Как парадокс, второе дыхание пьянящим азартом кроет. Конечно, меня карежит вся ситуация, но если это тот, на кого я думаю, то тут как не крути, стабильность. Кто хотел избавиться однажды — сделает и дважды.

На лице Макса отражается вся гамма чувств, перед тем, как он выдает остатки логической цепочки, которую мы уже минут десять не можем собрать.

Делает нырок головой вниз, затем, непокорно взметнув лоб к небу, показывает, что он ни хрена не напуган. Но то, как нервно трясутся руки в карманах, его и палит с головой.

— Да че, ну…я твою тачку хотел угнать..а там ..потом..поехал следом.

— И что прям мерс и без ключа завел, — немного разбавляю, чтобы парня вконец не размотало.

— Без ключа… видишь же, приехал, — тычет пальцем на фары, пока я делаю очередную тягу.

Макс пребывает в ахуе и расторопно исповедуется, как под сывороткой правды. По — детски шмыгает беспрестанно носом.

Предполагаю, что его пиздато колошматит, но вроде как, расклеиваться ему гордость не позволяет. Кладу руку на плечо и тем самым выражаю признательность, ну и надежду, что свой косяк с кражей он уже искупил. И я не собираюсь за это, дух из него вытряхивать.

— Ай, молодца, — подбадриваю похвалой и улыбаюсь, — А ты случайно моих приятелей на регистратор не заснял? — пробиваю достаточно спокойно. Пацан расслабляется и по дерзости начинает понтоваться.

— Обижаешь, он с самого начала работал, я не лох какой-то, сразу понял, что надо оставить..

Дослушав, иду к машине. Осматриваю торчащие сопли из проводов под приборной панелью. Сработано грязно, и знания самоучке надо основательно подтянуть.

Просматриваю то, что наснимал мой новый друг, сжимая оплетку на руле до хруста, и шумно выдыхаю.

Мнимая прохлада в открытую дверь делает демона внутри еще злее и одержимей.

Демон ли?

Да тут сам дьявол во всем белом пожаловал. Злость закипает в одну секунду и выворачивает нахер кишки. Ее я не в состоянии сдерживать.

Бородатый, как прозвал его Макс — это начальник охраны Лавицкого. По чьей указке он действовал предельно понятно.

Око за око. Зуб за зуб.

Тебе пизда, Белоснежка. Я тебя морально изничтожу. Заставлю душу полыхать и обливаться кровью.

Забыла, красивая, что на каждую акцию, есть своя реакция. — Думаю, перед тем как завести мотор

Завожу Макса, в первую попавшуюся гостиницу. Маленький придорожный отель. Рядом кафешка, где первым делом кормлю своего спасителя.

Вывезли меня совсем недалеко от порта, но за чертой города. Разбитые бараки попадались по пути, где ошивается всякая шушваль.

Макс по дороге излагает, как выслеживал мои передвижения на такси, за бабки, которые я же ему и заплатил. Смышленый парень, однозначно нужно рядом держать.

Хочешь жить — умей вертеться. Метод вызывает одобрение, почему бы не распотрошить мудака, который кидается деньгами направо и налево. Я бы в его шестнадцать, так же поступил.

Его ритмичный треп, хотя бы немного отвлекает и не дает по горячке рвануть к Каринке. Сучка моя бешеная. Обещание держит. Похвально.

Обещала закапать и забыть — так и сделала. Одно не учла. Мое искреннее стремление поселиться в ее мозгах навечно. Впаяться как рубец, чтобы напоминать, про те жизни, что ее мать с собой забрала. А Стоцкий прикрыл, но у нас с ним не только на этом пункте счеты сводятся. Там намного больше процентов накапало. Вовек не расплатится.

Ярко — синие глаза змеи, то и дело вижу перед собой, в которых полным — полно непокорности. Бездонные, как океан и такие же глубокие.

Но есть одно «но» ..они насквозь лживые . Этот океан мне с ярым сатанизмом хочется осушить, чтоб он не волновал, не будоражил и не выжигал непонятные иероглифы под грудиной слева.

Потому что из-за этой ее гордой стойки мы имеем то, что имеем. Карина вручила право расквитаться за всю вину на ней. Сама.

Я давал ей возможность — стать пешкой, до которой никому нет дела. Так безопасней, но эта дрянь захотела в дамки. Перешагнуть через меня на шахматной доске. Я, в свою очередь, хочу сломать ее стержень и прогнуть, в удобном для себя, положении.

