Она отвернулась от учителя, глянула на меня за линзой Малыша и заговорила уже со мной:

— Не все люминалы — убийцы. Ты показал им это на моём примере. И не все люди — убийцы. Ты показал им это на своём примере. Только что с твоей памятью? Тебе её вынули? Я заметила это ещё тогда, когда впервые увидела тебя в лесу без сознания.

Всё это прозвучало для меня настолько неожиданно, что я не поверил.

— Что за бред?.. — Мой голос из громкого и требовательного стал глухим, будто затерялся внутри утробы Малыша. — Мне вынули память?.. Что ты несёшь?

Похоже, даже учитель Зевс был в шоке от её слов.

Он уставился на Сойку так, будто верил и не верил ей одновременно. Он понимал, что врать ей незачем. Насчет моей памяти, уж точно.

К тому же, люминалы являлись сильными природными магами, а некоторые из них рождались с уникальными глазами, вроде ментального сканера. Возможно, Сойка как раз из таких? Тогда она вполне могла увидеть повреждённую память. А ещё она назвала Зевса «скорбящим стариком». Тоже что-то увидела?

В ангаре воцарилась тишина, такая плотная и удушающая, что её давление и вязкость ощущались физически.

Студенты в ужасе смотрели на всю эту сцену и молчали. Даже Морган, грёбанный отличник, не посмел рта открыть! Рожа у него была такая, будто его мир перевернулся.

Да и у меня, наверняка, была такая же.

Сойка медленно моргнула, не сводя с меня взгляда. По бисеринам её фасеточных глаз пронеслась радужная волна энергии Эхо, переливом от красного до зелёно-синего, в нём смешались все три вида энергии: Тихое, Общее и Высокое Эхо. А возможно, и ещё что-то, неведомое человеку.

— А насчёт уничтожения Земли, — заговорил я глухо, — ты говоришь правду?

— Мне жаль, что… — начала Сойка, но вдруг замолчала, едва заметно вздрогнула и рухнула на пол без сознания.

Как подкошенная!

Вокруг её головы образовался голубой световой кокон.

— Пусть поспит, бедняжка, — донеслось со стороны подъёмника у Юго-Восточной башни. — Комиссариат отменил решение насчёт её смерти. Оставим аборигенку живой до выяснения всех её интересных заявлений. А пока пусть побудет под воздействием ключа Великого Сна.

Я сразу узнал этот мягкий и вкрадчивый голос, полный неприятного и холодного добродушия.

Ну а потом убедился, что не ошибся.

В ангаре появилась комиссар Прима Сол. Полноватая брюнетка средних лет в бордовом брючном костюме и белом халате, небрежно накинутом на плечи.

Вокруг её пояса ярко горел лимб золотистого цвета — лимб эксперта. Похоже, она применила к Сойке серьёзную технику из Области Мастерства и, судя по эффекту, чертовски сильную, раз люминала скосило сном за пару секунд.

— Мне хотелось бы напомнить вам кое о чём, дорогие друзья, — добавила комиссар Сол, семеня короткими шажками по ангару и зачем-то улыбаясь.

От её милой улыбки меня пробрал морозец даже внутри био-капсулы Малыша.

— Итак, напомню о первой доктрине корпорации Генетрон, — сказала женщина, кокетливо поправляя халат на грузных плечах. — Мы называем её Доктриной Гроуз. Она гласит, что мы не просто колонизируем Эльдору и пытаемся выжить. Нет. Мы объявляем её зоной своего всеобъемлющего влияния. Все ресурсы Эльдоры принадлежат человечеству, а значит, никаких аборигенов более одного процента в рамках программы «Рождение нового человечества». Люди не будут ютиться с краю. И да, люди не ведут переговоров с люминалами, так как уже пытались договориться, но из этого ничего не вышло.

Она подошла к учителю Зевсу, бросила небрежный взгляд на Сойку, лежащую на полу, ну а потом посмотрела на студентов.

— Надеюсь, этот инцидент не повлияет на ваше восприятие реальности, дорогие ученики?

Ответ ей был не нужен, поэтому она сразу обратилась к Зевсу:

— Симона сообщила, что вам сорвали урок, Алексиос. Это правда? Директор Палатин занят, поэтому я вынуждена была вмешаться. Кто виновен в срыве?

Она задрала голову и посмотрела на меня через линзу Малыша.

