Я вдруг чувствую прилив жара и смущения.

Решительно намереваясь оставаться профессионалом, я думаю над тем, как начать статью о Максе Шёберге. Мне нравится начинать все свои материалы с чего-нибудь эффектного — с неожиданной, нестандартной цитаты от человека или с малоизвестного факта о нем, который может привлечь внимание читателя. Я наклоняюсь, чтобы взять сумку, и принимаюсь рыться в ней в поисках записной книжки.

— Блин, — шепчу я, когда ничего не нахожу. Я продолжаю поиски на столе, на случай, если она где-то под стопкой бумаг, и опрокидываю на пол подставку с ручками. На глаза наворачиваются слезы. Да что со мной такое?

Не успеваю я поднять ручки, как Райан разворачивается на стуле и наклоняется, чтобы помочь мне, одну за одной закидывая их в подставку.

— Спасибо, — говорю я с нервной улыбкой.

— Что ты потеряла? — спрашивает он.

— Записную книжку. Я знаю, что она где-то здесь, я видела ее утром, так что она точно в офисе. Я просматривала статью и достала ее, а потом… Не знаю, наверное, куда-то положила.

— Дай мне минуту, — говорит Райан, поднимается со стула и уходит.

Через минуту он возвращается с моей записной книжкой в руках и триумфальным выражением на лице. У меня падает челюсть.

— Где ты?..

— Лежала у чайника на кухне, — объясняет Райан с довольным видом, передав ее мне, и садится. — Ты на прошлой неделе тоже ее там оставила, помнишь? Ты иногда что-то читаешь на ходу.

Я смотрю на него с восхищением.

— Меня впечатляют ваши способности, сыщик.

— Просто догадался, — настаивает Райан, возвращаясь к работе.

Поблагодарив его еще раз, я замечаю, как выразительно на меня смотрит Мими и пытается что-то сказать одними губами, но я не могу разобрать. В конце концов она сдается и начинает быстро печатать. На почту приходит письмо от нее:

Он так хорошо тебя знает.

Закатив глаза, я удаляю его и концентрируюсь на своих заметках по Максу Шёбергу, хотя мне приходится приложить максимум усилий, чтобы не улыбнуться, ведь я подумала то же самое.

Все утро я делаю вид, что с головой погружена в работу, но на самом деле я тайком наблюдаю за Райаном — меня завораживает, как быстро и непринужденно порхают над клавиатурой его пальцы, и я вспоминаю тепло этих сильных рук на своей талии. Еще я замечаю, что во время внимательного чтения он кладет правый локоть на стол и прижимает костяшку указательного пальца к губам, сморщив лоб в глубокой сосредоточенности. Невероятная сексуальность этой позы усиливается еще и тем, что он понятия не имеет, как сексуально выглядит, когда это делает.

Я незаметно рассматриваю его нижнюю губу, когда слышу, как меня кто-то зовет, и вздрагиваю.

— Харпер, ну какой же отстой насчет «Артистри»! Ты уже разговаривала с их агентом? — стонет Габби.

— Прости, я была… э-м… занята, — бормочу я, пытаясь вернуться на землю. — Ты о чем?

— «Артистри», — уточняет она. — Та группа? Мне казалось, ты пару недель назад говорила, что у них намечается реюнион-тур.

Я киваю.

— Было в планах, да.

— Теперь уже нет. Судя по всему, участники сильно рассорились и не разговаривают. Все планы насчет тура отменились. — Она качает головой. — Я думала, ты первой узнаешь! Надеялась на какую-то инсайдерскую информацию.

— О! О нет, это очень… Позвоню-ка я их агенту, ты права. Я еще ничего об этом не слышала, — говорю я, шаря по столу в поисках мышки, и, обнаружив ее, открываю Твиттер, где вижу новость в трендах. — Вот блин. Как я это пропустила?

— Ты же сама сказала, что была занята, — комментирует Мими фальшиво-сладким тоном. — Расставание и все такое.

Габби ахает и прижимает руку к груди.

— Ты рассталась с Лиамом? Мне так жаль!

Лицо начинает пылать, и я взглядом бросаю в Мими кинжалы за то, что она подняла эту тему, а я не успела подготовиться. Кажется, она не испытывает и толики сожаления и вместо этого поглядывает на Райана, который — надо заметить — отвлекся от своей работы.

