Глава 11
Подслушивать чужие разговоры нехорошо, но адепту Тени со стажем такое утверждение давно кажется нелепым, смешным, а, главное, вредным. Он невидимым приблизился к заинтересовавшим его двадцатилетним одринцам и полчаса с интересом наблюдал и слушал, как молодые люди препираются, не зная, что им предпринять.
Выпитое вино не долго придавало рыжеватому парню, тёзке Великого, храбрость. На свежем воздухе пары алкоголя, которого явно было выпито не так уж и много, вскоре выветрились, и он согласился с убедительными доводами своего черноволосого приятеля Шароя — заявиться в особняк к олу с требованием отпустить захваченную тем девушку означает верную гибель и возможно не мгновенную, а в страшный муках.
Пожалуй, на этого рыжего Анда аргументы друга могли и не подействовать, уж слишком велико было отчаяние, однако, ситуация с захваченной сестрой ещё не приняла крайние формы. Там пока не всё было ясно.
Суть произошедшего, во всяком случае, основное Андрей вполне уяснил. Некий старый по возрасту — за шестьдесят — но вполне молодой благодаря своей магии ол Диргас, адепт жизни, несмотря на наличие супруги был чрезмерно любвеобилен в отношении молоденьких простолюдинок, особенно тех, кто проживали в его кварталах.
Вот и сегодня утром, когда возвращался после визита к своему племяннику, узрел из окна кареты сестру Анда Осану, восемнадцатилетнюю невесту некоего Вейла, которая со своим женихом выходила от портного, где заказала себе платье на свадьбу.
Старик-маг оказался впечатлён её привлекательностью и велел командиру своего эскорта пригласить девушку в салон экипажа, что и было сделано. Попытавшегося воспрепятствовать увозу невесты Вейла один из дружинников крепко приложил по голове мечом в ножнах, отчего тот упал бездыханным на землю с разбитой головой.
Разумеется, Осану увезли в особняк ола Диргаса, а травмированного парня оказавшиеся поблизости его знакомые доставили к лекарке-травнице, где тот сейчас и пребывает вроде как до сих пор в бесчувственном или полубредовом состоянии. Удар он получил очень сильный.
Но на этом беды простолюдинов не закончились. Оказывается, адепт жизни был любителем жестоких наказаний тех девиц, которыми оказывался недоволен хотя бы в самой малости. И тогда он использовал свою стихию ради причинения вреда здоровью.
Некую Хрону ол Диргас состарил почти на двадцать лет, а у другой знакомой этих парней, Миле, заклинанием удалил все до единого зуба и очень веселился по такому поводу, говоря, что теперь она сможет гораздо лучше доставлять удовольствие мужчинам.
Попаданца услышанное не просто покоробило, а сильно разозлило. Нет, и в Далиоре никого не удивишь хамским поведением благородных олов по отношению к простолюдинам, однако какие-то границы всё ж соблюдались. А тут этот ол Диргас, как говорили в родном мире землянина, творил полный беспредел. На свою беду. Потому что, Великий Анд уже решил, что именно данный индивидуум откроет счёт наказанных за своё скотское поведение магам, и покажет наглядно, как легко можно из много о себе возомнившего ола стать тем, кого он и за людей не считал.
Прежде чем показаться парням, попаданец вернул на место знаки адепта всех стихий. Понятно, здесь их никто ещё не знал. Вообще, почти все, кто их уже видел, находились сейчас в Рее. Однако, само по себе наличие на берете и куртке пусть и не известных символов намекало, что их носитель одарён магией.
Чтобы их громкую беседу никто не услышал и не донёс, брюнет во время спора догадался увести приятеля с площади на полтора десятка шагов вглубь узкий проулка, образованного стеной трактира и высоким, в полтора человеческих роста, забором вокруг ростовщической конторы, сложенным из булыжников и известкового раствора. Разумеется, о том, что задумка не удалась, и свидетель разговора всё же имеется, Шарою и в голову прийти не могло. Оттого он и вылупился с раскрытым ртом, когда увидел за спиной друга возникшего из ниоткуда молодого мужчину в дорогом, качественном походном доспехе и залихватски сдвинутом на правую сторону сером берете.
— Здорово, парни. — с усмешкой произнёс Великий Анд, заставив своего тёзку развернуться чуть ли не в прыжке. — Слышал тут у вас проблемы? Могу помочь.
