– Я не отпущу тебя. Только не сегодня, – тихо сказала она.

Её тонкие пальцы ловко и быстро нырнули в кровавую рану. Лиандра не чувствовала страха или отвращения. Она использовала все свои силы, чтобы почувствовать угасающий пульс мальчика. Девушка доставала из чемоданчика зажимы и перекрывала разорванные сосуды почти вслепую. Свет её тела плавно перетекал в парня, успокаивая его боль и поддерживая жизнь.

Это была тяжёлая работа, которая длилась десять долгих минут. Они сидели под холодным дождём, прямо в грязи и лужах. Наконец, Лиандра наложила на грудь прочный биопластырь, закрывая страшную рану.

Она без сил откинулась назад и села. Дождь смывал кровь с её рук и лица. Пальцы мелко дрожали от сильной усталости. Яркий свет кожи постепенно погас, и она снова стала бледной.

Мужчина осторожно потрогал шею грузчика, проверяя пульс.

– Ровный… – тихо сказал он, не веря своим глазам.

Старик молча протянул Лиандре кусок чистой ткани, смотря на неё с уважением.

– А ты, я погляжу, не просто красивая игрушка, да? – прокряхтел он. Мужчина протянул ей мозолистую руку и помог подняться на ноги. – С того света парня вытащила. Как звать-то тебя, док?

– Лиандра… – она стучала зубами от холода, обнимая себя за плечи. – Мне некуда идти. Катер пустой. Пожалуйста… я умею работать.

Старик внимательно оглядел её с ног до головы. Затем он посмотрел на стоящий рядом старый, покрытый ржавчиной грузовой корабль с выцветшей надписью «Полярная Звезда».

– Работать? – он хрипло засмеялся. – Да с таким добрым лицом тебя тут на органы разберут к завтрашнему утру. Слушай меня внимательно, док. Космос – это злое место. Если будешь каждому встречному своё светящееся сердце показывать, то сожрут и не подавятся. Хочешь выжить? Учись прятать доброту за толстой бронёй. Стань холодной и расчётливой стервой. А лечить будешь на моём корабле. У меня как раз нет врача, а мой дурной механик вечно режет себе пальцы.

Лиандра посмотрела на этого сурового, но честного старика. Затем взглянула на липкую грязь под ногами. А потом подняла глаза на хмурое небо, за которым прятались холодные звёзды.

Она поняла, что капитан говорит правду. Чтобы и дальше спасать жизни в этой жестокой вселенной, ей придётся стать жёсткой. Ей просто необходима защитная маска.

Девушка сделала глубокий вдох. Огромным усилием воли она полностью подавила своё природное свечение. Лиандра стала бледной и строгой, как фарфоровая кукла. Её взгляд, ещё минуту назад полный страха и сострадания, стал холодным, спокойным и очень внимательным.

– Я согласна на должность бортового врача, капитан, – произнесла она ровным деловым тоном. – Какая у меня будет зарплата и какие правила по расходу медикаментов?

Мужчина удивлённо хмыкнул, но под его усами появилась добрая улыбка. Он легко подхватил её чемоданчик одной рукой.

– Ну что ж… Беру свои слова обратно. Ты не игрушка. Ты, чёрт возьми, настоящий ангел с иглой и ниткой. Мы сработаемся, док. Добро пожаловать на «Полярную Звезду». Только смотри под ноги, когда пойдёшь по трапу. Там третья ступенька шатается.

Лиандра уверенно пошла за ним. Ржавые двери с шипением закрылись за её спиной. Прошлая жизнь в золотой клетке навсегда осталась в прошлом. Впереди ждала лишь бесконечная пустота космоса.

«Именно здесь, в этой холодной грязи, мне придётся стать бесчувственной, чтобы выжить и продолжать спасать тех, кому это действительно нужно», – твёрдо подумала Лиандра.

– Кажется, я немного приуныл, – прохрипел я, глядя, как кусок собственной левой руки с тихим, влажным чавканьем отваливается на металлический поднос.

Медицинский отсек «Рассветного Странника» уже давно перестал быть просто помещением. С тех пор как мы слились с этой махиной, он всё больше походил на желудок гигантского, вечно голодного космического кита. Белоснежные панели скрылись под слоем странной органики. Стены здесь не только тихо гудели от работы генераторов – они мерно пульсировали в такт моему слабеющему сердцебиению. Толстые кабели свисали с потолка, словно мясистые лианы джунглей, тесно переплетаясь с блестящей чёрной биомассой. И пахло тут отнюдь не медицинским спиртом, а горелой проводкой и сырым мясом. Моим собственным мясом.

