— С чем?

— Марен.

Я посмотрела на него, сделав вид, что не понимаю.

— Что?

— Мы пришли выбирать победителя.

— Ты пришел пить пиво и проигрывать деньги. Выбор победителя предложила я.

— Тем более. Выполняй обещанное.

— Не дави меня. Когда нужно будет делать ставки, я скажу.

Он собирался возразить, но микрофон снова включили.

— Хейл Дорн. Третий уровень. Транспортная полиция.

В подвале пошел шум: сиды свистели, выкрикивали фамилию, стучали по столам кружками и кулаками. Возле букмекерской стойки быстро образовалось активное движение.

Калдер опять полез в карман за деньгами, но я положила ладонь ему на запястье. Он посмотрел сначала на мою руку, потом на меня.

— Что, опять не надо?

— Именно это я и собиралась сказать.

— Это Дорн.

— Уже поняла.

— Тогда отпусти.

— Нет.

— Ты о нем ничего не знаешь.

— Поэтому и нет.

Он тяжело вздохнул и все-таки оставил деньги на месте.

— Когда коэффициент упадет, я лично напомню тебе этот момент.

— Если проиграет, тоже напомни.

— Не проиграет.

Дорн вышел к матам под очередной свист. Очень крупный даже для третьего уровня, светловолосый, лет двадцати с небольшим. На левой стороне груди из-под майки выглядывала татуировка: древние сидские руны, отвечающие за удачу и здоровье.

Он не раскланивался с залом и не пытался изображать местную знаменитость. В этом не было необходимости. Пока шел к рингу, пожал несколько протянутых рук, кому-то ответил, кому-то кивнул. Еще один мужчина хлопнул его по плечу, и Дорн, не останавливаясь, толкнул того кулаком в бок. Тот заржал.

Здесь Дорна не просто знали, ему радовались.

Второго бойца встретили спокойнее. Тоже третий уровень, ниже и легче Дорна. Судя по майке, обычный грузчик. Он занял свое место, не проявляя ни малейшего внимания к популярности своего противника.

Ведущий посмотрел на Дорна и поднял микрофон.

— Хейл, сегодня без издевательств над расписанием.

— А что с ним?

— Люди хотят успеть понять, кто кого ударил.

— Пусть не отвлекаются.

Зал довольно загоготал. Грузчик тоже усмехнулся. Похоже, Дорн ему нравился, по крайней мере, пока.

После сигнала оба некоторое время держали расстояние. Первым пошел грузчик. Не всерьез — скорее проверил, как Дорн отреагирует, заставил его сместиться и сразу вернулся назад. Хейл не стал преследовать.

Следующая попытка закончилась примерно так же. Потом грузчик все-таки достал его в корпус, и ближайшие зрители одобрительно заревели.

Я ожидала немедленного ответа транспортника, но его не было. Дорн лишь спокойно вернулся на удобное расстояние до противника.

Вот и первая странность этого бойца. Третий уровень всегда прекрасно видит появившуюся возможность и сразу же пользуется ею. Не обязательно удачно, но быстро. Дорн возможности тоже видел. Только не считал, что обязан использовать каждую. Один раз у него открылся хороший вход после чужого удара - он остался на месте. Еще через несколько секунд грузчик слишком широко поставил ногу - транспортник снова ничего не сделал.

Калдер зашевелился и выкрикнул:

— Ну же!

Я с интересом спросила:

— Ты ему так помогаешь?

— Нет.

— Тогда чего разговариваешь?

— Переживаю.

— За Дорна?

— За деньги, которые ты мне не даешь поставить.

Пока Калдер страдал, грузчик перестал ждать инициативы противника и заметно прибавил. Несколько раз они сошлись вплотную. Один раз Дорна прижали почти к самому краю матов, и вместо того, чтобы упрямо вытаскивать уже проигранное положение, он просто отдал его, вышел и начал заново.

Это мне понравилось, я поняла, что он делает. Грузчик хорошо освобождался из тесных захватов. Каждый раз немного иначе, но направление предпочитал одно. Дорн увидел это после первых попыток и не торопился ничего менять. Еще раз позволил противнику выйти так, как тот привык. Потом сам дал ему похожее положение. Грузчик воспользовался знакомым выходом, только на этот раз там уже ждал Дорн.