— А ты, ты откуда здесь, тут? — хрипло спросил брюнет. — Ол? Вы, вы как здесь… — его глаза бегали с одного знака адепта на другой.
— Ол? — повторил за приятелем рыжий.
Золотые символы, позволяющие знающим людям определить в Анде ол Рее адепта всех стихий, для этих парней послужили только причиной вызова ещё большей сумятицы в мозгах, вызванной внезапным появлением незнакомца.
— Ага, ты догадлив, — кивнул попаданец. — Ол Рей. Я здесь пока не известен совсем, в дыре вашей, но скоро в переулке каждая собака будет знать мою лёгкую походку, — вспомнил стоку из Сергея Есенина ощущавший одолевшую его весёлую злость Немченко. Когда-то это стихотворение, отлично изученное благодаря популярной песне на его текст, он сдавал на экзамене за девятый класс, и до сих пор, оказывается, помнил. — У меня возникли кое-какие претензии к олу Диргасу. Как я понимаю, вам тоже хотелось бы его навестить. Предлагаю создать отряд. Выша задача — показать мне дорогу к его особняку и прикрыть ненадолго спину, моя — создать старому придурку огромную неприятность и вытащить оттуда эту вашу Осану живой. Насколько она невредима, сказать уже сложно. Время-то прошло уже немало. Но в случае чего, исцелю. Можете не сомневаться, больше проблем ол Диргас вам не создаст.
— Откуда вы знаете, что моя сестра… — пробормотал рыжий.
— Ох, тёзка, включи мозги. — коротко рассмеялся Немченко. — Рядом я стоял, в невидимости. Ты мне главное скажи, не передумал ещё идти её выручать?
Боевой пыл у парня не пропал, и сейчас, получив неожиданную поддержку, Анд преисполнился решимости, хотя растерянность в нём конечно же оставалась, как и некоторые сомнения. Он переглянулся с другом и мотнул головой, окончательно определившись.
— Я с вами, господин. А Шарою не нужно. Мы с сестрой потом, если у вас, нас всё получится, потом сразу же скроемся из Одрина, а он скажет Вейлу, где нас искать. Если конечно Вейл выживет после такого удара, — вздохнул он поморщившись.
— Эй, я с тобой. — осмелел брюнет. — И сбежим вместе. Всё равно я с мастером поругался, и тот давно уже грохится меня прогнать. Пойдём в Круш, если господин нам действительно…
— Не сомневайся, всё сделаю так, что вы оба сами не ожидаете. — одобрительно посмотрел на черноволосого парня. — И скрываться, подозреваю, вам никуда не придётся. Наоборот, от вас нужно будет прятаться. А ты, Шарой, молодец. Сделал правильный выбор. Так, ну, ведите уже. Далеко, кстати?
— С треть мили, — ответил рыжий в спину Великому Анду пошедшему первым к выходу из проулка.
Услышав его, Немченко передумал пользоваться сумрачным путём для перехода со своими новыми знакомыми в нужную часть города. Солнце уже перевалило за полдень, а он за сегодня сделал всего три-четыре сотни шагов, так что, подумал с насмешкой, напомнить ногам, для чего они вообще нужны, не помешает.
Главное же, Великий Анд не собирался скрываться от горожан и местных олов. Хотел всё здесь делать демонстративно-показательно, чтобы и потом, спустя годы, люди рассказывали друг другу, как по улицам и площадям Одрина спокойно шёл сам молодой Великий маг, чтобы наказать забывшего о всяком чувстве меры мерзкого ола и весь его клан.
— Я попросил отвести меня к особняку вашего недружелюбного ола, а не тащиться позади и шептаться, — остановившись на углу, обернулся с улыбкой землянин. — Да не шутил я и не собираюсь над вами зло посмеяться. Идём или нет? В принципе я и сам могу дорогу найти, язык до Фагосса доведёт, только тогда и приятных подарков от меня не получите.
— Мы идём, идём, — поспешил поравняться с олом брюнет, самый сообразительный в этой парочке. — Нам вон туда, — показал рукой. — Улица справа от ратуши.
Они перешли Храмовую площадь по диагонали под удивлёнными взглядами толпившихся зевак, торговцев и покупателей. Даже полу-сонный стражник на крыльце ратуши вылупился на странную троицу, в которой благородный ол шёл с простолюдинами чуть постарше него будто с приятелями. У парней, как и у большинства горожан, на поясах висели тесаки в деревянных ножнах, но грозного боевого вида они конечно же не производили.