Я дернула на себя Камиллу, из неприметного прогулочного шага мы перешли на бег.

— Сейчас главное не споткнуться, — скомандовала я.

Камилла всхлипнула. Я же придерживалась магического следа оставленного огненной искрой.

Преследователи тоже заметили наш внезапный побег, и более уже не скрывались. Мужчины лишь сильнее натянули свои капюшоны, и тоже ускорились.

— Я больше не могу, — в очередной всхлипнула Камилла, — кажется я оступилась, сильно болит нога.

И девушка захромала.

До здания театра оставалось всего ничего, и было бы сейчас глупо и нелепо вот так попасться.

Две искры слетели с моих пальцев под ноги Камиллы.

— Мне жаль, но придется потерпеть…

— Ваше Высочество… — с горечью в голосе просипела служанка.

— Нельзя сдаваться, я намеривалась ночевать в собственной спальне, а не где-то в другом месте.

Мы подбежали к театру с черного входа. Двери были плотно закрыты, но в самый последний момент распахнулись.

— Ах, вот вы где! Я вычту прогул из вашего гонорара, — пробасил незнакомый голос, а затем из темноты дверного проема вытянулись две руки, хватая нас и втаскивая внутрь.

Я не закричала. Камилла так и вовсе язык проглотила.

— Что, если бы вы не явились? Меня бы пинком под зад выгнали с моего места.

Когда я поняла, что никто меня не собирается убивать, или совершать каких-либо иных неприятных действий, немного успокоилась.

Ну не то чтобы совсем успокоилась, но решила вникнуть, за кого этот немного косматый незнакомец нас со служанкой принял.

— Нас задержали… — я стала прикидывать, откуда мы могли прибыть в театр, но никак не могла определиться.

Незнакомец сам справился. Помог немного прояснить ситуацию.

— Не имеет значения, по каким причинам вы опоздали. Главное вы здесь, и моя репутация спасена. Сам принц Элдрон решил почтить нас своим присутствием, так что больше ни слова. Живо в гримерку переодеваться!

О-о-о. Даже так?

— Ваше Вы… — но я не дала договорить Камилле, дернула ту за руку, чтобы не сильно тут сейчас умничала.

— Простите великодушно, — это я к космачу обратилась, — а гримерка, где располагается?

— О, горные духи, — закатил незнакомец глаза. — С кем мне приходиться работать! Если бы моя прима не заболела так не вовремя…

— А что ее скосил сильный недуг? — не удержалась от расспросов Камилла.

— Не дуг, да. Брюхатый дух называется. Хватит, стоять, живо в гримерку.

В общем, ситуация вырисовывалась и смешной, и несуразной. Но сейчас я не хотела никого приводить в бешенство, тем более мне все это было весьма кстати.

Космач побрел вперед, я следовала за ним, а Камилла так и пребывая в ужасе нехотя плелась позади.

— Вот, — толкнул за первым поворотом дверь незнакомец.

Я прошла внутрь. От гримерки тут было одно название. А так комната в доме целительской магии и милосердия можно было расположиться удачнее.

Разбитое зеркало на стене. Стул со сломанной ножкой, небольшой столик, замещающий несуществующее трюмо и размер самой комнаты больше подходил для небольшой кладовки.

— А наряды? — решила поинтересоваться на случай, если он нам забыл указать на гардеробную.

— Ах, да… — хлопнул себя большой ладонью по вспотевшему лбу космач. — Платье неверной жены, — щелкнул пальцами, и на мне появилось нечто фривольное и открытое, красного оттенка. — Платье ее уродливой сестры, — новый щелчок, и Камилла перевоплотилась в девушку, явно обитавшую в местных канавах и задворках, а на ее лице появились: крючковатый накладной нос и жуткая бородавка на лбу. — Пять минут до выхода, я надеюсь с текстом проблем не будет?

Кивнула.

Никаких проблем с текстом, будет сплошная импровизация, главное после представления потом не попадаться этому знатоку-театралу на глаза. Иначе прибьет от расстройства.

Когда космач, любезно покинул эти непревзойденные хоромы и оставил нас наконец в одиночестве, Камилла подала голос:

— Что же теперь будет, Ваше Высочество?

