Он остановился и сжал её попку, а затем положил на нее руку, чтобы дать ей время.

Пока она лежала, задыхаясь от желания, которого никогда не знала, он, казалось, почти не волновался.

— Ты будешь помнить об этом утром?

— Зависит от того, как далеко мы зайдём. — он сказал это с лукавой ухмылкой, но она также увидела тепло в его глазах. Дразнящую искренность. И что-то еще. Надежда?

— Ты Саншайн? — спросил парень. Он стоял над ними, одетый в красно-золотую куртку.

Сан сползла с Леви и разгладила одежду.

— Да. А что?

— Этот твой? — он указал на Квинси.

— О нет. — она побежала к нему.

Куинси прислонился к дереву, его рвало.

К тому времени, как она затащила его в машину, он уже потерял сознание, и она чуть не застонала вслух. Это был её единственный шанс, а Квинси впервые в жизни попробовал пиво, хотя, конечно, не в последний раз.

Она посмотрела мимо костра на Леви. Он сидел, прислонившись к дереву, и делал огромный глоток самогона. Затем он оглянулся на нее и поднял бутылку, словно в знак приветствия.

В следующий понедельник она разыскала его в школе. Будучи старшеклассником, она редко видела его, поэтому ей пришлось приложить некоторые усилия, чтобы выследить его. Не то чтобы она не знала его расписание наизусть.

Она увидела, что он стоит с группой старшеклассников, и набралась смелости. Делая шаг за шагом, она подошла к нему, но он лишь бросил на нее короткий взгляд и отвернулся. Как будто он её не видел. Как будто она для него ничто.

Она остановилась на полушаге, унижение охватило её, как лесной пожар. Он не помнил. Или, что еще хуже, вспомнил и не впечатлялся.

С того момента она делала все возможное, чтобы избегать его, и её сердце, и её уверенность были разбиты.

Но это было очень давно. За два года, прошедшие после поцелуя и до её похищения, они стали относиться друг к другу несколько антагонистично. Ее отношение было классическим защитным механизмом. Его был гораздо проще. Полное и абсолютное отсутствие интереса.

Отбросив свои чувства к нему, она вошла в участок с сообщением от Ройса Вомака. Она надеялась, что у него есть новости о нервной «Книжной малышке» Дарлин Тапиа и о том, почему она ведёт себя так, словно обменивает правительственные секреты на пряжу для вязания. Она как раз собиралась позвонить Ройсу, когда в её кабинет вошёл Куинси.

Он прислонился к столу, за которым она сидела.

— Знаешь, мы разговаривали почти каждый день на протяжении последних пятнадцати лет, но никогда не говорили об… этом. О том, что случилось.

Она положила сумку в ящик стола и повернулась к нему.

— И именно поэтому мы разговариваем почти каждый день на протяжении последних пятнадцати лет.

— Приятно слышать. Итак, никаких совпадений по частичному отпечатку.

— Черт. Что нибудь по звонкам?

— Обычная ерунда. Бедняжка Анита отсеивает большинство из них. Прайс помогал, но его вызвали на возможный взлом.

— Куда?

— Ну, в основном они принимают звонки в диспетчерской, но время от времени встают и прогуливаются. Выпить кофе. — когда выражение её лица сменилось на еще более безжизненное, он сказал — Возле «Гудзона» на шоссе 4.

— Видишь? Это было так сложно?

— Как фасолинка?

Сан откинулась в кресле.

— Думаю, с ней все будет в порядке. А ты?

— Я в порядке. Спасибо.

Она моргнула, давая понять, что не впечатлена.

Он понял, о чем идёт речь.

— Я согласен. Я думаю, что она справилась со всем этим очень хорошо, учитывая все обстоятельства. Итак, — сказал он, откровенно осторожничая, — Леви Равиндер. Не ожидал такого поворота событий.

— Я тоже. Даже в самых смелых мечтах.

— Ты выяснила, почему он ничего не сказал?

— Он сказал, что я никогда ничего ему не рассказываю, так почему он должен рассказывать мне?

Куинси встал и подошёл к окну.

— Это отличная причина. Я должен арестовать его задницу.

— По какому обвинению?

— По обвинению в том, что он мудак.

Она погрызла ноготь, давая понять, что все, что она знала до сих пор, закипело.

