Один.

Глава 16

Без малейшего намека на гиперболу космопорт Сан-Франциско звался перекрестком Галактики. И вполне по праву.

Безбрежный центральный зал громадного комплекса был наполнен какофонией отдающихся эхом сообщений о торговых и гражданских рейсах, времени прибытия и отправления, объявлениями о потерявшихся детях и рекламными анонсами на всех языках Земли.

Даже воздух космопорта был переполнен невероятной смесью ароматов – от отчетливо-резкого отфильтрованного и кондиционированного воздуха до экзотических специй из киосков, торгующих едой для представителей десятков миров. К этому примешивался сложнейший узор из запахов и парфюмерии от толпящейся, спешащей в разные стороны толчеи из людей и представителей других рас – во всем многообразии их форм.

Когда Кирк впервые оказался здесь еще мальчишкой, чтобы увидеть отлет своего отца, звуки и образы этого перекрестка очаровали его. Стали для него магическими. Навсегда завладели его воображением и сердцем.

Выйди из любого из залов ожидания – и можешь на суборбитальном челноке меньше чем за час добраться до любого уголка Земли. Или на межпланетном лайнере до Луны – меньше чем за день. Или на Марсианские Колонии – меньше чем за неделю.

Или на сверхсветовом – к звездам. Настолько, насколько долго может продлиться само время.

Но сейчас, со всей его романтикой, многолюдный космопорт был для него не более чем непримечательной пересадочной станцией. Последней остановкой, еще одним финальным препятствием, которое нужно преодолеть, прежде чем он наконец начнет заниматься тем, чем должен.

Вместо магии, в этот день – его первый день вне Звездного Флота с тех пор, как сорок четыре года назад он был зачислен в Академию, – Кирк ощущал только бесцельность и растерянность.

Отрезанный от инфраструктуры Флота и орбитальной транспортерной сети, которые стали его второй натурой, Кирк чувствовал, что Земля стала почти чужой планетой.

Ему приходилось задумываться о том, как делать почти что все на свете. Без коммуникатора на поясе ему пришлось вспоминать свой персональный код для сообщений, как получить доступ к данным через серийный видеофон, и даже скрипя сердце выслушать рекламу, пока его запрос проносился по недрам глобальной компьютерной сети.

Чтобы что-то сделать, приходилось тратить в пять раз больше времени.

Даже чтобы покинуть Землю, потребуется несколько часов.

И космопорт, который когда-то ассоциировался у него с безграничными возможностями, стал не более чем досадной и раздражающей помехой.

Он знал, что находится за каждым из залов ожидания.

Он точно знал, куда именно ему хочется.

Но он больше не мог просто сказать «Одного на борт».

Джеймс Т. Кирк стал гражданским лицом.

И, как мог бы сказать некто, изучающий анахроничные языковые конструкции, чувствовал он себя фигово.

Наконец-то экран компьютера в публичном центре связи Космопорта, перед которым стоял Кирк, сменил цвет, показав, что его звонок принят.

Кирк взохнул. Время подошло. Он собрался с духом, готовясь к тому, что сейчас будет. Разговор, который он откладывал до последнего.

Но Кэрол Маркус не было дома.

Кирк почувствовал облегчение.

Кэрол никогда не была одним из его «недоделанных дел». Когда-то они любили друг друга. У них был сын. Только время и звезды могли разлучить их. Только большое горе и обстоятельства могли соединить их вновь. Воспоминания о том, что между ними было, все еще оставались. Однако для обоих уже стало ясно, что этих воспоминаний больше недостаточно.

Кирк определенно чувствовал, что Тейлани ничего не сделала для того, чтобы он пришел к такому пониманию – разве что ускорила осознание неизбежного. Пришло время ему и Кэрол продолжать свои собственные жизни. В противном случае оба рисковали скатиться в сводящую все на нет бездну привычек и близости – близости, которая притянула его к ней после его возвращения с Хитомера и последнего путешествия «Энтерпрайза».