Он начал двигаться чуть раньше противника, и это помогло: преимущество перешло к транспортнику. Но грузчик хорошо сопротивлялся и почти вернул положение. Дорн не стал повторять то, что перестало работать. Сменил захват, потом еще раз, без рывков и без попыток продавить соперника одной силой.

В конце концов грузчик оказался в положении, из которого выйти уже не смог бы. Несколько раз пытался, потом понял и сдался.

Дорн тут же разжал захват, не дожидаясь приказа ведущего.

Проигравший сел, растер шею и поднялся самостоятельно. Дорн протянул ему руку уже после того, как тот встал, сиды коротко ударили ладонями друг друга по предплечьям. Грузчик что-то сказал, Дорн ответил, оба засмеялись.

На этом всё. Никаких лишних движений после сдачи. Никакой попытки успеть повредить сустав до команды ведущего. Врач даже не приблизился.

Контраст с Деверном получился убедительным. Дорн тоже был опасным противником. Пожалуй, одним из самых опасных здесь. Только ему, похоже, для подтверждения этого факта вполне хватало чистой победы.

Транспортник медленно отходил от ринга, его просто не отпускали. Кто-то остановил за плечо, требуя объяснить последний эпизод, другой сунул ему кружку, третий сразу начал спорить с объяснением первого. Дорн отобрал кружку, выпил, вернул уже не тому человеку и пошел дальше.

Владелец попытался возмутиться.

— Это моя!

— Уже нет, — ответили ему из-за соседнего стола.

Подвал смеялся и свистел.

Я проводила Дорна взглядом: вот и второй кандидат на победу. Он умеет ждать, видеть не только то, что можно сделать прямо сейчас, но и понимать, стоит ли это делать прямо сейчас. И явно не нуждается в травмах противника для поддержания собственной репутации.

Калдер повернулся ко мне с очень мрачным выражением лица.

— Ну?

— Что?

— Теперь можно ставить?

— Пока нет.

Он с видом мученика закатил глаза.

— Я когда-нибудь пойму твой принцип?

— Вряд ли.

— Хорошо, что ты не работаешь букмекером.

— Для букмекера мой принцип как раз полезен.

— Еще хуже.

Начался еще один бой, и Калдер отвлекся на ринг.

И тут возле меня опять остановился сид. Третий уровень, патрульный, судя по форменной рубашке, лет сорока. Пока он шел между столами, успел задеть плечом двух человек, одному наступил на ногу и ни разу этого не заметил. Или заметил, но счел несущественным.

Он посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты…

— Что?

— Пойдем наверх.

Я помолчала, дожидаясь продолжения, но его не последовало. Пришлось ответить:

— Нет.

— Поговорим?

— О чем?

— Познакомимся.

— Не хочу.

Сид хмыкнул.

— Не строй из себя.

— Кого?

— Ты поняла.

— Все равно не хочу.

На ринге, судя по звуку, кто-то тяжело рухнул на маты. Половина подвала заорала, но этот сид даже не посмотрел.

— Ты всегда такая?

— Какая?

Патрульный помолчал, но подходящего слова не нашел.

— Ладно. Пойдем просто выпьем.

— Нет.

Я покосилась на Калдера: он расслабленно смотрел на ринг, но правая рука оказалась на бедре, ближе к бите.

Патрульный ничего не замечал, наклонившись ко мне.

— Я подошел познакомиться. Нормально.

— Я не хочу с тобой знакомиться.

— Слушай, не надо вот этого…

На этот раз Калдер повернул к нам голову и твердо произнес:

— Хватит.

Сид выпрямился, с его лица исчезло снисходительное выражение, с которым он разговаривал со мной.

— Чего?

— Ты услышал.

— Я с ней разговариваю.

— Она не хочет с тобой разговаривать.

Калдер сидел, бита стояла там же, между его ногой и колонной, только ладонь теперь лежала на рукоятке совершенно открыто.

Патрульный пренебрежительно хмыкнул.

— Хольмарк, не лезь.

Калдер не шевельнулся, только сжал челюсти.

— Отойди.

Сид смотрел на него, но не как на серьезного противника, скорее прикидывал, насколько быстро сможет избавиться от моего напарника. Второй уровень против третьего, исход очевиден, даже несмотря на биту.