От стойки поднялась рука.

— Мои.

— Почему два?

— Остались.

— Понимаю. Именно так обычно и формируется крупный капитал.

— Нормальные деньги. Что не нравится?

— В фонде мне нравится все.

Бывший владелец двух долларов тут же послал фери по известному ему направлению, тот удовлетворенно кивнул и вернулся к рингу. Разговоры начали затухать: сначала ближайшие к матам столы, потом дальше, пока происходящее в центре окончательно не перетянуло на себя внимание.

— Итак, итоговый фонд — триста шестьдесят две тысячи четыреста пятьдесят два имперских доллара.

Свист и вопли прошли по всему подвалу. Кто-то застучал кружкой по столу, кто-то вслух повторил сумму без двух долларов и немедленно получил возмущенное исправление. Сумма действительно получилась внушительной, на нее можно купить неплохую двухкомнатную квартиру в приличном доме на спокойной окраине столицы.

Ведущий дождался, пока успокоятся.

— Победитель турнира — Кер-Лорвен Деверн. Если сейчас вызова не будет, фонд уходит ему. Если желающий рискнуть появляется, деньги останутся на кону. Победитель открытого боя забирает его целиком.

Фери оглядел весь подвал.

— Желающие подраться есть?

Деверн стоял возле ведущего, с открытой бутылкой воды в руках. Он не улыбался залу, не приглашал жестами, вообще никак не участвовал в поисках следующего противника.

Никто не встал. Даже те, кто только что орал из-за суммы фонда, занялись исключительно своими кружками и квитанциями.

Ведущий подождал, потом снова поднял микрофон.

— Триста шестьдесят две тысячи четыреста пятьдесят два, — напомнил он. — На случай, если проблема в недостатке мотивации.

— Мы помним! — выкрикнули от дальней стены подвала.

— Тогда проблема, видимо, в Деверне?

Справа немедленно посоветовали ведущему вызваться самому. Тот сделал вид, что не расслышал. На маты никто из зрителей по-прежнему не собирался.

Я дала им еще пару секунд, потом поставила бокал на стол и встала. Калдер в это время пил пиво, быстро сдвинул ногу, освобождая мне проход между нашими стульями. Но я осталась на месте и громко произнесла:

— Желающий есть!

Ведущий повернулся в мою сторону. Его взгляд сначала прошелся по мне, потом остановился на сидящем рядом Калдере.

— Хольмарк?

Напарник оторвался от своей кружки и посмотрел на фери.

— Что?

— Ты выходишь?

— Я?!

— Другого мужика возле нее я не вижу. Самый маленький представитель семьи решил наконец доказать, что размер — это предрассудок?

Вокруг радостно заржали. Калдер улыбнулся, сделав вид, что доволен шуткой ведущего, и покачал головой.

— Нет.

— Если Калдер захочет драться, он в состоянии заявить об этом сам, — вмешалась я.

Калдер перестал улыбаться и закашлялся. Кружка при этом осталась у него в руке: пиво дошло до края стекла и хлынуло наружу.

— Марен, ты чего?

— Что?

Он резко повернулся ко мне всем корпусом.

— Марен, ты с ума сошла?

— Нет.

— Тогда сядь.

Я проигнорировала его слова и продолжила стоять.

Разговоры среди зрителей сбились: люди, только что смеявшиеся над моим напарником, теперь разбирались, действительно ли сидка первого уровня только что вызвала Деверна.

Ведущий молча рассматривал меня пару минут, потом поднял микрофон.

— Вы сами хотите?

— Да. Меня зовут Марен Бренстед. Оперативная служба полиции.

— Но вы, насколько я понимаю, женщина.

— Да.

Я не стала ждать следующего вопроса.

— У вас в правилах написано: «любой желающий». Я не заметила ни слова о том, что им может быть только мужчина. И про уровень фенотипа там тоже ничего нет.

Ведущий бросил взгляд в сторону доски у лестницы.

— Нет.

— Значит, я имею право участвовать.

— Предположим. Но тогда сразу предупреждаю: условия для вас будут те же, что для остальных. Никаких поправок на то, что вы женщина. И на первый уровень тоже. После начала боя Деверн имеет право работать с вами так же, как с любым другим участником.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Меня все устраивает.

