— Знаешь, что-то меня сморило, — сказал адепту огня.

— Всё ж укачало? — почему-то обрадовался молодой ол Ревис.

— Не столько укачало, говорю ж, сколько сонливость навеяло. — соврал Немченко. — Да и встал рано. Пойду ещё раз вздремну. Будить не нужно, за полчаса до полудня я сам встану.

Глава 18

Подаренные Мариной, стихией воды, возможности попаданец использовал лишь на малую часть, но и этого хватило, чтобы привести весь экипаж шхуны, да и её пассажиров в полный восторг. Что там говорить, Андрею и самому понравилось, когда под воздействием его водного потока «Восток» с убранными прямыми парусами заскользил по океану с большой скоростью. Вспомнились летавшие над водой Волги катера на подводных крыльях, у тех тоже нос задирался. Почему шхуна приняла такое же положение крена на корму и приподнятый нос, Немченко так и не понял. Физика процесса оказалась абсолютно парадоксальной. Но когда с магией было по другому?

Раз уж начал размышлять о физике, осознал, что у него никак не получается привязать, в смысле, определиться в сравнении земных единиц скорости — узлов, километров в час — к гертальским карнам. Ол Мовнер с восторгом сказал олу Анду, что в пике скорости шхуна двигалась быстрее полусотни карнов. Немченко и так понимал, что круто, но на поверхности воды в открытом океане, когда нет возможности привязаться зрением к каким-нибудь неподвижным предметам, не смог определить скорость даже приблизительно. Пятьдесят километров в час? Сто? А уж про морские узлы и говорить нечего, он и на Земле смутно себе представлял, как те выглядят.

Как бы то ни было, а сменяясь с капитаном в применении заклинаний, то водный поток, то воздушный, до Южного материка они добрались всего за трое с небольшим суток, уже ранним утром четвёртого дня путешествия на горизонте показалась полоска берега.

В целом первый опыт мореплавания землянину понравился, и никаких приступов морской болезни не испытал, не пришлось прибегать ни к своим амулетам, ни к целительским заклинаниям, ни к помощи олы Лиспы. Кстати, нахождение на палубе и взгляд на горизонт действительно помогло избавиться даже от намёков на неприятные ощущения.

Как и планировал, много времени провёл с друзьями-сущностями. Даже нашёл возможность воссоздать уже разрушившееся синема с тремя сериями российского фильма «Белые одежды» по просьбе Полины Георгиевны. Чем уж стихию жизни зацепил этот в общем-то весьма депрессивное кино о советских генетиках попаданец не понял, но, раз подруга просит, почему бы не пойти ей навстречу? Виктора, стихию огня, порадовал лучшим фильмом две тысячи пятнадцатого года «Безумный Макс. Дорога ярости» с Томом Харди, Николасом Холтом и одной из наиболее нравившихся Немченко внешностью актрис Шарлиз Терон. Виктор и предыдущие части о Безумном Максе смотрел с удовольствием, а эта понравилась особенно.

— Уговаривать, как я понимаю, бесполезно? — подошёл к Великому Анду, стоявшему у борта носовой части шхуны, капитан. — Готов положить тебе плату больше, чем у старпома.

— Нет, ты всё правильно понимаешь, — обернулся Андрей. — В порту наши пути разойдутся.

— Обратно когда собираешься? — уточнил адепт воздуха.

— О-о, — коротко рассмеялся Немченко. — это вопрос, на который я не знаю даже приблизительного ответа. Скорее всего, вообще назад не поплыву.

Понятно, землянин в последнюю фразу вложил совсем иной смысл, чем подумалось капитану, но тут уж, как говорится, не проблема попаданца. Он увидел, как к ним направляются и олы Ревис с Лиспой. Видимо, решили поддержать своего судовладельца, плыть с большой скоростью им очень понравилось. Да только опоздали.

— У вас водников тяга к морю должна быть в крови, а ты вот так, Анд. — смирился с окончательным решением ол Мовнер.

— Тяга есть, возможности нет. — пожал плечами Великий Анд. — Другие дела предстоят. И если мне вдруг понадобится твоя помощь, не бесплатно конечно, надеюсь, смогу на тебя рассчитывать. Да, и это, мой поток ещё будет действовать полтора часа, а дальше опять ты. Да и не смог бы я, пожалуй, точно ввести корабль в гавань.

