— Хорошо. Уже экономим время.

Помощник ведущего принес медицинский ящик и присел рядом. Врач осторожно провел пальцами по плечу, надавил чуть ниже сустава. Хест втянул воздух и закрыл глаза.

— Здесь больно?

— Нет. Мне просто приятно.

— Значит, здесь.

Врач попросил пошевелить пальцами, потом чуть отвел локоть пострадавшего в сторону. Хест ругался, но уже без энтузиазма.

— Связка, — сказал врач.

— Порвал?

— Похоже.

Хест прикрыл глаза и замолчал. Врач тем временем перебрался ниже.

— Теперь нога.

— Нет.

— Корн.

— Плечо ты уже трогал. Хватит на сегодня.

— Я сам знаю, сколько мне хватит.

— Сомневаюсь.

Врач осторожно взял Хеста за голень. Пострадавший напрягся еще до того, как тот добрался до стопы.

— Расслабь ногу.

Стопа сильно увеличилась в размере. Врач провел пальцами вдоль сустава, надавил в нескольких местах. Хест выдержал первые два прикосновения, на третьем резко отдернул ногу.

— Вот здесь повреждение тоже.

— Сам догадался?

— Нет. По лицу прочитал.

Врач придержал пятку и совсем немного повернул стопу по оси влево. Хест жестко схватил его за запястье.

— Хватит.

На этот раз фери не стал спорить.

— Хорошо. Снимок нужен. До него на ногу наступать нельзя.

— Я дойду.

Врач посмотрел сначала на распухшую стопу, потом на руку, которую помощник ведущего уже фиксировал у груди Хеста.

— Конечно.

К ним подтащили стул. Пострадавший встретил его без восторга, но пересел. Получилось со второй попытки: правую ногу пришлось оставить вытянутой, левую руку он держал прижатой к корпусу, поэтому обычное движение потребовало заметно больше усилий.

А зрители все еще спорили. Главные аргументы успели повторить по нескольку раз, новых не появилось, и разговор постепенно распадался на отдельные компании. Кто-то продолжал доказывать, что Деверн формально ничего не нарушил. Кто-то интересовался, можно ли засунуть говорящему за такое кружку в рот. Букмекер пересчитывал деньги и ставки. Ведущий отдавал какие-то распоряжения своему второму помощнику.

Деверн сидел у края матов и вытирал лицо мокрым полотенцем. Его, похоже, происходящее вообще не интересовало.

Хест ударил по матам раньше, чем тюремщик успел что-то сделать с его плечом. Однако тот выбрал решение покалечить уже сдавшегося противника и выполнил его.

Я опять посмотрела на портового охранника. Врач что-то ему объяснял, показывая на стопу, помощник ведущего помогал придерживать зафиксированную руку. Хест слушал с очевидным недовольством. Еще двадцать минут назад он вышел на маты полностью исправным сидом третьего уровня. Теперь не мог уйти с них самостоятельно.

Хороший результат для Деверна. Особенно с учетом того, что для победы тюремщику не требовалось рвать связку. Повредить противника, чтобы уменьшить его возможности, — очевидное решение. Стопа Хеста перестала нормально держать вес, и дальше третьему уровню пришлось перестраивать весь бой. Никакой загадки, зачем это было сделано.

Но плечо Деверн повредил портовому после того, как исход уже определился. Получается, он калечит не только ради боевого преимущества.

Я вернула взгляд на тюремщика. Тот закончил вытирать лицо, бросил полотенце на грязный пол подвала и провел пальцами по разбитой губе. На пальцах осталась кровь.

С практической точки зрения его подход рационален. У хорошего противника можно забрать позицию. У очень хорошего — нужно забрать и часть тела, которой он эту позицию удерживает. А если сделать это особенно наглядно, следующий бой будет выигран раньше гонга.

Вокруг сидят люди, которым предстоит выйти на те же маты. Они все видели и слышали. Поэтому сейчас, стоя у входа в подвал, один из сидов разговаривал с приятелем и машинально растирал свое плечо. Через несколько секунд заметил, что делает, и опустил руку.

Я улыбнулась.

