Прайс на это не повелся. Они закрыли отделение неотложной помощи на четыре часа, пока офицеры обыскивали помещение сверху донизу. Ничего. Ни следа Сибил или Прайса. Тогда они расширили поиск, привлекли вертолёт и служебных собак, чтобы прочесать территорию прямо за центром неотложной помощи.

После снятия блокировки родители Сан забрали Аури домой, и Сан сделала то, о чем даже не мечтала. Она узнала у помощника шерифа Салазара номер Криса де лос Сантоса и написала ему сообщение, спросив, может ли Круз пожить у них. В основном для того, чтобы посидеть рядом с Аури, утешить её, но парень знал, как держать себя в руках. Если что-то случится, она не сомневалась, что он сделает все, что в его силах, чтобы обезопасить их всех. Многовато для подростка, но времена были отчаянные.

Она объяснила мистеру де лос Сантосу ситуацию и сказала, что есть небольшая вероятность опасности. Он ответил, что это похоже на то, во что Круз ввязался бы с приглашением или без него.

Ей действительно нравился этот парень.

На видеозаписи с камер наблюдения было видно, как Прайс — они продолжали называть его Прайсом, потому что до сих пор не установили личность парня — заходит в комнату с тележкой и выходит через несколько минут, так что то, что он дал девочкам, было быстродействующим.

Они не успели достаточно быстро перекрыть дороги. К этому моменту он уже мог быть на пути в Колорадо. Или в Аризону, или в Техас, или даже в Мексику.

Но она также была согласна с Аури. Прайс хотел, чтобы Марианна страдала. Он хотел, чтобы она заплатила за то, что отдала его на усыновление. Это могло быть его единственной мотивацией.

— Подожди, — сказала Сан. Они все еще находились в центре неотложной помощи, и Зи просматривала записи в комнате охраны, когда что-то привлекло внимание Сан. — Вернись назад.

Зи перемотал видео.

— Вот здесь он заходит в палату.

— Да, но посмотри на эту тележку. Она не настолько большая, чтобы вместить человека. Даже крошечного

— Ты права, — сказала Зи. — Он ни за что не втиснет её туда. Значит ли это, что…?

— Она была здесь все это время?

Зи, Квинси и Сан обменялись взглядами и направились в палату амбулаторного восстановления, в которой находилась Сибил. Они практически ворвались в дверь, но все офицеры уже вышли из здания, обыскивая другие помещения и осматривая город.

Они перерыли все двери и ящики в поисках крошечной рыжеволосой девушки, но безрезультатно. Зато они нашли набор металлических пружин и рычагов.

— Что за черт? — спросила Зи, но Сан и Квинси тут же посмотрели на кресло у окна. Это было больничное кресло, которое раскладывалось в кровать, если кому-то нужно было остаться с пациентом на всю ночь.

Они подошли ближе и заметили крошечную лужицу крови у задней ножки. Куинси опустился на колени и осторожно приподнял кресло, чтобы заглянуть под него. Затем он отодвинул его.

— Ублюдок, её нет. — он схватил себя за волосы и задёргался от досады.

Но Зи смотрела на то, что осталось от внутреннего устройства кресла. Длинный локон волос запутался в механизмах, и Прайс, очевидно, вырвал его, когда вынимал её из кресла.

— Она была здесь все это время. Он забрал её, пока мы просматривали видеозаписи.

— Этого не может быть. — сказала Сан, прекрасно понимая, что так оно и есть. И Сибил собиралась заплатить за их ошибки.

***

— Спасибо, лейтенант. — Сан отключила звонок, который она сделала по дороге в участок, очень любопытно, почему Прайс получил такую блестящую рекомендацию.

Конечно, она не принимала его на работу, но она читала его досье. И причина, по которой он получил столь высокую оценку, заключалась в том, что он принял на себя личность настоящего офицера в Детройте. Офицер был очень удивлён, когда Дель Соль стал наводить о нем справки, хотя он туда не обращался.

Сан хотела знать, как бывший шериф не догадался об этом. Но, возможно, так оно и было. Если верить её расследованию о Реддинге, парень был вполне вменяемым.

