— Что?

— Когда-нибудь я тебя точно убью.

За стеной довольно заржали сразу несколько мужских голосов.

Следом из дверей выглянул Стен.

— С ним всё нормально. Голос есть.

— Пока есть.

В общей столовой действительно собрались все взрослые. Отец занимал привычное место у края длинного стола. Его братья сидели рядом с женами: Йотун с Мирой устроились ближе к центральному окну, Хальд с Селлой — напротив, Торн с Элиной — возле прохода на кухню. Все уже переоделись в домашнее, но ни по одному лицу нельзя было предположить, что кто-то собирается спать.

Пятеро кузенов тоже присутствовали в полном составе и с женами. Орт сидел рядом с Норой, Рол — с Идой, Стен — с Лив, Бран — с Реной, Гард — с Теей. Младший сын Рола почему-то устроился у Теи на коленях и время от времени проваливался носом ей в плечо, хотя Ида уже несколько раз напомнила, что наверху существует кровать. Старшего сына Орта за столом не было, но возле пустого стула осталась его кружка с нарисованным тигром.

После позднего ужина никто толком не убирал. На длинном столе оставались хлеб, мясо, салат, несколько полупустых бутылок пива, чашки, чайник и кофейник. Кто-то добрался до детского печенья и успел рассыпать крошки между тарелками.

Я остановился у стола и посмотрел на кузенов. Все пятеро посмотрели на меня. Рол выглядел особенно довольным.

— Даже спрашивать не буду, что вы успели рассказать.

— Всё важное.

— Значит, врали.

Ида ткнула мужа локтем.

— Я тебе говорила не украшать.

— Я не украшал.

Орт хмыкнул:

— Украшал.

Рол даже не смутился.

— Художественная обработка не считается враньем.

Я выбрал свободный стул подальше от кузенов и сел. Мать всё это время молчала, держа кружку с чаем обеими руками, и глядела на меня очень внимательно. Это настораживало сильнее довольной рожи Рола.

Он не выдержал первым.

— Ну, значит, Деверн на полу ломается, врач с ведущим вокруг суетятся, а Калдер первым делом...

— Я там был, — перебил я. — Мне можно не пересказывать.

— Мы тоже там были.

— Тогда зачем рассказываешь?

— Семья должна знать.

— Семья прекрасно прожила бы без половины того, что ты считаешь важным.

Мать поставила чашку.

— Без чего?

Рол оживился мгновенно.

— После боя он пошел не к Деверну.

— Потому что возле Деверна уже был врач.

— А к Бренстед.

— Потому что возле нее врача не было.

Стен, конечно, тоже не удержался.

— Она сказала, что Деверн ее вообще не задел, а Калдер всё равно начал проверять.

— После двадцатиминутного боя с Деверном я имею право не поверить на слово, даже когда она говорит, что у нее ничего не болит.

Бран усмехнулся.

— Еще он капюшон ей поправлял.

— Сдвинул. Он ей лоб закрывал.

Рол повернулся к своей матери.

— Очень профессионально всё проверил.

— После твоего следующего боя я первым делом осмотрю противника. Тобой пусть Ида занимается.

Ида согласно кивнула.

— Займусь. Особенно головой.

Рол разгневанно повернулся к жене, все остальные засмеялись, а Гард продолжил:

— Потом он еще возле двери стоял, пока Бренстед переодевалась.

— Стоял.

— И людей туда не пускал.

— Не пускал.

Рол развел руками, как человек, только что доказавший дело в суде.

— А я что сказал?

Я взял со стола кусок хлеба.

— Только что полсотни мужиков смотрели, как она превращает Деверна в пациента сразу нескольких врачебных специализаций. Когда Марен ушла переодеваться, за ней начали следить. Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь решил рассмотреть ее поближе.

— Конечно-конечно, — издевательски протянул Рол.

Ида повернула к нему голову.

— Не надо.

— Я вообще-то с ним согласился.

— У тебя лицо другое.

— Какое?

— Твое.

Отец и его братья спрятали ухмылку в своих кружках. Кузены гоготали совершенно открыто.

Мать дождалась, пока семейное веселье закончится, и начала допрос:

— Домой Бренстед отвез?

Кузены почему-то сразу затихли и уставились уже не на меня, а на мать.

