У Надежды любопытством горят глазенки, а я почесал затылок. Леший приглашает к камланию. Ба не запрещала, но требует соблюдать осторожность. Аю-Аю прямо сказал, чтобы сам решал. Поглядим, короче, сначала дело. Обещал ведь.

Небольшое кладбище нашлось сразу, даже старые чугунные кресты уцелели. Разве срезал поросль из осинок и кленов, и сложил поодаль.

Потом занялся домом. Тут осины вымахали за столетие здоровенные, в два обхвата, пришлось поработать телекинезом и «магической пилой», хорошую поленицу выложил. Но срезал мешающие деревья, после чего принялся за разрушенный особняк. разбирал его несколько часов, пока добрался до каменного пола и лестницы в погреб.

— Пойдем? — ученица аж пританцовывает, любопытно ей. Да и моя работа заворожила, ибо бесконечно можно смотреть на огонь, воду, и чужую работу.

— Мы нет. Марк, слазишь, посмотришь? — еще не лез я в незнакомый погреб, даже если трижды обещал. Потому надел на демоненка экшенкамеру, зацепил за неё тонкий провод, и включил планшет. — Не стоит пренебрегать достижениями человеческой цивилизации, Надя.

— Эксплуататор. — недовольно муркнул демонический кот, и не спеша потопал в лестнице. — включай подсветку, тут сразу темень. Мне-то все равно, а вы ничего не увидите.

— Ладно, ладно, не бухти. — я включил небольшие, но мощные фонарики на камере. На экране сразу появилось изображение каких-то обгоревших досок, пыль, паутина. Немного дальше, и вот они, хозяева.

— Тут семь тел, хозяин. Какие-то сундуки, ружья, ржавые, такие только тебе интересны. О, восьмая, в лазе. — судя по всему, кто-то пытался прорыть по-новой подземный ход. Не вышло.

— Полезем вынимать? — Надя пышет энтузиазмом, но я её обломал.

— Нет. Не стоит таскать старые останки руками, Надя. Ну, если есть возможность. Мы сейчас займемся призывом. — О, удивил девчонку, и обрадовал. Потому как призыв с Иного Плана Молчаливого Слуги не самый частый ритуал. Но для нынешней ситуации он подходит идеально.

Я расстелил на траве брезентовую ткань, потому как домовин пока нет, берендей еще не приехал. Рядышком срезал ножом и пехотной лопаткой дернину до грунта. Тут он супесь, придется дополнительно увлажнить, чтобы фигура призыва не поплыла. Неохота терять время на неудачную работу, ритуал довольно сложный, и самое главное, чаще чем раз в сутки Слугу не вызовешь.

Пока я увлажнял и утрамбовывал землю, чертил на ней пентаграмму призыва, подъехали берендеи, поп и милиционер, немолодой лейтенант, похоже, участковый.

— Здравствуйте, лейтенант Запашный, участковый инспектор. Привет, Наденька. — приветливо улыбнулся магине представитель МВД.

— Здравствуй, дядь Вася. — улыбнулась в ответ Надежда. Похоже, с властными органами у неё хорошие отношения. Ну, обычно участковые и местные маги живут неплохо, сотрудничают и помогают друг другу.

— Здравствуйте. — Я пожал сухую и сильную ладонь милиционера. Не ладонь, доска березовая. — Аким Власов, маг первой категории. Вот, готовлю перезахоронение жертв Гражданской. Сейчас извлечем останки, потом призову духа хозяйки, перепишем имена, запротоколируете, раз уж вы здесь, рассказ погибшей, и похороним с миром. Святой отец вон, заупокойную почитает, все лишней не будет.

Поп кивнул, с любопытством оглядывая мои приготовления.

Берендеи выставили в рядок на брезент три открытые домовины. После чего отошли к порезанным стволам осин, и с любопытством осмотрели комли. На удивление ладные деревья, ни гнили, ни дупел. Не удивлюсь, если на доски заберут.

Ну а я вызвал Слугу, тот мне шустро перенес из погреба останки, сундуки, ржавые ружья. Получил оговоренную плату и исчез. Остальное я сам уже.

— Так, — я подошел к домовинам, оглядел аккуратно выложенные останки. Выбрал самые старые по возрасту при жизни, и призвал дух хозяйки.

Мне для этого ничего, кроме моего желания, не надо, силы и знаний хватает.

Над землей около гроба возникло зыбкое стереографическое изображение пожилой женщины.