Компьютер ждал, когда Кирк изъявит желание оставить сообщение или сделать другой звонок.

Кирк колебался. Кэрол заслуживала больше чем короткое прощание, какое он оставил для служащих в своем офисе в Академии. Но он не знал, способен ли он сейчас на что-то большее.

В конце концов инстинкт взял свое. Всякий раз, когда ощущение неуверенности возрастало слишком сильно, Кирк знал, что это сигнал к действию. Только так он мог двигаться вперед.

Кирк прикоснулся на экране к кнопке записи сообщения.

Компьютер проинформировал – запись пошла.

– Кэрол… Теперь я знаю, чего хочу.

Но как он сможет это ей объяснить?

– Я… э, ты помогла мне это понять.

Он ощутил волнение. Это было на него не похоже – с трудом подбирать слова. Но все его навыки, вся бравада, испарились когда пришло время встретиться лицом к лицу и объяснить свои побуждения.

– Спасибо тебе за… все, что ты дала мне. Что разделила со мной.

Он положил руку на экран, представив, как сегодня, спустя какое-то время, на другой стороне Кэрол прослушивает оставленные ей сообщения, и как ее пальцы прикасаются к призрачному экранному образу его собственных.

– Я всегда буду любить тебя, – произнес Кирк. Бездна чувств в этом простом обещании. Затем он отключился.

Может, как раз это и было всегда частью проблемы, подумал он. Он любил их всех. И всегда будет.

Внутреннее предчувствие заставило его остановиться и на несколько мгновений пристально и безмолвно посмотреть на терпеливо ждущий команды компьютерный экран. Не осталось вопросов о том, осознает ли он бесповоротность своих последующих действий. Что он оставляет позади. Кого оставляет. Навсегда.

Но он снова двигался вперед. Ожидание риска и хаоса, которыми может сопровождаться это путешествие, только наполняло его предвкушением, даже возбуждением.

С легкостью, которую он не чувствовал с момента своего возвращения, Кирк отвернулся от компьютера. Он направился в центральный зал космопорта.

Там его ждала Тейлани, стоя под голографическим дисплеем, показывающим время и даты на Земле, Луне и Марсе. Ее лицо озарилось, когда она увидела его, пробирающегося сквозь толпу.

Кирк заторопился, двигаясь к новой цели. Он чувствовал, что оживает, возвращаясь. Он понятия не имел, что случится в его жизни дальше.

Но сейчас здесь, на перекрестке Галактики, он больше не задавался вопросом, куда идти.

* * *

И снова Тейлани его удивила.

Кирк уже начинал думать, что ему следует воспринимать это как должное.

Дело повернулось так, что им не пришлось ждать несколько часов, чтобы в последнюю минуту успеть ухватить билет на рейс челнока. У Тейлани была личная яхта. Ждущая наготове, уже получившая разрешение на взлет.

Пройти таможенную и иммиграционную проверку оказалось не труднее, чем засунуть идентификационную карточку в считывающее устройство и получить подтверждение идентификации по отпечаткам пальцев.

Пока Кирк и Тейлани неслись на движущейся дорожке к стоянке частных яхт, она объяснила ему, что упрощенные процедуры были частью дипломатических привилегий, полагающихся к приглашению на прием адмирала Дрейка, состоявшийся неделей ранее. Эта деталь Кирка озадачила.

– Если твой мир такой отдаленный, считается таким непригодным, почему тогда Федерация решила пригласить кого-то с Чала? – спросил он.

– Мы небезызвестны Федерации, Джеймс. Мы годами устанавливали определенные торговые отношения с различными группами. У нас есть текущие счета в большинстве ключевых межзвездных обменных пунктов. – Она положила свою руку на его, держащуюся за бегущий вместе с дорожкой поручень. – И меня пригласили. Я уверена, что в Федеральной протокольной службе не стали задумываться дважды, согласиться или нет. Это был грандиозный прием, и приглашение делегатов с Чала рассматривалось бы как жест доброй воли. Сразу для Ромуланской и Клингонской империй.