— Дай мне время, чтобы забыть, — тихо, мягко и мой голос ни капли не дрожит.

— И простить? — подбирается ближе, — Сможешь простить?

С похотью в глазах скользит по моим распущенным волосам, спускается ниже, цепким взглядом обхватывая контур груди под широкой рубашкой.

— Какая ты у меня красивая...девочка моя, — тянет фразу , автоматически натягивая внутри меня пружину до предела.

Не остаюсь безучастной жертвой, складываю руки в защитном жесте. Вздергиваю подбородок, тем самым вынуждая его оторваться от исследования.

Приемчик оказывается недолговременным. Герман качнувшись, прикрывает веки, оставляя узкие щелочки, вновь лапает взглядом. Шарит по телу, чуть раздувая узкие аристократичные ноздри. Он как бык, с шумом выталкивает воздух из носа. Я перед ним красная мишень.

Отвращение как грязная мокрая тряпка липнет ко всему, что он осматривает. С опаской прикидываю, что на уме у Германа . И мне не нравится не один вариант, развития событий. И мне не нравится как надрывно дергается яремная вена на его шее. Миг и он сорвет с себя цепи, кинется на меня с домогательствами.

Зажмуриваюсь крепко-крепко, мотаю головой отрицая. Поднимаю на него глаза. Внутри холодеет. Он пустой и застывший. Не могу прочитать, что за черти пляшут в его поплывших мозгах. Самосохранение, хлестанув жесткой плеткой, подстегивает к действиям.

— И простить, Герман, — высказываюсь торопливо, — Иди спать. Завтра поговорим, — отвлекаю махнув рукой куда-то в пространство. Рвусь бегом в свою комнату, будто он за мной погонится.

— Каро…Карина! — Герман зовет меня, с отчаянием. Останавливаюсь, но не оборачиваюсь, — Если бы ты знала, какой ад проживаешь вот так любя…сдохнуть проще, Карина, чем любить…сначала ее..потом тебя…это ад, моя девочка, самый настоящий ад, — ему больно и он страдает. Гашу навернувшееся сострадание.

Туда тебе и дорога. Этот ад пережила я и продолжаю в нем вариться. По вашей вине.

Хлопаю дверью, закрываю замок. Прижимаюсь к прохладной поверхности спиной и съезжаю вниз. Грудную клетку жжет, как — будто побежала марафон, не пару метров. Не меньше сотни миль босыми ступнями по горящей земле. Роняю на колени голову. Выражаю опутавшую боль немым криком. Его, конечно же, никто не услышит и не придет на помощь.

Я не выдержу всего этого. Не выдержу.

Одна часть меня вопит, как можно скорее уносить ноги, вторая успокаивает.

Короткое — Должна. Ставит жирную точку в их перепалке.

Отдышка резью отдается в легких. Поднимаюсь и лезу в шкаф, что бы достать просторную футболку. Светло — серая шелковая пижама, кажется испачканной после стычки с Германом, вот и горю стремлением надеть что-то чистое. Не тронутое его похотью.

Стаскиваю широкие брюки и бросаю в угол.

Экран телефона мигает и издает жужжание в виброрежиме. Смотрю в тускло светящийся гаджет и на надпись «Ghost», которого нет в контактах.

Брать или не брать, вот в чем вопрос. Возвожу взор к потолку и нажимаю ответить.

— Поговори со мной. Отвлеки, — сразу и без вступлений.

Специфическая растянутость в тембре. Тимур, по всему, тоже немного нетрезв. Или много. Раз звонит, а не пишет. Поди знай. Маленький луч света прорезает от мысли, что он по мне соскучился. Кто ты и куда дел беспринципного, со всеми наворотами — Я — Биг Босс и прочее.

Гашу светильник, окутывая комнату в мягкий полумрак. Лунный свет драпирует кровать и создает едва ли не интимную атмосферу.

— Абонент устал и не желает с вами разговаривать, — усердно копирую голос автоматической системы. Из рук вон плохо. Моя тональность поскрипывает, словно я простудилась. Влияние Севера сказывается. До кучи подтягиваются лихорадящие симптомы. Я рада и не рада, его слышать. Рада, что жив — здоров и гуляет на свободе. На этом поводы для радости исчерпаны. Не жду ничего хорошего от его биполярочки.

— Паршиво что-то ,Беби — Айс . Приезжай, потрахаемся, — тянет манерно и садится до хрипоты, испытывая, как мне кажется, боль.