— Представтесь, пожалуйста. — с призраками надо работать. Неразговорчивые они.

Под протокол, что вел участковый, я опросил призванного духа, после чего отпустил его. При помощи берендеев закрыл домовины крышками, шуруповертами закрутили саморезы, фиксируя их.

Телекинезом выкопал одну большую могилу, перенес туда домовины, накрыл брезентом, и бросил пару горстей земли. Остальные тоже уважили покойных, и я засыпал могилу, установив в головах большой крест из пары горелых бревен. А что, добротная лиственница, просто ошкурил сгоревшую древесину, вышло довольно приличное бревнышко. Срастил пару обрезков, вот и вполне достойный крест вышел. На перекрестье закрепил доску с выжжеными именами и фамилиями, и датами рождения и гибели.

Попик прочитал короткую молитву, и уехал с берендеями, с удовольствием положив в карман золотую монету.

Участковый еще раз перечитал протокол, дал нам с Надеждой в нем расписаться, и тоже уехал на своем «Урале».

Ну а мы с ученицей принялись потрошить сундуки.

Глава двадцать третья

Собственно, сундуков было четыре. И три дорожных кофра. Судя по всему, кофры прибыли с Акашевыми. Но это не очень важно, если честно. Искать наследников не станем, за истечением срока давности. А если честно, то просто лень. Да и в Союзе ли эти наследники, да и остались ли вообще? Почти сто лет прошло, точнее, ровно девяносто. До сих пор никто не чухнулся. То ли никого не осталось, то ли оставшимся пофиг. Так что мы в своем праве — откопали, по-людски похоронили, попик отчитал. Даже власти внесут в свои списки, участковый на основании протокола рапорт подаст наверх. Разумеется, никто дел открывать не станет, но в архивные данные внесут.

— Ружья, кстати, в достаточно неплохом состоянии. — я побрызгал вэдэшкой на затвор одного, и пусть с трудом, но сдвинул рычаг, переламывая стволы. Обе гильзы с пробитыми капсюлями, отстрелянные. И снова десятый калибр. Хотя, тут места до сих пор охотничьи, а в начале двадцатого века птицы на пролетах было вообще немеряно, и дроф почти тут били. Чуть южней за Уралом, ну, за рекой. Так что в тяжелом дальнобойном ружье потребности были.

Еще три горизонталки, одна курковка десятого калибра, и пара бескурковок, английских «Джеймс Перде и сыновья», четырнадцатого калибра. Десятки французские, из Лиля. Достаточно дорогие ружья, кстати, что те что те. Но родных кофров с ними нет, похоже, сгорели в пожаре.

— Так десятки мои, а четырки твои. Годится? Английские и французские, отменные дробовики. Я твои чуть подшаманю, будут как новые. Но гильзы будешь сама делать, я тебя научу, ничего сложного в этом нет. — я разложил разряженные ружья на новый кус брезента. Ну да, все ружья разрядил, мало ли что. Старое ржавое ружье стреляет не хуже нового и блестящего. По крайней мере неожиданно, и в спину хозяев.

Надя тем временем обхаживала кофры. Массивные, из отменной толстой кожи, прекрасно в свое время зачарованные, они прекрасно пережили это неполное столетие в заваленном подвале. Впрочем, как и сундуки.

— Кстати, сундуки сами по себе довольно дорогие, купцов Звягиных мануфактура. Отменные делали вещи, жаль, уехали в Канаду после революции. — я провел рукой над замками сундуков. Нет, никаких заклятий не чувствую, скорей всего, просто не успели наложить. Да и с кофрами та же история — схватили самое ценное, что собирали в дорогу.

Похоронили же одних женщин и девочек, мужчины, что были в поместье, как раз и навели мародеров. После чего свели лошадей и угнали повозки, и сожгли до кучи конюшню и амбары, которые разграбили.

— Открывай, тебе же интересно. — я улыбнулся, глядя, как обихаживает кофры и сундуки Надежда.

Та благодарно на меня глянула, и телекинезом распахнула крышки.

— Умница, сообразила. — похвалил ученицу я.

— Нас по технике магической безопасности гоняли в сучке как сидоровых коз. — смущенно пробормотала девчонка, телекинезом снимая же толстую парусину с вещей в сундуках. — Хм, ничего не понять. Тут надо каждый узел распаковывать, учитель. Это пару дней возиться же.