— Лейтенант Джонс не оправдал возложенного на него высокого звания… — продолжил Чинганчгук.
— Лейтенант Джонс, эта Верная Рука Друг Индейца, — уже увереннее заговорил полковник, — этот подлец, несколько раз покушавшийся на жизнь своего командира и тем самым обменявший звезды на своих погонах на плевки пьяной проститутки…
Чинганчгук покачал головой. Полковник выражался через чур цветисто.
— И поэтому… — шепнул индеец.
— А потому!.. — громогласным эхом отозвался Дадли.
— Я приказываю обезоружить его…
— Я приказываю сорвать с него погоны…
— Дать ему пинка под зад…
— Арестовать его…
— А самим возвращаться в казарму…
— И возвращаться с арестованным в казарму!
Чинганчгук подтолкнул полковника стволом «большой собаки».
— Сэр, это слишком. Джонс будет против ареста и ни за что не согласится на него.
— Иди к черту! — огрызнулся Дадли и в свою очередь толкнул Большого Змея локтем. — Этот негодяй ответит мне за все.
— Полковник, вы все сказали? — наконец отозвался лейтенант Джонс.
— Нет, иуда!
— Да? Ну, это не так уж важно, — Джонс приподнялся на локте и махнул солдатам рукой. — А ну, ложись, ребята! Наша операция по освобождению полковника еще не закончена.
— Взвод, стоять! — тут же взревел Дадли.
Солдаты смущенно переглянулись. Кое-кто из них опустился на одно колено, но после окрика полковника снова встал.
— Взвод, ложись! — взвизгнул лейтенант.
Малыш Бредли остался стоять. Сержант Снок нерешительно топтался на месте не зная, что делать. Больше всего на свете он боялся полковника, но лейтенант Джонс ближе.
— Сержант Снок! — в голосе Дадли было примерно столько же чарующей силы, сколько ее может быть в голосе продажного политика перед судом подкупленных им присяжных. — Сержант Снок, приказом по вверенной мне части я произвожу вас в офицеры и назначаю лейтенантом!
Джонс хохотнул.
— А каким приказом, полковник? Письменным, да?
— Не имеет значения, братоубийца!
— Это ваш приказ не имеет значения. Вы в плену, полковник!
Казалось бы, единственный, но убийственный по своей силе контраргумент Джонса не произвел на Дадли никакого впечатления. Полковника осенило неожиданное вдохновение и он вдруг ясно услышал, как скрипнуло под ним кресло-качалка и почувствовал, как мягкие губки Джойс коснулись его небритой щеки.
— Лейтенант Снок, выполняйте приказ!!
Новоявленный лейтенант мотнул головой, как это делает молодая лошадь, впервые обнюхавшая шпоры на ногах своего хозяина и с тоской посмотрел на лица своих товарищей. Лица были строги и абсолютно ничего не выражали. У Снока немного потеплело на сердце только тогда, когда лейтенант Джонс попытался ему снисходительно подмигнуть, но на беду лейтенанта от внимания солдат не ускользнул тот не маловажный факт, что веко Джонса при этом несколько раз конвульсивно дрогнуло.
Тем временем Малыш Бредли задрал голову и, прищурившись, стал рассматривать на небо. Там гордо парил одинокий гриф-стервятник. Бредли опустил голову и его взгляд уперся в грубые солдатские башмаки. Правый был на два размера больше чем левый. Бредли презрительно плюнул на правый башмак, но не попал. Это была шуточка сержанта Белью. Старый пьяница приказал выдать ему разные башмаки после того как у Бредли не нашлось серебряного доллара что бы купить сержанту бутылку виски. Малыш Бредли обиделся и начал подумывать о вступлении в члены местного отделения ку-клус-клана, (сержант Белью был квартероном), но вся беда в том, членский билет «белоснежных балахонов» стоил целых три доллара.
«Да, это не жизнь!..» — решил Бредли.
Он скользнул внимательным взглядом по лицу Дадли. В глазах полковника сверкал прежний сумасшедший отблеск. Тысячу лет назад именно этот голубоватый внутренний свет заставлял дрожать сердца англичан, когда, нажравшись для храбрости старых мухоморов, веселые и полоумные викинги шли на штурм их хрупких крепостей.