Всё бы он смог, и довести сейчас шхуну до порта, приближение которого уже выдавали верхушки многочисленных мачт, группирующихся прямо по курсу, и сманеврировать, чтобы поставить «Восток» на якорь в выбранном месте на рейде, но ему за это не заплатили. Пусть капитан сам поработает, благо у него это отлично получается, попаданец убедился лично ещё в порту выхода.

Помотав головой на предложение огневика сыграть ещё одну партию в кости, отправился к себе в каюту. Пока время оставалось, сложил в сумку свитки, чтобы не забыть, туда же отправил куртку, решив, что на берег сойдёт в одной только льняной рубахе на торсе, уже и рукава закатал, с насмешкой подумав, что не хватает только ковбойской шляпы. После этого, как уже стало привычно, запер заклинанием дверь и отправился в гости к Арнольду, в стихийном слое которого пробыл почти час, а вернувшись в реальность услышал стук в дверь каюты.

— Ты чего так долго не открывал? — спросил ол Ревис, подозрительно осмотрев крохотную клетушку. — Вот, — положил он на топчан небольшой звякнувший кожаный мешочек. — капитан на мостике, попросил передать тебе оплату. Там всё, как ты с ним договорился. А ещё он готов оплатить тебе сутки проживания в любой таверне Рейвала. Когда он тебя нанимал, даже не предполагал, что он на самом деле получит.

— Я тоже не понимал, что получаю, — искренне ответил Андрей. — Эти три дня оказались удивительными, в том смысле, что приятными. И выспался нормально впервые за последние пару лет.

— Так говоришь, будто старый совсем. — хохотнул адепт огня. — Капитан по эфирнику связался с морской гильдией, те уж согласовали вопрос с комендантом порта, баркас вот-вот уже направится к нам. Пойдём на палубу?

Андрей и сам уже собрался туда пойти, провести последние минуты пребывания на шхуне, рассматривая новый для себя материк и портовый город Райвел. От Хаоса у него имелось заклинание приближения расстояний, магический аналог бинокля или подзорной трубы. Всего гит энергии, и можешь целый час, регулируя поле зрения и кратность обзора, смотреть в разные стороны хоть на триста шестьдесят градусов, при этом рядом стоящие о применении заклинания не будут и догадываться.

Вид на берег, от которого шхуна остановилась примерно в полумиле — тут тоже порт не был глубоководным — землянину очень понравился, напомнив рекламные буклеты из родного мира, приглашающие посетить Карибы или Мальдивы. На всём протяжении побережья, насколько хватал усиленный магией хаоса взгляд, лежала полоска почти идеально белого песка, на который накатывали лазурные волны. За песком в сотне-другой шагов начиналась бурная, ярко-зелёная растительность, среди которой Немченко выделил группки пальм. Удивительно, но он впервые за обе свои жизни мог видеть эти деревья, что называется вживую. Те декоративные, которые когда-то росли в кадках в его фирме или в других офисах, не в счёт, те не настоящие. А здесь вон они растут, да какие высокие. Правда, пока не мог сказать, финиковые ли это пальмы или банановые, а может ещё с какими-нибудь гертальскими экзотическими плодами.

Красиво, очень красиво, немножко дух захватило, даже при том, что подобного зрелища попаданец ожидал, всё ж Южный материк на то и южный, от этого берега, на который Андрей сейчас смотрел, до экватора чуть больше полутора сотен миль. И вообще весь этот континент лежал в тропической и субтропической зонах, вытянувшись на четверть планетной широты и напоминая формой рыбу, у которой из плавников наличествуют только хвостовые.

Времени налюбоваться и наговориться у Великого Анда было навалом, приближавшийся к ним баркас делал это так медленно, что казалось, будто он стоит на месте. Если капитан со своей старпомом чем-то были заняты, то командир абордажной команды, как и за всё время плавания, не знал, чем себя занять, вот и беседовал с олом Андом, точнее, говорил. Его собеседник предпочитал слушать, с интересом воспринимая любую информацию, хотя и понимал, что огневик явно привирает.