— Что? — тут же спросил Калдер.

— Ничего.

— Ты улыбаешься.

— Нет.

— Точно улыбаешься.

— Тебе показалось.

Напарник попытался найти на моем лице доказательства обратного, потом сдался и повернулся к канатам.

А мне действительно стало весело. Деверн своим первым боем отработал со следующим противником, не зная, кто им окажется. Теперь любой, кто попадет ему в захват, будет принимать осторожные решения и заранее бояться. Убирать руку, когда ее еще можно оставить. Выходить из положения, которое еще можно удержать. Беречь ногу, которую пока никто не атакует. Не обязательно сильно, достаточно чуть-чуть. Но несколько таких «чуть-чуть» обычно и приводят к проигрышу.

У меня наконец то появился первый кандидат на победу в турнире.

Следующий бой начался без меня. То есть я сидела на месте, смотрела на ринг и даже видела, как один из бойцов поймал второго на встречном движении. Но фамилии пропустила, места службы тоже, а когда Калдер сказал что-то про левую руку, пришлось уточнить:

- Чью?

Напарник отвлекся от матов и возмущенно уставился на меня:

- Ты издеваешься?

- Нет.

- Я тебе уже минуты две объясняю.

- Значит, плохо объясняешь.

- Марен, с тобой очень приятно разговаривать.

- Попробуй с кем-нибудь другим.

Калдер обиженно фыркнул и вернулся к рингу.

На матах бились два сида третьего уровня. Один нырнул под руку, второй успел убрать ногу и тут же перехватил его за шею. Тела столкнулись с глухим хлопком, несколько шагов протащились вместе, и канаты у края площадки дернулись.

Вокруг по обыкновению заорали.

- Колено!

- Какое колено, он шею отдает!

- Ничего он не отдает!

- Уже отдал!

Боец с шеей, которую он якобы отдал, внезапно развернулся внутри захвата, выдернул руку и оказался сбоку. Теперь орали даже те, кто до этого молчал.

Калдер, тут же забыв про все свои обиды, легко хлопнул ладонью по моему бедру.

- Вот. Видела?

- Видела.

- Я тебе про это и говорил.

- Про левую руку?

Он воодушевленно кивнул.

- В том числе.

Бойцы на ринге на мгновение остановились. Один тяжело дышал, у второго из рассеченного лба выступила кровь. Потом они сошлись вплотную, а я возвратилась к тому, из-за чего пропустила начало боя.

Очевидно, третий уровень сидов создан для физического столкновения. Из них получается быстрый, сильный, выносливый противник с уникальной реакцией и чувством боя. Но все же этот мир принадлежит не сидам, а фери.

С первой половиной ответа на «почему»я уже разобралась. Сиды третьего уровня прекрасно существуют в настоящем времени. Но для сохранения власти мало хорошо решать проблему, пока она находится перед глазами. Нужно учитывать решения, принятые вчера, и их последствия, закладываться на задачи, которые появятся завтра, помнить об ограничениях, действующих одновременно. С этим у третьих сидов вообще никак.

Но ведь есть еще первый и второй уровень. Например, Калдер, несмотря на все воспитательные усилия родственников, вполне способен несколько часов работать по делу, помнить распоряжения и понимать, как одно его действие повлияет на другое. Первый уровень справляется с такими задачами еще лучше.

Если одной группе людей не хватает интеллекта, а у другой, родственной им, он есть, решение выглядит очевидным. Особенно, когда уникальные физические возможности первой группы при этом никуда не исчезают. Но здесь такого решения почему-то не возникло.

Все сиды прекрасно знают разницу между своими фенотипами. Утверждение, что первый уровень лучше всех справляется со сложной мысленной работой, никем никогда не оспаривается. Значит, дело не в том, понимают ли третьи интеллектуальное превосходство первых и вторых. Прекрасно понимают. Но почему-то этого недостаточно, чтобы первый сказал третьему, что делать, а третий согласился.

Недавний разговор патрульных это неплохо показал. Второй уровень предложил им простой способ разобраться со сменами. Никто из третьих не заявил, что способ плохой, ему просто велели не лезть.