Агент Филдс обратился в Детройт с просьбой выяснить, кто усыновил ребенка Марианны, чтобы хотя бы узнать его личность и возможную историю. Но сейчас это им не поможет.

Поскольку игра была явно проиграна, они расклеили его лицо по всем новостям и социальным сетям, умоляя о любой встрече с ним. Любые подсказки о его местонахождении.

Именно там они и находились, когда Сан вошла в участок. Салазар жестом указала на камеру в комнате помощника шерифа. В ней сейчас находился Леви Равиндер.

— Он очень расстроен. — сказала она, похожая на оленя в свете фар.

И тут Сан поняла, почему. Громоподобный треск разнёсся эхом по всей округе, сотрясая стены и сбивая пыль с потолка.

— Что за черт? — она подошла к камере и открыла массивную внешнюю дверь.

Леви стоял во всей своей гневной красе за решёткой, выражение его лица было ровным, если не считать того, что его теплые карамельные радужки загорелись. Метафорически.

Сейчас ей это было не нужно.

— Какого черта, Равиндер?

— Открой дверь, Викрам.

— Нет?

— Где она? Вы нашли её? С ней все в порядке?

Плечо Сан опустилось.

— Мы все еще ищем.

Не успела она закончить фразу, как он с такой силой ударил ногой по решётке, что она испугалась, что он её сломает. От грохота все в комнате подскочили, и она поняла, что его руки скованы наручниками за спиной.

Когда он заговорил, его голос был тихим. Его тон был смертоносным.

— Открой. Эту чёртову… Дверь.

— Почему? — спросила она разочарованно. — Ты знаешь что-то, чего не знаем мы?

— Я могу помочь найти её.

— Точно.

— Я делал это раньше. Это то, что я делаю.

— Я знаю, Леви. Я знаю, на что ты способен. Ты нашел Джимми, и мы бы не нашли Сибил в первый раз без тебя, но в этот раз все по-другому. Мы даже не знаем, на какой области сосредоточиться.

— В первый раз? — переспросил он, словно смутившись. — Сибил пропала? Опять?

— Да. А ты думал, о ком мы говорим?

Он отошёл и сел на раскладушку.

— Я думал, это Аури. Твою мать.

— Почему ты так подумал?

Он прислонился головой к стене.

— Я видел фотографию, которую раздавали твои помощники. Издалека она была похожа на Аури.

Почему она так привязалась к нему? Почему тот факт, что он так заботился о её дочери, вызывал у нее такое невероятное чувство гордости и благодарности?

Он окинул её решительным взглядом.

— Я все еще могу помочь. Ты же знаешь, что могу.

— Сначала нам нужно сузить область поиска.

Он вздохнул, снова откинул голову назад и закрыл глаза.

— Если я открою это, ты будешь вести себя хорошо?

— Скорее всего, нет.

По крайней мере, он был честен.

— Я вхожу. И я сниму с тебя наручники, но ты должен быть успокоится и прекратить попытки разрушить мой участок.

Он посмотрел на нее.

— Разве ты не должна делать это через клетку?

Она открыла зарешеченную дверь.

— Да.

Он встал, когда она вошла, но не повернулся. Ему не разрешалось иметь в камере ничего, кроме одежды, поэтому на нем была только футболка, которая облепила его скульптурные бицепсы, словно краска из баллончика, пара джинсов, которые сидели на нем довольно свободно, и носки.

И он смотрел на нее так, словно был голоден, а она была сделана из клубники и взбитых сливок.

— Тебе придется повернуться, если хочешь их снять.

— Позволь мне помочь.

— Если ты мне понадобишься, я вернусь.

С нарочитой медлительностью он повернулся и позволил ей расстегнуть наручники.

Они впились в его кожу, оставив бороздки на запястьях, и она подавила вспышку гнева, пронёсшуюся в ней.

Ее команда появилась после того, как она заперла пленника в камере, и они изучали карту, прочёсывая местность в поисках идей, пока Леви стоял у решётки и наблюдал.

— В это время года здесь десятки пустующих хижин, — сказала она. — Мы не сможем проверить их все до завтра.