– Заткнись, Волков! Просто заткнись и не шевелись! – прошипела Лиандра.

Обычно наша корабельная докторша двигалась с неземной, плавной грацией, присущей её расе. Но сейчас от её привычного хладнокровия не осталось и следа. От неё веяло лишь неприкрытой паникой. Её перламутровая кожа побледнела до синевы, а белоснежный халат был щедро измазан моей липкой, чернеющей на глазах кровью. Она с яростью отбросила в сторону очередной хирургический инструмент. Тот со звоном отскочил от переборки – лезвие затупилось и погнулось, когда докторша попыталась прорезать затвердевшую корку язвы на моём плече.

Моё тело бастовало по всем фронтам. После безумной драки с Валериус и этим хромированным ублюдком Аватаром, моя многострадальная нервная система решила, что с неё хватит. Остаточный цифровой код Вазара, словно агрессивный вирус, жрал меня изнутри, ведя войну на уничтожение с моей же человеческой биологией. Кожа покрывалась чёрными, мёртвыми пятнами отторжения. Было больно. Дьявольски больно. Словно под кожу загнали тысячу раскалённых игл. Но признаваться в этом девчонкам я не собирался – я ведь всё-таки капитан… ну, или вроде того.

– Кира! – не оборачиваясь, истерично крикнула Лиандра. – Давление падает! Пульс ни к чёрту! Что там с препаратами? Регенераторы вообще работают?!

– Да я пытаюсь! – взвыла Кира где-то у главного терминала.

Наша механик-самоучка была перемазана в копоти и собственных слезах. Её тонкие пальцы летали по голографической клавиатуре с такой невероятной скоростью, что сливались в одно светящееся пятно.

– Эта дурацкая посудина не даёт мне доступ к синтезатору мощных стимуляторов! – ругнулась Кира, со злостью ударив маленьким кулачком по панели. – Волков, скажи своей чокнутой железяке, чтобы она пустила меня в систему! Какого хрена она заблокировала доступ?! Он же умирает!

– Я не умираю, Кира, – я попытался беззаботно улыбнуться, но непослушные губы скривились в жалкой гримасе. – Я просто… стратегически разлагаюсь. Перехожу в новую форму существования. Экономим капитану на кремации. Семён Аркадьевич оценит.

– Идиот, – всхлипнула Лиандра, суетливо прикладывая к моей груди какой-то гудящий медицинский сканер. – Некроз тканей дошёл до позвоночника. Центральная нервная система выгорает. Обычная медицина тут бессильна, понимаешь? Я не знаю, как это лечить! Я ксенобиолог, а не грёбаный некромант с планеты культистов!

И тут в наш милый светский разговор вмешалась третья женщина в моих очень сложных и запутанных отношениях. Наш корабль.

Стены медотсека ощутимо содрогнулись. Свет моргнул, привычный белый спектр мгновенно сменился на тревожный, кроваво-красный оттенок. Бронированные двери шлюза с громким шипением захлопнулись, отрезая нас от остального экипажа. Раздался тяжёлый щелчок блокировки.

– Эй! Какого хрена?! – Кира бросилась к дверям. – Открой сейчас же, консервная банка! Открой, кому говорю!

На главном мониторе прямо над моим операционным столом быстро побежали зелёные строчки. Наш «Странник» не умел разговаривать вслух, но прекрасно выражал свои мысли и эмоции через консоли.

«ОБНАРУЖЕНО КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ НОСИТЕЛЯ. МЕДИЦИНСКОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО ОРГАНИКИ НЕЭФФЕКТИВНО. ИНИЦИИРУЮ ПРОТОКОЛ СЛИЯНИЯ».

– Какой ещё к чёрту протокол?! – Лиандра в ужасе уставилась на мерцающий экран. – Волков, что она задумала? Что значит слияние?

– Понятия не имею, док, – честно признался я, чувствуя, как по разрушающемуся позвоночнику бежит неприятный холодок, и это точно был не сквозняк из вентиляции. – Милая моя, – обратился я к потолку, – может, обойдёмся без радикальных мер? Я попью витаминки, посплю пару суток, поем супа Гюнтера… ладно, суп – это перебор. Но давай без самодеятельности!