— Спасибо, но у меня все в порядке, — взволнованно говорю я Габби, поерзав на месте. — Это было мое решение.

— Все равно расставания — это отстой, — заявляет она. — У тебя точно все хорошо?

— Да, конечно, — подтверждаю я. — Мы друг другу не подходили. Совсем.

— Ты такая сильная. Я после расставаний превращаюсь в развалюху! Он нормально это воспринял?

— Эм-м… — Я вспоминаю о Бьянке в кружевном белье, лежащей на диване. — Вполне хорошо, да.

— Если я могу сегодня как-то тебе помочь, прошу, просто скажи. — Габби подходит и обнимает меня. — И вообще, давай я сделаю тебе чашечку чая.

— Не стоит, со мной все в порядке, честное слово.

— Горячие напитки успокаивают. Вернусь через минутку, — настаивает Габби и торопливо уходит.

— Она такая милашка, — замечает Мими, наблюдая за ней.

— Теперь я чувствую вину за то, что утром дала ей все эти расшифровки интервью с Максом, — признаюсь я.

— Ты рассталась с Лиамом, — говорит Райан, не отрывая от меня взгляда.

— Да, — отвечаю я, мой голос дрожит, когда я смотрю ему в глаза.

— У тебя все нормально? — спрашивает он ровным тоном.

— Да, — повторяю я, не разрывая зрительный контакт.

Он кивает.

— Хорошо.

Выражение лица Райана ничего не выдает, и он снова начинает печатать. Мими, прикусив губу, наблюдает за нами, а потом бросает на меня недоуменный взгляд.

Кажется, Райан не особо рад этой новости. Что не есть хорошо.

Тем не менее несчастным он тоже не выглядит.

Все, что он сказал в субботу, навело меня на мысль, что он обрадуется, если мы с Лиамом расстанемся. Но что, если он не хочет становиться просто «заменой» бывшему? Или до сих пор злится, что я так резко ушла? А может, из-за того, что мы сейчас в офисе, он начал сомневаться и думать, что вступать в романтические отношения с коллегой — это непрофессионально? Что, на самом деле, веский повод для размышлений.

Впрочем, чем больше я тайком рассматриваю его губы, тем менее важным это кажется.

Неужели нельзя проявить хоть какую-то эмоцию?! О чем ты думаешь, Райан?

Я уже собираюсь спросить, не хочет ли он поговорить прямо сейчас, но потом решаю, что время и место неподходящие. Но все-таки сидеть рядом с ним и не иметь ни малейшего представления о том, что происходит, — невыносимо.

Чай Габби оказывается спасительным, потому что теперь мне есть на чем сосредоточиться. Я с благодарностью пью его, понимая, что сегодня один из тех дней, когда я вряд ли выполню какую-либо работу.

— Внимание, все, у меня есть объявление! — вдруг заявляет Мими после того, как ей кто-то позвонил, и разворачивается на стуле, чтобы обратиться ко всей редакции. — Я только что говорила с Сэди, она рекламный агент и в эти выходные возглавляет пресс-тур во Флоренцию. Один человек в последний момент отказался от поездки, так что его место теперь свободно. И благодаря прекрасной статье, которую я написала об одном из отелей для Сэди, она любезно предлагает это место кому-нибудь из «Нарратива». Мы уже отправляем в поездку нашу замечательную Харпер, а теперь поехать сможет еще один журналист. И прежде чем вы начнете осыпать меня комплиментами, чтобы заполучить это место… — Мими поднимает руки, пока по офису прокатывается волна возбуждения. — Я сделаю все максимально честно. Я напишу имя каждого и положу его в шляпу, а затем выберу одно. Тот человек и поедет. Если у вас не получается в эти выходные или вы не хотите ехать, просто скажите мне, и я не буду класть ваше имя. Конец объявления!

Когда она поворачивается обратно, я наклоняюсь через весь стол, чтобы устроить ей выговор.

— Зачем ты предложила это всей редакции? — шепчу я сердито. — Я должна иметь право решать, кто поедет со мной.

— О, правда, Харпер? Думаешь, решать должна ты, а не редактор рубрики о путешествиях?

— Если ты вытянешь имя Космо, я никуда не поеду.

— Не глупи, у него все равно не получится, — уверяет меня Мими. — Его выходные сейчас забиты игрой в гольф.