Элиас хмыкнул, и его губы криво дрогнули в подобии улыбки. В глазах, однако, мелькнуло что-то острое — настороженность или тень старой боли.

— Верно.

— Ты отец Неона Старса.

На этот раз Элиас лишь коротко, неопределённо угукнул, не сводя глаз с тропы. Хранитель с новым, холодным интересом разглядывал его профиль. Сын Главнокомандующего армии Содомара… И не просто отпрыск, а наследник легендарной династии. И этот человек теперь здесь, в захолустной скинии, примкнувший к солнечным? Какая же буря должна была пройти в его жизни, чтобы привести сюда?

— Как ты догадался? — спросил наконец Элиас, нарушив затянувшееся молчание.

— Думаешь, я слепой и глухой? — Хранитель ответил, и в его ровном тоне появилась лёгкая, ядовитая усмешка. — Я не встречаюсь с незнакомцами, пока не узнаю о них всё. Твоё появление в списке перевозчиков было… скажем так, самым интересным сюрпризом.

— Вот как, — задумчиво протянул Элиас, и его пальцы крепче сжали плечи Хранителя. — И Кей… он тоже в курсе?

— Кей знает ровно столько, сколько емунужнознать, — парировал Хранитель, и в его голосе зазвучала сталь. — А скрыть информацию от моих людей… — он намеренно хмыкнул, пародируя жест Элиаса, — …глупо с твоей стороны. Думаешь, несколько поддельных документов и изменённая биометрия сделают тебя невидимкой? Для таких, как мы, люди твоего калибра — открытая книга. Просто страницы в ней иногда приходится разглаживать.

Элиас поджал губы, ничего не ответив. Хранитель видел, как его скулы напряглись. Новость однозначно парня не порадовало. Как было известно агентам – Элиас три года скрывался в Эдеме 5 под чужим именем. И никто в скинии даже не додумался, что рядом с ними обитал отпрыск главнокомандующего? Какие же все-таки людишки слепые!

— Почему? — тихо спросил Хранитель, решившись задать вопрос прямо.

Взгляд солдата стал острым и холодным.

— Моя мама. Все из-за нее, — наконец выдавил Элиас после долгой паузы.

— Первого или второго поколения?

— Второго, — он перехватил Хранителя удобнее и потащил дальше. — Как ты понял, мой отец с ней особо не церемонился. Мягко говоря, мой ручной хомяк жил куда лучше, чем моя родная мать.

— Как долго она прожила до апоптоза? — сухим голосом спросил Хранитель.

— Мама успела родить пятерых. Я — младший, — Элиас нахмурился. — А потом начался апоптоз. Это было… очень быстро. Плакун не оставил ей ни шанса.

Хранитель всматривался в его лицо, проступающее в полумраке. Уже не впервые он заметил, насколько люди, рожденные от ев, генетически совершенны: крепкое сложение, здоровье, внешность — в них все было почти идеально. Неудивительно, что евы так востребованы — каждый мечтал о красивых детях.

— А ты? Из какого поколения? — вопрос Элиаса вернул его из раздумий.

— Тоже второго, — ответил Хранитель, и сам удивился своей откровенности. Но Элиас умел располагать к себе. — Троих успела родить.

Они снова замолчали.

— Мне жаль, — тихо добавил Хранитель, когда Элиас снова на него посмотрел. — Та девушка… под номером 104.

— Аврора. Ее звали Аврора.

Хранитель почувствовал, как мгновенно напряглись мышцы Элиаса, а взгляд стал пустым и отрешенным.

— Рассвет… Красивое имя. Ты сам выбрал его для своей евы?

Элиас покачал головой.

— Это она сама его выбрала.

Хранитель удивленно приподнял бровь. Он впервые слышал, чтобы ева сама выбирала себе имя. Но этого солдата, снюхавшегося с солнечными людьми, вряд ли стоило оценивать с позиций логики.

— А ребенка… мы хотели назвать Лигри.

— Странное имя.

— На языке солнечных людей оно означает «лучик солнца».

По лицу Элиаса скользнула тень печали. Он отвел взгляд и замолчал. Хранитель понял, что разговор исчерпан, и прекратил попытки заговорить, сосредоточившись на движении. Давалось оно с невероятным трудом — Элиас взял на себя почти всю его тяжесть. За что Хранитель был ему безмерно благодарен.