Хамством дергает за струнку нервов, нагревая до кипения. То, что ему паршиво, разглаживает мою вздыбившуюся шерсть в нужном направлении. Полярное несоответствие. Меня по всем признакам сперва окунули в горячий источник и следом выставили на лютый мороз.

Теряю дар речи от наглости заявления. Естественно всколыхиваюсь негодованием. Да, и тут эмоции бегут в рассыпную..

— Проститутку вызови, за доплату она еще и психологом поработает. Хорошие девушки и удовлетворят, и пожалеют, — выпускаю иголки, посчитав, что меня сравнили с девочкой по вызову.

— Не шипи, змея. Я никого кроме тебя трахать не хочу, — давит признание весьма агрессивно.

Сказала бы, что это обидно. Но это Север, чего еще от него ожидать. Руби правду матку в лицо. То есть в заполыхавшее ухо. Не нравится — твои проблемы. Растираю мочку и снимаю, брякающую по стеклу сережку.

Не знаю, что за чертовщина в меня вселяется, но не тороплюсь, сбрасывать звонок. Располагаюсь в позе лотоса на двуспальную кровать. Кладу телефон перед собой на подушку и настраиваю громкую связь, предварительно убавив на несколько делений звук.

— Ух, ты! Шикарное признание. Я польщена, — характерное змеиное шипение вырывается невольно. Тимур ни это толкает токсичный и раздражительный смех.

— А то! У нас договор, не хочешь ехать, тогда кончи для меня, — непререкаемо грубо. Уговаривать по — другому он не умеет. Это я уже поняла.

— В смысле! — уточняю, не доверяя своим ушам.

— В том самом, — настаивает и укрепляет мои подозрения, — Решайся, Каринка. Сделай себе приятно. Этого же никто не увидит, — соблазняет хриплым голосом дьявол.

Прокладывает путь от благоразумия в сладкий ад. Все мы знаем, что заключив подобные контракты, безусловно, останешься в проигрыше.

— Тебе — то какой интерес? — он же ничего без умысла не делает. Потому и спрашиваю, выискивая подставу. Она есть, но не догоняю, в чем именно.

— Мне? — шершавый смешок из динамика. Отчетливо слышу, что Тимур курит. Как трещит его сигарета. А еще постоянно щелкает крышка зажигалки. Выпустив дым, возвращается к нашей ночной беседе, — Прикинь, мне ахуенно знать, что ты кончила от разговора.

Ужасно пошло. Ужасно откровенно. О, черт! Ужасно возбуждает эта провокация. Дразнит мое порочное альтер — эго .

Ох уж, это его ахуенно, не лучший комплимент, но от высокопарных эпитетов уже реально тошнит. Воспринимаю как наивысшую похвалу своей сексапильности.

— Ты извращенец. Псих. Параноик, — беззлобно отвечаю, расстегивая пуговицы на шелковой пижаме. Ругательства можно продолжать до бесконечности. Эти самые приличные.

Почему я потакаю прихоти наглого самовлюбленного мудд… ..человека? Ответ прост — меня к нему тянет. Магнитом. Дурацкой похотью, что пробуждается вопреки всему. Природа, видимо, не особо заморачивается раздавая свои половинки. В плане сексуального темперамента разумеется. Об остальных аспектах не дай бог подумать, не то, что вслух произнести. Свят..Свят.

— Ой, ладно монашку изображать. Тебе не идет, — снова усмешка, и я слишком живо представляю его наглый фейс, обнажающий по щелчку, — Отключай голову, Каринка. Сними с себя все или.. — подхватывает мои шатающиеся размышления.

— Или?

— Или приеду я. Делай выводы, — неестественное дружелюбие, не смягчает, того факта, что он шантажирует. И ведь, знаю, что приедет. Зрю в корень — он безбашенный эгоист.

Завожусь молниеносно, от всего аморального и безрассудного, что льется из него фонтаном. Стихийно. Необдуманно. Но….сколько можно себя ограничивать.

Бум! В мозгах щелкает выключатель. Перегорает предохранитель.

Прикрываю глаза и прикасаюсь к себе поверх одежды. Визуализирую и впускаю 3D голограмму Севера в свою спальню. Самолично открываю замок фантазий. Постепенно и привыкая к потустороннему контакту.

Это уже не мои руки сжимают грудь, нагнетая напряжение в соски. Тимур ментальной оболочкой управляет телом и сознанием. Гладит со всем неистовством. Трогает. Раздевает тоже он. Его фантом.