— У манекена нет твоего голоса.

— Зато гонорар значительно ниже.

Я услышал, как агент тяжело вздохнул. Он работал со мной достаточно давно, чтобы понимать: если я чего-нибудь не хочу, убеждать придётся долго. К несчастью, он также знал, что при правильном подходе иногда меня можно убедить. Эта неприятная осведомлённость приносила ему весьма приличные деньги.

— Рейто сказал, что речь идёт об оригинальной композиции, — продолжил он. — Её написали специально для финала. Это не один из её известных хитов, который хотят переделать под рок.

— Ещё хуже. Значит, мне придётся участвовать в создании поп-шедевра.

— Возможно, тебе стоило бы хотя бы послушать материал.

— Не стоило бы.

— Дамиен.

— Что?

— Ты ведёшь себя как избалованный ребёнок.

— Ужасно. Немедленно сообщи отцу. Он давно не получал хороших новостей.

Отец, впрочем, едва ли бы удивился. С тех пор как я объявил, что намерен профессионально заниматься рок-музыкой, старшему поколению Даврелей пришлось существенно расширить представления о допустимом поведении младших сыновей древнего нобельского рода. Сначала их беспокоили концерты, потом женщины, затем газетные фотографии. К двадцати семи годам я добился того, что публикация моего портрета в расстёгнутых кожаных брюках вызывала у родственников примерно такую же реакцию, как сообщение о перемене погоды.

Правда, на семейных приёмах мне по-прежнему приходилось застёгивать брюки полностью. Иногда жизнь предъявляет совершенно несправедливые требования.

— И потом, — добавил я, — разве у прекрасной Эгвы нет подходящего поклонника среди аристократов? Пусть попросит кого-нибудь из них спеть.

— Среди поклонников Эгвы есть люди, которые вполне способны обидеться на подобное предложение.

— Особенно если им придётся петь.

— Дамиен, прекрати.

Я засмеялся.

— Ладно. Давай серьёзно. Мне совершенно неинтересно связываться с этой историей. Девушка сделала великолепную карьеру на красоте, тайне собственного происхождения и очень больших деньгах. Молодец. Пусть продолжает. Но я не собираюсь помогать её команде продавать публике очередную сказку.

— Какую сказку?

— Ты разве не читаешь газеты? Она истинная фери! Последняя представительница древнего народа! Невероятное создание, явившееся неизвестно откуда, чтобы подарить миру божественную музыку!

Я потянулся, стараясь не мешать девушке, занимающейся моим членом.

— Знаешь, чего я не понимаю? Почему они до сих пор не объявили её дочерью какого-нибудь забытого бога? Истинная фери звучит недостаточно внушительно. Особенно за такие деньги.

— Она сама никогда не утверждала, что истинная фери.

— Конечно. Это сделали за неё. Очень удобно. Девушка сохраняет загадочное молчание, публика сходит с ума, а менеджеры продают билеты. Великолепная схема. Жаль, моему агенту никогда не приходили в голову такие идеи.

— Я пытался предложить тебе нормальную рекламную кампанию. Ты отказался сниматься в приличном костюме.

— Потому что приличные костюмы скучны.

— А в неприличном согласился.

— И продажи выросли.

Возразить ему было нечего. По крайней мере, на эту тему.

Девушка под простынёй сменила положение, и я на мгновение потерял нить разговора.

— Дамиен, ты меня слушаешь?

— С большим удовольствием.

— Тогда повтори, что я сейчас сказал.

— Ты сказал, что я прекрасный артист и должен согласиться на выступление с какой-то поп-певицей, потому что её импресарио очень этого хочет.

— Я сказал, что у вас через два месяца начинается большое турне по империи. И что совместная работа с Эгвой позволит привлечь на концерты массу людей, которые сейчас даже не знают названия вашей группы.

— Они много потеряли.

— Вот именно. И мы можем это исправить. У неё огромная аудитория среди людей, которые рок вообще не слушают.

— Боюсь, знакомство с нашим репертуаром станет для них тяжёлым испытанием.

— Зато билеты они купят.