— Мне кажется, что здесь есть что-то еще.

— Ладно, засранец и мудак.

— Например, может быть, она ему действительно небезразлична.

— Тогда зачем скрывать такое от тебя?

— Я не знаю, Квинс, но сейчас мы должны найти Сибил. Я не должна была тратить половину дня на что-то другое.

Проскандировав станцию, она спросила:

— Анита ужасно молода. Ты уверен, что она достаточно опытна, чтобы отвечать на звонки?

— Нет. Она просто все записывает и отдаёт Прайсу.

— Ну, это хорошо. Что насчёт его связей в Чикаго? Есть что-нибудь странное в Сент-Обинах, о чем я должна знать?

— Ты не поверишь. — он сел напротив нее и наклонился. — Они скрипят сильнее, чем переднее колесо ржавого трехколесного велосипеда.

— Так чисто, да? Ты уже поговорил с отцом?

— Форест Сент-Обен так мучается чувством вины за то, что не слушал свою дочь все эти годы, что похож на плетёнку в корзине. Губернатор звонил дважды, хочет, чтобы ты ему перезвонила.

— Наверное, тебе стоило начать с этого.

— Они прислали пару статистов, чтобы помочь Филдсу.

— Наверное, хорошая идея. Две головы и все такое.

Она снова откинулась на спинку стула, и в ней зашевелилось разочарование.

— Я что-то упускаю. — она взяла свою копию письма Сибил и перечитала его в сотый раз. — О, как продвигается проверка сарая у пруда Эстрелла?

— Хорошо. Они почти закончили. А потом все это нужно будет обработать.

— Ага.

— Ты все еще изучаешь это?

— Что?

— Твоё дело. Твоё похищение.

— Нет. Какой в этом смысл? Не было никаких зацепок.

— До сих пор.

— До сих пор. — повторила она.

Он встал, чтобы уйти, но остановился в дверях и сказал:

— Значит, на меня запрет на секреты не распространяется?

Она удивлённо подняла глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не дурак, Санни. Когда-нибудь ты это поймёшь.

Когда он снова повернулся, она вскочила и остановила его, схватив за руку. Она закрыла дверь в свой кабинет и жестом предложила ему сесть.

Он набрал полные лёгкие воздуха и сел.

— Конечно, я продолжаю работать над делом, но очень нерегулярно. У меня уже несколько лет нет ни одной зацепки, и я просто летаю вслепую, но я работаю над ним.

— Тогда зачем врать мне об этом?

— Потому что ты мой лучший друг, и я не хотела тебя потерять.

Он встал и снова подошел к окну.

— Что, черт возьми, это значит? Как бы ты работала над этим делом…

— Ты думаешь, я не знаю?

Сан умела читать своего лучшего друга как по бумаге, поэтому, когда он перестал дышать, она поняла, что он начал волноваться.

Он равнодушно покачал головой.

— Что ты имеешь в виду?

Она обошла свой стол и прислонилась к нему.

— Квинси, каждый раз, когда я поднимала тему похищения, я чувствовала, как неуютно ты себя чувствуешь.

— Это чушь. Я годами пытался заставить тебя говорить об этом.

— Да. Рассказать о том, что я могу и не могу вспомнить о своем похитителе. О том, где меня держали. О том, как я оказалась в больнице. Но всегда существовали определённые аспекты этого события, которые заставляли тебя чувствовать себя неловко.

Его взгляд превратился в недоверчивый.

Она проигнорировала его.

— Сначала я думала, что все дело в беременности. Изнасилование. То есть, я понимаю. Ты парень, и если ты не насильник, то разговоры о таких вещах не должны вызывать у тебя тёплых и приятных чувств.

— Особенно когда речь идёт о тебе. — сказал он шёпотом.

— Я знаю. — она подошла к нему и поднесла руку к его щеке. Он хотел отпрянуть назад. Это было заметно. Но он стоял на своем. — И я это понимаю.

— Тогда о чем ты говоришь?

Она опустила руку, но осталась рядом.

— Куинс, ты понимаешь, что ни в чем из того, что со мной произошло, нет твоей вины?

— Моя вина? Конечно. Как это могло…? — когда она улыбнулась ему сочувственной улыбкой, он остановился и отвернулся к окну. — Как давно ты знаешь?