Вопросы ворохом крутились в голове.

Но увы, ни единого ответа.

А так хотелось быть себе хозяйкой, во всем, даже любви.

Но где-то я просчиталась…

— Вам удалось привлечь не только мое внимание, Ванора, но и принца.

— Это же хорошо? — я заглянула секретарю в глаза, в них плескалось расстройство и злоба.

— Хорошо для принца, плохо для вас.

— Почему?

— Мне это перестало нравиться. Я почувствовал то, чего не чувствовал уже много лет.

— И что же это за странное чувство? — мне почему-то хотелось услышать его признание, вот только какое оно могло быть…

— Вседозволенность. Как далеко вы готовы зайти?

Признаться, я немного ожидала услышать другое. Признание мужчины к женщине. Это читалось в его взгляде, но секретарь говорил о другом…

— Настолько, насколько мне позволить совесть, господин Бельмунт, — он не отпускал, удерживал. — Но разве вы именно об этом хотели мне сказать?

— Не об этом. О том, что я испытывал сегодня ревность. Дважды!

— Дважды?

— Принц явно заинтересован в том, чтобы завтра предложить вам конную прогулку. Наедине.

— Разве это не удача?

— Не для меня, — плотно сжал губы дракон. — Я собственник, Ванора. Даже к тем, кого воспитывал с самого детства.

Он явно намекал на принца, на них двоих.

— Я не давала вам повода… — но договорить мне не позволили, заткнув меня в очередной раз поцелуем.

Я задыхалась в его объятиях от накатившей радости и волнении. Мне очень хотелось, чтобы секретарь рассмотрел во мне женщину. Для чего? Сама не понимала, только призывное чувство беспокоило и ранило, если секретарь отступал и был холоден.

И сейчас, когда он признался в ревности… Это хорошо или плохо? И что изменилось бы, например, завтра, между нами.

— Давали. Дважды. Сначала развлекая публику своим телом, едва скрываемым этой тряпкой.

Мужские крепкие пальцы сжали мое бедро с такой силой, что я только охнула.

— Моя, — неожиданно выдал секретарь.

И тут меня поразило как быстро дракон умело сдавал свои позиции, а сделка, а все прочие договоренности, а степенность хотя бы одного из принцев и будущее двух королевств.

Не знаю откуда, но волна недовольства поднялась из самых глубин моей затерянной души.

— Вы в своем уме! — наконец разум взял вверх над необузданной страстью.

Так возникшей некстати.

— А что не так?

— Все, — я оттолкнула дракона, сопротивляться секретарь не стал.

Смотрел исподлобья ожидая моего энергичного продолжения.

А у меня открылось второе дыхание. Кровь бурлила, разливаясь по венам, а язык больше не выбирал выражения.

— Господин Бельмунт, будьте так добры больше меня не преследовать… Ваша самодеятельность…

Дракон немного помрачнел. И, видимо, не все давалось ему легко, ведь некоторые словечки, выдаваемые мной он слышал впервые.

— Я не собираюсь все бросить вот так, не доведя все до той точки в которую шла преодолевая горный мрачный перевал. Я сменила отчий дом на чужие стены, не для того, чтобы интрижка…

И тут глаза дракона вспыхнули огнем.

Конечно, то, что происходило, между нами, двумя в этой комнатушке невозможно было назвать интрижкой. Так, детское баловство…

И меня почему-то не смущал тот факт, что как бы я не пыталась себя отделить от Фьори — выходило плохо.

И тут бы разобраться и понять?

Но сейчас я не понимала, а была сильно огорчена тем, что мне приходилось доходчиво ставить на место секретаря, с которого он внезапно сорвался и совершенно был не в себе.

— Вы ошибаетесь, Ванора. Во всем ошибаетесь.

— Так откройте мне глаза и укажите… Чего же вы молчите и ничего не говорите сейчас.

Говорить он не мог, и даже если бы сильно захотел вероятно не стал бы. Магическая клятва могла убить любого… даже если это симпатичный дракон во служении у короля Горного королевства.

Кстати, о короле… Что-то я так его и не увидела. К чему бы это?

