— Аська, а ты в чем пойдешь? — спросила Мотька. Вопрос был не праздный. Дело в том, что мой дедушка, знаменитый оперный певец Игорь Потоцкий, частенько привозит нам с Мотькой в подарок одинаковые шмотки. Гордая Мотькина мама всякий раз сердится, но дедушка как-то умеет её успокоить. Поэтому, чтобы не выглядеть одинаково, мы, собираясь куда-то, спрашиваем друг дружку, кто что наденет.

— Бархатные брюки и мамину белую блузку. А ты?

— А я синюю юбку и синий джемпер. Мы сели играть в нарды. Время от времени Мотька впадала в какую-то странную задумчивость.

— Аська, — спросила она вдруг, — а как его зовут?

— Кого?

— Банкира.

— Феликс. Феликс Михайлович.

— А фамилия?

— Понятия не имею. Зачем тебе его фамилия?

— Просто так. А куда это у вас все подевались? Где тетя Липа? — Мотька явно старалась перевести разговор. — А дядя Юра на работе?

— Нет, их Сережа повез на дачу.

— Подготовка к летнему сезону?

— Вроде.

Похоже, на Матильду Феликс тоже произвел впечатление.

Мне сегодня страшно не везло в игре. Проиграв подряд три партии, я вконец расстроилась.

— Да ладно тебе, Аська, чего ты скисла? Подумаешь, проиграла! Делов-то! Ничего: кому не везет в игре, тому везет в любви!

— Ты о чем? — насторожилась я.

— Да ни о чем, — тоже насторожилась Мотька.

Не хватало ещё нам поссориться из-за этого Феликса! Видимо, и Мотька подумала о том же самом.

— Ладно, Аська, пойду я. Надо дома кое-что сделать, а потом ещё голову перед театром помыть.

— Завиваться будешь?

— Нет, это уже пройденный этап. Мне прямые волосы сейчас больше нравятся. Когда за тобой зайти?

— Без четверти шесть.

— Пока. Часов около пяти, когда я была уже почти готова, вдруг позвонил папа и сказал, что никак не успевает в театр. На даче оказалось очень много дел, и к тому же у Сережи что-то с машиной, словом — они вернутся не раньше девяти.

— Ну вот, — расстроилась я. — В кои-то веки мы с тобой куда-то собрались!

— Не сердись, дочурка! У нас в запасе ещё один юбилей!

— Какой?

— Забыла? Юбилей с криминальным уклоном! У меня на работе!

Я и в самом деле о нем забыла, увлекшись торговлей и… Феликсом.

— Возьми с собой Матильду! — посоветовал папа. — Она будет в восторге.

— Конечно.

— Ты что такая кислая, Аська? Не заболела?

— Нет, папа, тебе кажется.

— Ну и хорошо. До вечера, детка!

— До вечера!

Надо бы дозвониться маме в театр, чтобы она не выходила встречать Мотьку. Но сегодня там, похоже, полный дурдом! Все телефоны глухо заняты. Ну, не беда, придется подойти к служебному входу и дождаться маму, иначе она будет волноваться.

Мы добрались до театра в половине седьмого. Вокруг толпился народ. Всюду спрашивали лишние билетики, и даже в переулке, у служебного входа, тоже было необычайно людно. Видимо, многие артисты обещали своим близким провести их без билета. До встречи с мамой оставалось ещё десять минут, и мы решили пройтись немного по переулку. Погода стояла чудная — легкий морозец, без ветра, недавно выпавший и ещё не съеденный солью снег. Вдруг Мотька толкнула меня в бок.

— Смотри!

В переулок въезжал знакомый серебристый «Мерседес». Он припарковался на противоположной от театра стороне, чуть поодаль. Из машины вылез Феликс с букетом в руках и направился к служебному входу. Минуты через две вылез его шофер и достал с заднего сиденья громадную корзину роз, завернутую в целлофан.

— Ох, красотища! — простонала Мотька.

— Ты про Феликса? — поддразнила я.

— Еще чего! Я про розы!

И вдруг я заметила, что к «Мерседесу» подошел какой-то парень. Он остановился рядом с машиной, делая вид, что смотрит совсем в другую сторону. Неужели хочет угнать?

— Мотька, смотри, кажется, этот тип хочет угнать «мерс»!

— Где? Что? — закричала Матильда, но тут же сообразила, о ком я говорю.

Парень между тем ступил на тротуар, обошел машину и встал за нею. Теперь нам видна была только его голова. Потом вдруг она исчезла, словно парень присел, и сразу появилась вновь. Парень стремительно, почти бегом, стал удаляться в темноту переулка.