Я потянулся за сигаретами, нашёл пачку под подушкой и вытряхнул одну. Зажигалка обнаружилась на полу возле кровати. Пришлось наклониться, за что я немедленно получил недовольный взгляд снизу.

Я показал девушке сигарету, объясняя причину беспокойства, и она позволила мне вернуться в прежнее положение.

— Хорошо, — сказал я, прикуривая. — Предположим, наши концерты соберут ещё пару тысяч поклонниц Эгвы, которые рассчитывают увидеть меня с обнажённым торсом и послушать что-нибудь очень красивое. Что будет, когда они обнаружат, что мы играем рок?

— Возможно, начнут слушать рок.

— Оптимист.

— За это ты мне и платишь.

— Я плачу тебе за организацию работы. Оптимизм идёт бесплатным приложением.

Агент хмыкнул.

— Тогда объясни, почему ты готов отказываться от предложения, не зная даже размера гонорара.

— Потому что деньги у меня есть.

— Их могло бы быть больше.

— И что я с ними сделаю?

— Уверен, придумаешь. Последняя машина обошлась тебе в весьма внушительную сумму.

— Она великолепна.

— Ты разбил её через три недели.

— Именно поэтому мне нужна новая.

На этот раз агент засмеялся. Я тоже улыбнулся и стряхнул пепел в пустой бокал.

Разговор начинал надоедать. Я прекрасно понимаю коммерческие доводы. Более того, при иных обстоятельствах они могли бы меня заинтересовать. Совместное выступление с мировой суперзвездой действительно способно расширить аудиторию, особенно если его правильно показать по телевидению.

Но мне не хотелось выходить на сцену в качестве приглашённого красивого рокера, которого поставили рядом с главной звездой для придания мероприятию немного опасной сексуальности.

Сексуальности в моей жизни было вполне достаточно. А хорошую музыку я предпочитал исполнять с людьми, которые хорошо понимают, что делают.

— Послушай, — сказал я, — передай Сорио, что я весьма польщён, но у нас подготовка к турне и совершенно нет времени заниматься чужими концертами.

— До начала турне ещё два месяца.

— Видишь? Совсем мало.

— Репетиционный график можно согласовать.

— Нечего согласовывать.

— Встреться с ними.

— Нет.

— Просто послушай песню.

— Нет.

— Господи, Дамиен! Тебе предлагают встретиться с одной из самых красивых женщин мира. Неужели это настолько неприятная перспектива?

Я посмотрел на дверь ванной, откуда доносился шум воды.

— Меня женщинами трудно удивить.

— Я не предлагаю тебе с ней спать.

— А зря. Это было бы хотя бы понятно.

— Ты можешь один раз подумать о работе?

— Я как раз о ней думаю. Мне предлагают испортить собственную профессиональную репутацию участием в концерте поп-дивы. От того, что дива невероятно красива, музыка не станет лучше.

— Ты ещё даже не слышал композицию!

— И не собираюсь.

Агент замолчал, но трубку не положил. Я прекрасно знал эту его привычку. Он выжидал, пока мне самому надоест молчание. Я спокойно курил.

Из ванной вышла Тэсс, вытирая волосы полотенцем. На ней теперь была моя рубашка, которую она, видимо, успела найти в гардеробной взамен испачканной. Рубашка доходила ей почти до середины бедра, и выглядела Тэсс в ней настолько хорошо, что мне захотелось немедленно проверить, как быстро можно расстегнуть все пуговицы.

Она подошла, забрала у меня сигарету, сделала затяжку и вернула.

— Кто там? — спросила она.

— Агент. Пытается продать меня Эгве.

Тэсс оживилась.

— Той самой?

— Увы.

— Ты будешь с ней петь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что у меня есть вкус.

— А у неё прекрасный голос.

Я посмотрел на неё.

— Ты тоже туда же?

— Мне нравится её музыка.

— Тогда я вынужден разорвать наши отношения. Не могу делить постель с женщиной, которая слушает попсу.

Тэсс засмеялась, наклонилась, поцеловала меня и забрала сигарету окончательно.

— Зато можешь делить её с двумя женщинами одновременно.