— Не в моей компетенции…

Еще бы! Не в его. Я и не сомневалась в ответе секретаря.

— И все-таки, вы, посягаете, на чужое? — кажется это было похоже на вызов с моей стороны, ну что же не видела смысла скрывать свои мысли.

— На чужое?

— Да. Я не готова быть ничьей любовницей, если собираюсь замуж.

— А минутой позднее… — сдвинул брови Фьори.

— Вам показалось, господин Бельмунт. Скорее, это я должна настаивать на вашем упорстве и совсем неподобающем поведении.

Да-да.

Я не сдавалась и гнула активно свою линию и видение всего произошедшего.

— Показалось? Что именно, Ванора? То, что вы отвечали на поцелуи, или то, как дрожали от моих прикосновений?

Ох, эти ласки до сих пор ощущаются так, как будто все еще происходит наяву, а не в моих воспоминаниях.

— Все, показалось. Не думаю, что принца устроит такое положение дел. Ведь, вы, являетесь самым приближенным лицом короля и его сыновей. А кажется рассчитываете отломить часть пирога, испеченного не в вашу честь?!

Плохое сравнение. Неразумное. Задевающее.

Но отступать, в подобном споре, было бы глупо с моей стороны.

— То есть, для вас все случившееся шутка? — глаза секретаря блеснули зловеще.

Ох, он мне отомстит. Точно, отомстит.

— Не понимаю, о чем это вы? Элементарное беспокойство, о моей чести, в стенах театра, предназначенного исключительно для мужской публики. Я должна вас поблагодарить, — Воспользовавшись его минутной растерянностью я оттолкнула Фьори.

Его власть окончена, а вот моя…

Я надеялась, что принц не передумает насчет меня. Поэтому вскинула голову и невозмутимым тоном проговорила:

— Не знаю, чтобы я делала без ваших услуг и заботы, господин Бельмунт.

Хочешь наказать мужчину и оттолкнуть от себя, поблагодари, как родного отца, и намекни на сестринские чувства…

И я сделала то, что должна была сделать. Присела в книксене, взялась за руку секретаря, и поцеловала тыльную часть его ладони.

Господин Бельмунт вздрогнул.

— Я вас услышал, леди Калдерон. Я распоряжусь о лучшей одежде для вас и вашей служанке, а с директором театра мне придется все-таки объясниться, пока он не надумал вас впихнуть в более камерные представления.

— А что есть и такие? — я удивленно сморгнула представляя, чем могли заниматься одинокие драконы и не очень на подобном спектакле.

Затем зажмурилась и поморщилась. Мне точно не хотелось бы быть участницей подобного.

Моя карьера актрисы была недолгой, но головокружительной!

И это головокружение я ощущала прямо сейчас, не сходя с этого места.

— Вам плохо?

— Нет, — с поразительным упрямством, я продолжала ни в чем не признаваться. — Все хорошо. Обычная усталость. Это пройдет.

— Хорошо, — кивнул секретарь. — Ждите здесь.

Ждать пришлось не очень долго. Через некоторое время, в гримерку влетел раскрасневшийся директор, бросился мне в ноги, со словами благодарности, и принялся целовать носки моей обуви.

— Вы, сумасшедший?

— Я счастливый… Вы же спасли представление, а заодно и мою жизнь.

— Я?

— Вы, вы. Господин Бельмунт мне все доходчиво объяснил.

А после… в гримерку влетела Камилла, заплаканная и сильно расстроенная.

— Что случилось?

— Ой, что вы, Ваше Высочество. Ничего. День сложный выдался!

— И имя его Фьори Белмунт? Верно?

Камилла не признавалась, но я прочитала ответ в ее взгляде.

Секретарь решил раздать по первое число всем причастным, кроме меня. Я же, сегодня, его унизила своими словами и поступком.

Я еще не понимала, что чувствовала сама по этому поводу. Но кажется в моей душе давно поселилась пустота, которую ничем не возможно было заполнить.

Кто в этом виноват?

Бывший жених? Правила этого магического мира, или же те обстоятельства, которые я никак не хотела принимать…

Горный замок дремал в лучах занимавшегося рассвета утопая в пушистых молочного цвета облаках.