До поезда они добрались, когда небо уже посветлело и налилось свинцовым отблеском. До первых лучей оставались считанные минуты.

Хранитель едва волочил ноги. Каждое движение отзывалось в теле пронзительной болью, а тяжелый, пропитанный радиацией воздух, казалось, выедал все изнутри с невероятной скоростью. Перед глазами плясали черные мушки, дыхание стало рваным и хриплым. Даже Элиас двигался тяжелее, и его экзоскелет, с которым он прежде справлялся так легко, теперь надсадно скрипел.

— Еще немного, — сквозь зубы бросил солдат, когда они наконец взобрались на перрон.

Ковчег стоял неподвижно, готовый к старту. Магнитные подушки громко гудели, словно устали ждать. У самых ступенек в дверном проеме показался Пейн в своем потрепанном костюме. Он молча схватил Хранителя за руку, с силой потянул к себе и тихо, по-стариковски кряхтя, втащил внутрь.

— Экзо разрядился, — сипло, почти оправдываясь, пробормотал Хранитель.

Пейн ничего не ответил.

Вместе с Элиасом они внесли его в салон. Дверь захлопнулась за спиной с мягким щелчком, оповестив о полной герметизации.

По телу Хранителя пробежала дрожь — и только сейчас волнение и животный страх наконец отступили. Он обмяк, когда Элиас опустил его в кресло, и закрыл глаза. Ему было совершенно все равно, что все присутствующие с нескрываемым любопытством уставились на него.

Усталость была такой всепоглощающей, что даже страх за свой вид не имел значения. Маска по-прежнему скрывала лицо, а на все остальное уже не оставалось сил. От него разило кровью мутантов, грязью и едким потом.

Я сидела в углу, сжимая в кулаке кольцо-флешку, все еще не в силах прийти в себя после всех событий этого дня. Усталость навалилась тяжелой плитой, но заснуть так и не получалось.

Спасшиеся расселились по двум вагонам-купе, которые чудом уцелели. А третий, к нашей радости, оказался рестораном. И перед тем, как разойтись по койкам, мы даже умудрились немного поесть из того, что успело сохраниться. Как предусмотрительно было со стороны создателей Ковчега — хранить продукты в отсеках, обшитых свинцовыми пластинами. Я едва не расплакалась, когда мне протянули бутылку воды и упаковку сэндвича со свининой. В Эдеме-5 мы редко ели подобное: ученые строго следили за нашим питанием, и чаще всего нам доставалось синтетическое мясо, каши из круп и изредка — овощи из нашего сада.

Мы разместились в купе с Евами 085 и 051, а еще с Валлой 73. Решили не расставаться до самого приезда в Содомар. Никто из нас не знал, что ждет впереди, а поддержка подруг была сейчас нужна как никогда. Мы долго сидели в тишине, нарушаемой лишь монотонным шелестом магнитных панелей под поездом.

Я боялась, что, оставшись наедине с собой, на меня обрушится лавина переживаний. Но в голове стояла звенящая пустота.

Тело ныло, каждый мускул отзывался тупой болью, а где-то глубоко внутри, в самой черепной коробке, отдавался назойливый шум — отголосок пережитого ужаса, затаившийся в крови.

Ковчег мчался по вакуумному туннелю, однако его скорость была вдвое ниже обычной — сказывались повреждения систем в нескольких вагонах. Почти половину энергии приходилось тратить на защиту. Но Пейн убедил нас, что за два дня мы доберемся до Содомара. Перспектива провести столько времени в замкнутом темном пространстве пугала. Хотя после кошмара в Эдеме-5 даже эта поездка казалась легкой прогулкой, а тьма за иллюминаторами не такой уж устрашающей.

Ева 051 уснула первой. Она пережила невероятный стресс. Пока она лежала на койке, я не отпускала ее руку, чувствуя, как время от времени по ней пробегает мелкая дрожь. Я прекрасно понимала, что творилось в душе у подруги в те мгновения, когда ее жизнь висела на волоске.

Прокручивая в памяти ту сцену, мне с трудом верилось, что творила. Нас никогда не учили пользоваться оружием. Но мне удалось без промаха попасть в мутанта и расстрелять еще нескольких хищников вокруг. Мое тело вело себя очень странно, будто пробудилось ото сна и начало действовать само, наперекор инстинкту самосохранения. Адреналин, пульсирующий в висках, будоражил, заводил и сводил с ума. Это чувство сложно забыть.