«Вся штука в том, что индейцу, полковнику, Джонсу нечего терять, — подумал Бредли. — Я могу посочувствовать любому из них, если он рядом со мной, как сейчас лейтенант Джонс, но что я буду за это иметь?.. Хорошо, еще если мне всучат еще одну пару башмаков и левый будет на два размера больше, чем правый. А если ничего?..»
— Полковник! — громко крикнул он. — Откровенно говоря, мне, а вернее всем нам, ваш приказ не понятен. По крайней мере, таких нет в уставе.
— Что тебе не понятно? — гаркнул полковник.
— Сынок… — тихо подсказал Чинганчгук.
— Что тебе не понятно, сынок? — чуть более мягко и менее величественно поинтересовался Дадли, но все-таки не выдержал и добавил: — Черт бы тебя побрал!
— Подождите, полковник! — быстро зашептал Чинганчгук — Вы опять начинаете грубить. Поймите, сейчас вы должны быть просты и естественны. Если вы не можете сдержать своей грубости, то, по крайней мере, будьте хотя бы снисходительны в ней.
— А иди ты! — тихо огрызнулся Дадли. Кровь норманнского прадедушки снова изрядно успела затуманить полковнику мозги.
Чинганчгук поднял «большую собаку» на уровень лопатки полковника. Легкое прикосновение охладило Дадли, но не испугало. Он уже наверняка знал, что индеец не выстрелит. Их дела были не так уж плохи.
— Уважаемый сэр, — Малыш Бредли задумчиво потер щеку и бросил быстрый взгляд на свежее испеченного лейтенанта Снока словно приглашая его к разговору. — Мне и моему другу Сноку не понятно кто, в случае вашей гибели, подтвердит ваш приказ перед военно-полевым судом? Лейтенант Джонс этого делать не будет.
— Вас тридцать против одного Джонса! Тридцать слов против одного.
— Да, но он офицер. А военно-полевой суд может расценить наше поведение как заговор против командира.
— Так чего же вы хотите?
— Не так много, сэр, — наконец подал неуверенную реплику «сержант-лейтенант» Снок. — Мы хотим иметь письменный приказ с вашей подписью и описанием всего, что здесь произошло.
Лейтенант Джонс беспокойно заворочался на земле.
— Послушайте, ребята, вы, кажется, собираетесь поднять бунт? — его кольт описал плавный полуоборот и нацелился в живот Снока. — Не советую вам этого делать.
Малыш Бредли улыбнулся и направил свой «винни» на Джонса. После некоторого колебания еще трое солдат поспешили сделать тоже самое.
— Не торопитесь на тот свет, лейтенант, — голос Малыша Бредли был спокоен и даже деловит. — Разумеется, мы вам сочувствуем, но мы давали присягу, сэр.
— А почему ты не вспомнил о ней, подлец, когда недавно стрелял в полконика? — прошипел Джонс.
— Я стрелял в индейца, сэр.
На лице Джонса заходили нервные желваки. Словно еще не веря в предательство своих солдат, он оглянулся вокруг себя. На лицах его подчиненных было одинаковое выражение и оно не оставило ему ни какой надежды.
— Полковник, у вас есть бумага? — спросил Чинганчгук.
— Не знаю, — Дадли открыл планшет и достал оттуда карту местности и плоскую фляжку с виски. Больше там ничего не было.
— Пишите приказ на обратной стороне карты, а это отдайте мне, — Большой Змей взял из рук полковника фляжку. — Чуть позже я отдам ее вашим ребятам, им нужно будет обмыть свои новые звания. Кстати, я вам говорил, что Малыш Бредли уже сержант?
— А какую услугу он тебе оказал, если ты даешь ему свою протекцию?
— Никакой. Малыш Бредли довольно скользкий тип и моя протекция носит чисто интуитивный характер. И я не рассчитываю на то, что повышение в звании изменит его в лучшую сторону, но более осторожным сделает наверняка.
— Ты выражаешься слишком витиевато, Змей. Тебе нужно поменьше читать французских романов, — Дадли сел и расстелил перед собой карту.
Вскоре большой белый лист украсило первое размашистое слово «ПРИКАЗ». В душе полковника пенились большие и яркие чувства, и они мешали ему сосредоточиться. Тем не менее, очень скоро полковник пожалел о том, что лист для приказа слишком мал.
Чинганчгук присел и отхлебнул из фляжки. Виски приятно обожгло горло.