Мы с Мотькой переглянулись и одновременно прошептали:

— Бомба!

— Что же делать? — всполошилась Мотька. — Надо его предупредить. Но как? Я лихорадочно соображала, как быть.

— Мотька, стой тут и карауль шофера! Не подпускай его к машине!

— А ты?

— Я сейчас прорвусь в театр и постараюсь найти Феликса! — И сломя голову кинулась в толпу у подъезда.

— Ты куда? — преградил мне дорогу незнакомый вахтер.

— Пожалуйста, пропустите меня, я дочка Наталии Монаховой, мне очень, очень надо!

— Иди-иди, нечего тут! Каждая может сказать, что она дочка!

— Но, поймите, мне срочно нужно увидеть маму!

— Знаем мы эти дела! Мама ей понадобилась!

— Пустите! — в отчаянии потребовала я. — Пустите, а то…

— А то что? — вызверился на меня вахтер.

— Петрович, пусти ее! Иди, Ася, не боись. Парень стремительно, почти бегом, стал удаляться в темноту переулка., — пришел мне на помощь Аркадий Семенович, второй режиссер. — Что-нибудь случилось?

— Ой, спасибо, Аркадий Семеныч, мне очень надо к маме!

— Ну беги, беги! Что ж ты, Петрович, на своих кидаешься?

— А я почем знаю! — ещё успела услышать я и ринулась вверх по лестнице. Но, взлетев на второй этаж, я остановилась: маму пугать нельзя! Она сегодня выступает, волнуется. Значит, надо разыскать самого Феликса!

— Аська, ты? — услышала я удивленный голос Иветты Андреевны, гримерши. — Маму ищешь?

— Ой, Иветта Андреевна, а вы не знаете, где можно найти Феликса?

— Какого Феликса? — удивилась Иветта. — Почему ты такая взволнованная? Что-то случилось?

Эх, где наша не пропадала!

— Иветта Андреевна, миленькая, мне вот так, позарез, нужно Феликса найти. Его хотят взорвать!

— Господи, что ты плетешь, кто кого взорвать хочет?

— Феликса, спонсора вашего!

— Да ты что? — вдруг явно поверила мне Иветта. — Откуда ты знаешь?

— Сама видела — какой-то парень крутился возле его машины, а потом присел и убежал. Он, наверное, прилепил бомбу на днище! Надо предупредить Феликса во что бы то ни стало!

— Идем, я тебя провожу! — совершенно серьезно сказала Иветта, хватая меня за руку, и мы бегом понеслись по коридору.

— Только, умоляю, никому ни слова, особенно маме!

— Понятно! Я молчать умею, не бойся! У двери в кабинет директора она шепнула:

— Постой тут, я сейчас! Меня трясло. Но Иветта вернулась мгновенно.

— Пошли, он у главрежа! И в этот момент Феликс и главный режиссер сами появились в коридоре.

— Феликс Михайлович! — кинулась я к нему.

— Ася! Что-нибудь с мамой? — воскликнул он.

— Нет! Мне необходимо сказать вам очень, очень важную вещь!

— А нельзя ли немного отложить это сообщение? — раздраженно проговорил главреж.

— Нет, это вопрос жизни и смерти!

— Хорошо, я слушаю тебя!

— Давайте отойдем!

Феликс пожал плечами, но отошел со мной в сторонку.

— Да что стряслось? — Вас хотят убить! К вашей машине прицепили бомбу!

— Бомбу? С чего ты взяла? — Сама видела. Какой-то парень там крутился, а потом присел и сразу убежал.

— Ты видела, как он что-то прицепил?

— Нет, я видела только, как он озирался, а потом присел. Больше я ничего не знаю. Я подумала, что это бомба. Лучше не рисковать, проверить: береженого Бог бережет! И потом, вы ещё маму возите! — уже начинала злиться я. Он, кажется, не очень мне верил.

— Так, а Федора, моего шофера, ты не видела?

— Его там моя подруга караулит, чтобы не подпустить к машине.

Тут Феликс словно очнулся.

— Так, Ася! Никому ни слова! Я сейчас этим займусь! Спасибо тебе большое, увидимся в антракте! — И он, уже уходя, улыбнулся мне. Что это была за улыбка!

Уф, теперь главное не наткнуться на маму. Я вихрем понеслась к выходу. Мотька стояла, напряженно вглядываясь во всех выходящих из служебного подъезда.