— Это ново-маг Терехов сорвал вам урок, верно? Мне жаль, но мы все вынуждены признать, что его нужно сейчас же перевести в альфы, вы так не считаете, Алексиос?

Комиссар опять улыбнулась, будто всё уже решила за него.

Суровая физиономия Зевса стала ещё более суровой, но его слова удивили не только комиссара, но и всех остальных.

Особенно меня.

— Терехов следовал моим указаниям и отлично себя показал, — ответил учитель. — Это лучшее время загрузки в Малыша. Меньше минуты. Рекорд. А ведь это была его первая загрузка в реальных условиях.

Он вдруг тоже улыбнулся (не так мило, как Сол, но не менее жутко), после чего посмотрел на меня и рявкнул:

— Выгружайся, студент! Ставлю тебе зачёт!

По его взгляду я сразу понял, что лучше ему подыграть, тогда у комиссара Сол не будет повода турнуть меня к альфам. Не знаю почему, но Зевс не стал использовать случай, чтобы меня выгнать. Хотя мог бы.

Я ведь действительно сорвал ему урок. И, что ещё хуже, повлиял на восприятие реальности другими учениками.

Они до сих пор не могли отойти от увиденного. Кто-то смотрел на беззащитную Сойку уже без ненависти, а скорее, угрюмо; кто-то пялился на меня; кто-то — на учителя и на комиссара. Многие растерялись.

Борк Данте глянул в мою сторону и не придумал ничего умнее, как со злорадной усмешкой покрутить пальцем у виска.

Никто не остался равнодушным.

Тем более я.

Вся эта ситуация выбила почву из-под ног. Что, если Сойка говорит правду насчет Неотропа? От этой мысли всё внутри содрогалось.

Да и слова о том, что мне «вынули» память, не укладывались в голове. А если она и тут права? Тогда выходит, что это произошло ещё на Земле, перед тем, как меня отправили через портал.

Тогда понятно, почему моя память не восстановилась за два дня, в отличие от других студентов.

Только что это значит?

Всё ещё находясь внутри капсулы Малыша, я прикрыл глаза, собирая мысли в стройный ряд. Воспоминания — вот, что мне нужно было получить любой ценой. Только они дадут мне все ответы. В свитках я читал, что при первом слиянии с близким по генетике титаном мозг пилота испытывает сильнейшую перегрузку, его нейронные связи обновляются.

Может, попробовать?

Только просто так меня ни к одному из серьезных гибридов не допустят. Тут имелся только один вариант: получить кого-то из титанов, которых подбирают пилотам генетически, подходящих по биометрии. У экспертов есть такая программа подбора, ею пользуется учитель Патель.

Программа называется «Параллель», я о ней уже слышал. Именно она сопоставляла биометрию пилотов и характеристики титанов, чтобы найти лучшие совпадения для симбиоза и слияния. Это был шанс хоть что-то вспомнить. Вряд ли Сойка соврала насчёт моей памяти, да и насчет уничтожения Земли тоже.

А это меняло всё.

В голове вдруг оглушающе, до мороза по коже, прозвучал выкрик моей сестры Юстины — то немногое, что я о ней вспомнил: «Нас ничего уже не спасёт! НИЧЕГО!..».

Я открыл глаза.

Группа альф уже уносила люминалку вместе с клеткой и ящиком, а за ними, как милый и обходительный надзиратель, семенила комиссар Сол — координатор не только миссий, а вообще всего, что тут происходило.

Я вернулся в шеренгу, ещё мокрый после погружения в раствор, но уже через пару минут влага испарилась с меня, как будто в сушилке.

— Ты больной на всю голову, гуманоид Терехов, — прошептал Данте, стоя в строю рядом со мной. — Я, конечно, догадывался, что ты чокнутый, но не настолько же. Что это было? Зевс мог тебя грохнуть, ты в курсе вообще?

Я покосился на него.

— А ты бы на моём месте её убил?

Данте нахмурился, поджав тонкие губы, но ответить не успел.

Учитель Зевс вдруг объявил:

— Маг-зеро МР-три Саваж! Загружайся в Афродиту и забирай на тренировку первую группу продвинутых! Мне сейчас не до вас! Спасибо Терехову, который устроил нам представление!

Услышав имя Саваж, я быстро окинул взглядом ангар.