А что тут могло быть... Я была близка к своей цели. Мне необходимо было привлечь внимание Элдрона, так что отступать я не собиралась.

— Ты главное не трусь. Театр — это храм искусства, зрители здесь излечивают не только душу, но и ум.

— Да как же я смогу? — в панике запричитала служанка.

— А ты не смоги. Будь собой. А еще просто подумай какие бы ты чувства испытывала будь действительно уродливой сестрой?!

Я, конечно, мало представляла, как мы могли справиться с выходом на сцену, совершенно неподготовленными. Но так как выбора совсем не оставалось, импровизация наше все!!!

Камилла немного задумавшись принялась заваливаться при ходьбе на левую ногу, ссутулилась и нахмурилась, чем придала себе еще более безобразный вид.

— Ну вот! — я решила поддержать ее начинания на театральном поприще, — можешь же, когда захочешь. А теперь вперед, навстречу нашему светлому будущему.

И мне показалось, то самое будущее было очень близко, стоило лишь до него дотянуться…

Легко и радостно мы достигли сцены. Встали тихо у стеночки, а сами принялись ожидать сигнала.

— Я ее убью! — кричал разъяренный по всей видимости обманутый муж. — Как она могла? Я же любил ее больше жизни…

И пока этот любитель преданности бросал высокопарные фразы со сцены обращаясь к своему зрителю, я решила выглянуть из закулисья и посмотреть, что же там творилось в самом зале…

— Я сейчас умру, — пискнула Камилла, когда нас обеих вытолкнули на сцену к разъяренному мужчине.

— Мерзавка! — верещал обиженный супруг. — Ты, предала нашу любовь!

— Ой, мамочки, — вновь подала голос Камилла.

— А ты, — указал рукой на мою служанку главный герой, — ты, все это время покрывала ее похождения. Убью!

Камилла слилась с цветом постельного белья.

— Нет… — упала на колени прислуга, — Я бы никогда… не посмела… Что вы… — Камилла, неожиданно вошла в роль, стала хватать мужчину за ноги, и заискивающе смотреть в глаза.

Но именно в этот момент, момент унижения женщины, перед тем, кто решил спустить всех собак не разобравшись…

Необычайной силы жар, прилил к моим щекам, а мое возмущение нарастало с удвоенной силой.

— Не смей перед ним пресмыкаться…

Я не смотрела в зал, да оно было и ни к чему… Там были одни драконы, надменные личности, не ставящие своих женщин ни во что. Полигамные узурпаторы, недальновидные мужланы, и вообще…

Меня основательно понесло, опыт прошлого больно бил в подреберье напоминания о том, что даже тот, кому ты доверяешь и любишь может предать, причем в самой изощренной форме.

И вот пожалуйста, представление разыграно в самой что ни наесть публичной демонстрации всей этой несправедливости.

Обидно.

В зале прошла волна негодования. Еще бы. Все ожидали увидеть настоящее унижение, двух женщин: уродливой сестры и неверной жены.

А тут надо было разобраться, кто был неверен.

И я решительно подалась вперед:

— Встань с колен, сестра, — обратилась я к Камилле, а затем перевела взгляд на испуганного муженька.

Суфлер на авансцене был вне себя от ярости.

— Мой любимый супруг, — подсказывал в пол голоса раздосадованный работник театра.

Четко по тексту и можно было бы прислушаться, не привлекая к себе излишнего внимания, но не смогла. Накатило. Измена жениха просто вулканической лавой, с примесью дурных воспоминаний, выплескивалась наружу.

— Ты столь наивен, — начала я, — что решил меня обвинить в том, чего я не делала?

Руки по бокам легли сами, а носком туфли я стала постукивать по полу.

— Ты, неверная! — вскричал обеспокоенно актер, игравший роль моего благоверного.

— Я? — сдвинула брови на переносице, и сложила уже руки на груди. — Или все-таки ты, подлый дракон!

По залу полетели недовольные выкрики:

«Что она себе позволяет?»

«Уберите ее со сцены!»

«Она в своем уме?»