— Марен, нет, — почти умоляюще прошептал Калдер.

Я развернулась к нему и прошипела сквозь зубы.

— Что?

— Я знаю, что ты умеешь драться.

— Спасибо за признание моих заслуг.

— Это не комплимент. Кажется, ты не поняла, что я — не Деверн.

— Я знаю.

— Ты же видела, что он делает с противниками.

— Видела.

Калдер отодвинул кружку в глубину стола. На дереве осталось мокрое пивное кольцо, и его ладонь легла прямо на него.

— И всё равно хочешь выйти?

— Да.

— Сядь.

— Нет.

На этот раз он остановился. Только посмотрел на Деверна так, словно тот стал его личной проблемой.

Ведущий дал нашему с напарником разговору закончиться и повернулся к тюремщику. Деверн сразу же поставил бутылку на ближайший стол и выпрямился.

— Кер-Лорвен…?

Деверн отрицательно качнул головой.

— Нет.

— Нет чего?

— Я с ней драться не буду.

Зрители оживились. С одного стола переспросили, правильно ли расслышали, что тюремщик боится женщины, с другого посоветовали уже мне воспользоваться редким проявлением великодушия Деверна.

— Причина? — спросил ведущий.

Деверн перевел взгляд на меня, хотя продолжал говорить с фери.

— Если по службе надо избить женщину — сделаю. Если родственница обнаглеет — тоже разберусь. Но сюда я прихожу отдыхать, а не развлекаться с девками.

— И часто фери Деверн наглеют? — донеслось с дальних столиков.

— Хватает, — ответил Деверн, не оборачиваясь.

— Тогда я выиграла, — тут же заявила я, не дав ведущему продолжить обмен репликами с тюремщиком.

В подвале стало заметно тише. За дальними столами все еще перебрасывались замечаниями про женскую часть нобельской семьи Деверн, но ближе к рингу молчали.

— Что? — растеряно переспросил ведущий.

— Мой вызов сделан по правилам. Я от боя не отказываюсь. Чемпион отказался. Значит, он должен считаться проигравшим.

Теперь молчали все. Даже у стойки букмекера перестали перекрикиваться, остались только шорох купюр, стук кружки о дерево и скрип ручки по журналу.

— Победитель открытого вызова получает весь фонд. Деньги - мои.

Деверн решил вмешаться.

— С чего ты решила, что мой отказ свернуть тебе шею считается поражением?

— Потому что вызов состоялся. Я допущена и готова выйти. Если вы не хотите драться, бой не отменяется. Вы просто отказываетесь от участия в нем.

Деверн посмотрел на ведущего. Тот опустил микрофон и молча развел руками. Тогда тюремщик продолжил обращаться напрямую ко мне.

— То есть ты хочешь забрать весь фонд?

— Да.

— Без боя.

— Вы же отказались.

Кто-то со столиков справа от меня громко повторил вслух:

— Триста шестьдесят две тысячи имперских долларов…

Его тут же поправили:

— Четыреста пятьдесят два доллара еще.

Деверн поиграл желваками, и на его разбитой губе снова выступила кровь. Он не заметил.

— Нет. Деньги я тебе так не отдам.

— Тогда принимайте мой вызов.

— Да.

Сид взглянул на ведущего и проговорил, повысив голос.

— Я принимаю.

Шум и гул вернулись моментально. Люди полезли за деньгами, возле букмекерской стойки задвигались стулья, несколько человек одновременно начали спрашивать коэффициент. Один сид за моей спиной требовал у приятеля вернуть долг, потому что сейчас нужнее, тот лениво отругивался.

— Откажись, — тихо проговорил Калдер.

— Нет.

— Марен, я серьезно.

— Я тоже.

У него напряглась челюсть.

— Ты только что сама заставила его согласиться.

— Да.

— Зачем?

Я дала ему самый простой ответ из доступных интеллекту сидки.

— Мне нужны деньги. Этот бой — хорошее средство их получить.

Калдер некоторое время молчал, потом резко выдохнул через нос и опять посмотрел на Деверна.

— Ты действительно собираешься сейчас выйти к нему?