— Да.

— До подъезда?

— Да.

— На такси?

— Да.

Она немного помолчала, явно продумывая свой следующий вопрос.

— Зашла?

Это прозвучало настолько ожидаемо, что я едва не рассмеялся.

— Зашла.

— Ты дождался?

Я отломил хлеб, спокойно прожевал и только потом ответил:

— Дождался.

Рол быстро вскинулся, но я успел первым:

— Рол, даже не начинай.

— Я же ничего не сказал.

— Только поэтому еще жив.

Мать наконец отвела взгляд. Я подтянул тарелку, положил себе остатки мяса, добавил салата и уже собирался наконец нормально поесть, когда Орт спросил:

— Чек-то доехал?

Вот это тема была значительно безопаснее для моей репутации.

— Доехал.

— Покажи.

Я достал сложенную бумагу и положил перед собой. Орт немедленно протянул руку, но я накрыл чек ладонью.

— Смотреть отсюда.

— Я аккуратно.

— Именно поэтому в руки не дам.

Рол перегнулся через стол и зачитал вслух:

— Сто двадцать тысяч восемьсот. Получатель – Калдер Хольмарк.

— Я знаю.

— Неплохо.

— Очень.

От одного взгляда на сумму настроение улучшилось. Деньги никуда не исчезли по дороге, не превратились обратно в ставку и не оказались ошибкой букмекера. Чек лежал передо мной, и на нем было указано: сто двадцать тысяч восемьсот имперских долларов.

Мать тоже смотрела на цифры.

— Треть выигрыша тебе, — сообщил я.

Она оторвалась от чека и качнула головой.

— Нет.

Дальше всё пошло совершенно предсказуемо.

— Да.

— Калдер, это твои деньги.

— Знаю.

— Тогда оставь себе.

— Не хочу.

— Почему?

— Потому что хочу отдать треть тебе.

— Мне не надо.

— Мне всё равно.

Йотун шумно вздохнул, явно собираясь вмешаться, но Мира положила ладонь на его колено.

— Не лезь.

— Я еще ничего не сказал.

— Но собирался.

Он оценил взгляд жены и сдал назад.

— Уже передумал.

Я смотрел на мать, она — на меня. Если сейчас не закончить, через несколько минут мой выигрыш будет распределять вся семья: мать начнет объяснять, что мне тридцать два и деньги пригодятся самому, отец спросит, сколько я собираюсь потратить и что купить, потом подключатся дяди, после них - кузены, и все закончится финансовым комитетом из пятнадцати человек.

Я решил сэкономить всем время.

— Еще треть оставлю себе. Остальное - в банк.

Взгляд матери стал строгим.

— Калдер, «остальное» — тоже треть.

Я зажмурился: «меня преследует Бренстед, даже дома».

Потом открыл глаза и ответил:

— Да, мам. Я знаю.

— Тогда зачем сказал...

— Не надо.

Отец снова хмыкнул себе в кружку.

Я повернулся к нему.

— Очень смешно.

— Я ничего не говорил.

— У вас сегодня эпидемия молчания.

Я сложил чек и убрал обратно в карман.

Тея спросила:

— А Бренстед сколько получила?

— Триста шестьдесят две тысячи четыреста пятьдесят два.

После этого почему-то возникла довольно длинная пауза.

Потом Нора медленно улыбнулась.

— Точную сумму запомнил.

— Рядом стоял.

Рол открыл рот. Я с угрозой посмотрел в его сторону.

— Нет.

Он взял со стола одно печенье, положил в рот и начал сосредоточенно жевать.

Рена задала свой вопрос:

— Она хоть обрадовалась?

Я вспомнил спокойное «да», после которого пришлось отдельно выяснять, действительно ли Марен сейчас радуется.

— По-своему.

— Это как?

— Проверила свой чек.

Все опять рассмеялись.

Мира дождалась, пока утихнет шум.

— И что она с такими деньгами делать будет?

— Не знаю.

Я наколол кусок мяса и неожиданно для себя добавил:

— Надеюсь, квартиру поменяет.

Мать перевела взгляд на меня. Селла тоже. Даже Элина, которая в этот момент наливала Торну кофе, задержала кофейник над чашкой.