В принципе, ничего не изменилось в моих желаниях. Манера поведения станет жестче. До этого, можно сказать, я был белым и пушистым.

Макс ест, как не в себя. Котлеты, салаты, придавливает сверху десертом. Я уже посерьезке начинаю переживать, что организм пацана не вынесет такой нагрузки, но он в полном удовлетворении вливает еще и два стакана сока.

Меня же наоборот мутит и кусок в горло не лезет, от перевязавшего в узлы, напряжения. Бесперебойник злости колотит изнутри током. Сижу будто на позиции низкого старта. Один выстрел. Одна неосторожная мысль и сорвусь. Раскурочу к хуям эту богадельню. В натуре, как укуренный еблан себя чувствую. Голоса , бряканье посуды, официантки таскающие подносы туда-сюда крошат нервную систему в хламину.

К Каринке хочу, но пока Лавицкий со своим пидором в ее конторе ошивается — никак нельзя. Сижу, блять, на жопе ровно, впялившись в игровой автомат с мягким зверьем под стеклом.

Рассчитываюсь, интересуюсь за свободное койко-место.

Здравый смысл петляет, проблесками мигая в голове. Он и держит от необдуманных шагов. Сначала надо Макса пристроить, чтоб по подвалам не шарахался. На сегодня сойдет, а завтра подыщу ему приличную хату.

Ко мне нельзя, по той причине, что никого туда не пускаю. Этот очаг боли нельзя тревожить голосами или посторонним присутствием. Там тишина. Смертельная, если можно так выразиться. Все должно быть на своих местах. Как тогда…

Забираю ключи на стойке регистрации. Идем, Макс ни на минуту не затыкается. Я уже киваю, чередую «да» или «нет», в зависимости от его интонации.

Маленький номер, узкая полуторка. Плазма на стене тридцать два дюйма. Для меня такой интерьер вполне приемлем. Что в Лондоне , что в Москве почти идентичная комплектация. Только там почище, и персонал поулыбчивей.

В таких местах наплевать, кто ты и откуда. Что меня конкретно устраивает. Без любопытных соседей, сующих нос не в свое дело.

Максу тоже нравится, особенно чистое постельное белье и душ. Осваивается быстро, бухается с ногами на кровать и хватает пульт. Сгоняю его подзатыльником и указываю, что сначала надо помыться. Беспрекословно подчиняется. Сопит недовольно и мостится на стуле, переключая каналы.

Иду в ванную первый, захватив из машины спортивный сумарь со сменкой. Всегда таскаю с собой. Вот такой я неординарный, никогда не знаю, где окажусь завтра, и в каком состоянии.

Голова наподобие трансформаторной будки. Неисправной. Искрит и замыкает. Что там происходит, черта с два разберешь.

Стою, уперевшись руками в стенку. Изнутри нездоровый раздрай пошатывает. Проминаю со скрипом кафель. Еще немного, и он треснет под нажатием.

Стучу кулаком по стене со всей дури. Сбитые костяшки начинают болеть, на пол из счесанных царапин проливается кровь. Ледяные струи тяжелыми каплями лупят сверху и смывают багряные сгустки.

Со злостью сжимаю зубы, и тут же на автомате зажмуриваю глаза.

Происходит неопознанная цепная реакция. Часто последнее время. Слишком я бы сказал.

Началась после столкновения с Кариной в клубе.

После первой улыбки.

Ощущения теплой кожи под пальцами.

Взгляд этот с желанием до краев.

С какого хрена он мне привиделся?

С какого хрена член решил взбунтоваться?

Сердце по оборотам основательно перебирает. Каждый орган вибрирует, получая подпитку оттуда, откуда не надо.

Силюсь подключить свою самую плохую сторону, но отдельным частям тела до пизды эти попытки.

Секунда. Две.

Сдаюсь.

Разрешаю обнаженной фантазии, с участием Белоснежки, полностью оккупировать все пространство. И там мы не отношения выясняем, кто на кого больше злится.

Всю ее, как самый охуенный порнушный пазл, воскрешаю. Тонкая талия, плавный изгиб бедер. Аккуратный пупок с гребаным пирсингом, что покоя не дает. Себе хочу забрать этот трофей. Так и не разглядел, лишь на ощупь маленькое украшение воссоздаю, перекатывая подушечки пальцев.