расследовать случившееся.

– Допуск, – раздался мягкий, словно шепчущий голос, и только после этого Шанин аккуратно коснулся указательным пальцем правой руки циферблата.

Этого оказалось вполне достаточно, чтобы появился призрачный имперский двуглавый орёл – знак допуска высшего уровня. Такой имели все Видящие, получившие свои часы.

Сразу после этого холодная сталь исчезла, и Шанин смог перешагнуть через порог, но в последний момент остановился в дверях и обратился к Андрею, который явно не хотел, чтобы и ему угрожал автоматон высшего ранга:

– Подожди немного, пока я организую для тебя допуск. И посмотри, чтобы Ольга Владимировна не решила вломиться сюда.

Парень кивнул и отошёл от двери, позволив графу её закрыть. Через несколько секунд из комнаты вышел и князь Кулибин вместе с Авиценой. Несмотря на всю свою грузность, автоматон двигался на удивление ловко и умудрился никого не задеть в довольно узком коридоре.

– Буду находиться у себя, если потребуюсь – зовите, – сказал Авицена и зашагал в сторону лестницы, ведущей вниз.

– Андрей, граф просил вас войти в комнату к Григорию. Только делайте это очень осторожно. Хирон должен убедиться, что вы не представляете для его подопечного никакой опасности. – сказал князь.

Не колеблясь, Рогов открыл дверь и шагнул внутрь просторной комнаты, залитой ярким солнечным светом, падающим из огромного панорамного окна, раскинувшегося на всю стену.

Света было так много, что Андрей даже сперва не увидел ещё одного автоматона, стоящего так, чтобы свет из окна скрывал его от любого, кто войдёт в эту комнату. Изорванная одежда открывала металлические сочленения, а в десятке мест она была испачкана жидким серебром, заменяющим автоматонам кровь. Уникальная разработка, которая позволила Кулибиным занять то место, на котором они сейчас находятся.

За исключением одежды и потёков жидкого серебра, Хирон выглядел совершенно неповреждённым. Хотя вступил в схватку с несколькими автоматонами‑наставниками и разгромил их.

Больше всего он был похож на самых простых автоматонов, что работали на благоустройстве любого города: немного выше, шире в плечах, и на искусственном лице не застыло выражение смиренной покорности. Наоборот, лицо Хирона выражало крайнюю озабоченность и даже недовольство.

После того как в комнату вошёл Андрей, на нём появился оскал, а одна из рук моментально превратилась в длинный клинок, на котором заиграли солнечные блики.

Изменение формы крайне опасный, уникальный навык, о котором рассказывали в академии, но он считался чуть ли не особенностью сильнейшего автоматона Восточной Империи. А теперь оказывается, что такой же способностью обладает автоматон Кулибиных. И сразу становится понятно, что внешность Хирона совершенно ничего не значит. По желанию он может принять абсолютно любую форму, которую захочет его хозяин. В данном случае – Григорий Кулибин, лежавший в кровати с перебинтованными рёбрами и жёсткой повязкой на левой руке. В остальном парень выглядел вполне здоровым.

Он был очень похож на мать, взяв от отца только разрез глаз и привычку немного наклонять голову набок при виде незнакомцев, которыми для него были Шанин и Рогов.

– Хирон, всё в порядке. Это помощник графа и также сотрудник «Ока Государева», – произнёс Григорий, и автоматон сразу успокоился. Клинок вновь превратился в руку, при этом не было никаких видимых эффектов, которыми должны сопровождаться подобные изменения материи. Без чародейства здесь точно не могло обойтись.

Шанин присел на край кровати Григория и улыбнулся, глядя мальчику в глаза.

– Я хочу узнать, что произошло в тренировочном зале. Исключительно с вашей точки зрения, княжич. Если понадобится, то Хирон будет также опрошен. Но пока я не вижу в этом никакой необходимости. Шанин присел на край кровати Григория и улыбнулся, глядя мальчику в глаза.

***

– Теперь можешь говорить совершенно свободно, – произнёс граф, когда его машина отдалилась от поместья Кулибиных достаточно далеко.