— Уклон кровли? Пол?

— Уклон покруче, пол глинобитный, с трамбовкой. Позже перекроем своими же плитами, первые партии наверняка выйдут кривоватыми, вот их под ноги и пустим.

— Собственный брак в собственный пол… — повторил он с расстановкой. — Записываю, на первые партии не рассчитывать.

— Не брак, а изделия для внутреннего рынка, — поправил я, но Корш уже писал.

— Выходы?

— Двое ворот, по торцам, чтобы телега проходила насквозь, не разворачиваясь. И дверь для людей, поближе к горнам.

— Окна?

— Узкие, под самой кровлей. Чем затягивать, решим, когда до них доберемся… — стекло, опять нужно стекло… Причем чуть ли не любого качества. Зимой этот вопрос встанет особенно остро и если затянем, придется делать что-то в спешке.

Отдельно он вытряс из меня облицовку, точнее ее отсутствие, снаружи затрем раствором, и достаточно, это цех, а не ратуша. На большинство вопросов ответы находились сразу, и кое-что, на мой взгляд, в уточнении вообще не нуждалось.

Но с другой стороны, во-первых, Корш не совсем строитель, хотя познаний у него предостаточно, а во-вторых, чертеж он составляет для простых мужиков и бригадиров. А чем точнее поставлена задача, тем меньше шансов истолковать ее по-своему.

Собственно, при всех своих расспросах он так и не поинтересовался, зачем мне аж тысяча квадратных метров рабочей площади. По чертежу выходит хороший такой добротный коровник на целое стадо, да и выглядеть будет примерно так же. Двускатная кровля на брусе, стены из камышбетона высотой около двух метров. Хотел повыше, но на вопрос «зачем» толкового ответа не нашел. Действительно, обогревать будет проще, да и высота по коньку выйдет метра четыре, а то и пять, а два остаются только по краям.

Так вот, Корш расспрашивал, я отвечал, а мысли всё крутились вокруг одного и того же. Собирать слизь прежними методами как минимум глупо. Сколько я наскребу черпачком на палочке? Ну горшочек, ну еще один, а сам гнилоход всё это время будет обижаться и испытывать стресс, работяги вон до сих пор вспоминают, как искали новые штаны после прошлого раза.

И вопрос у меня теперь в том, сколько предложить денег за человекодень, чтобы человек спустился в яму и собрал мне слизи? Это же придется обниматься с гнилоходом. А еще как минимум стоит приготовиться к тому, что какая-то часть продуктов жизнедеятельности самого монстра в частности и всей деревни в целом окажется во рту. Такого не избежать, вот уверен.

Я, например, не рвусь этим заниматься, потому и размышляю о цене. Впрочем, а чего я мучаюсь? О таких вещах думать должно начальство!

— Корш, тут такой вопрос, — почесал я затылок. — Как думаешь, во сколько оценить человекодень специалиста по дойке гнилохода?

Корш поднял взгляд от дощечки и некоторое время просто моргал.

— Да можно по обычному тарифу. Насколько я понял, при помощи твоего же инструмента можно собрать немного. Но потребуется три человека, а значит…

— Не, я про другой способ, без палки, — мотнул я подбородком в сторону ямы. — Просто слезть и соскрести лишнюю слизь с его щупалец.

— То есть ты предлагаешь кому-то раздеться и голыми ладошками черпать едкую слизь, ползая между щупалец по колено в дерьме? — Корш отложил уголек. — Рей, ты ведь сам про технику безопасности вспоминал, почему сейчас забыл? А если гнилоход ответит агрессией? А если попытается задушить работника? Что будешь делать?

— Придется устранять гнилохода, — обреченно вздохнул я. И правда, идея так себе.

Внизу возмущенно булькнуло, будто жилец расслышал и запомнил. Некоторое время мы молчали, Корш к чертежам так и не возвращался, смотрел на меня с осуждением, а дежурные за нашими спинами тихонько отодвинулись подальше, от греха и от новых должностей.

— А если практика отправить? — оживился я. — Кейна, например. Он быстрый, увернется.

— Всё, Рей, нет! — отрезал Корш. — Спускаться человеку в яму слишком опасно. Думай над другими вариантами или воспользуйся уже рабочим, проверенным.

— Да всё не то, — вздохнул я и продолжил перебирать самые бредовые задумки в голове.

Первым в этом параде шел большой глиняный колокол, подвешенный перевернутым над ямой и заряженный изнутри самым дорогим, что есть у гнилохода в жизни, содержимым канавы. Жгуты полезут за угощением, на каждом движении будут обтираться о края, и всё добро закапает внутрь. Красиво? Красиво. Вот только капать туда будет не слизь, а смесь слизи и говна, и разделять такой продукт не возьмется даже система, а предлагать его в качестве сырья для супа совесть не позволит даже мне.

Вторая задумка выглядела почти прилично, опустить в яму на веревках или цепях тугую связку камыша, вроде чесалки, о которую трется скотина, пусть работник сам о нее шоркается в свое удовольствие, а мы будем поднимать ее и выжимать. Загвоздка в том, что органику слизь ест, камыш раскиснет раньше, чем накопит хоть что-то, и вместо сбора сырья мы получим варку веника в бульоне.

Дальше пошли кормушки хитрой формы, скажем, узкий кувшин с приманкой на дне, щупальце залезает внутрь, обмазывает стенки, вытаскиваем, соскребаем, ставим обратно. Прикинул выход с одного кувшина за вечер и загрустил, получается, я изобрел все ту же тяпку, только с лишними шагами и с недовольным монстром в комплекте.

Была еще цепь с руной адгезии, подцеплять щупальца, оттягивать наверх и снимать слизь с кончиков, чинно и механизированно. Как вариант, и даже наполовину рабочий, да только существо у нас злопамятное, и после третьей такой экзекуции гнилоход, боюсь, вылезет из ямы и сломает мне хребет об колено.

Оставалась еще дрессировка, и на ней я даже приободрился. А что, с Тележкой у нас торговые отношения, с волосянами трудовой договор, чем этот хуже? Тем, что договариваться там не с кем, из всех органов чувств у жильца один аппетит… Так что дрессировать-то никого и не надо, аппетит у нас и так работает без выходных, ему надо просто выдать кормушку понеудобнее.

— А ведь… — проговорил я вслух, и на лице сама собой родилась улыбка. — Есть идейка.

— Озвучивай, — Корш снова отвлекся от дощечек и со всей серьезностью приготовился слушать. Так, будто я только что не предлагал ему спустить Кейна в яму. Кстати, даже не знаю почему именно Кейна. Просто когда проблема такого уровня, всегда хочется позвать его и откупиться козинаками.

— В общем, смотри. Видишь пазы? — указал я на середину ямы, на самый гребень дна, где в бетоне друг напротив друга темнели аккуратные вертикальные выемки.

— Тут планировалось установить перегородку. Она во втором списке, кстати, — кивнул он.

— Такое лучше в третий пихать, я пока и сам не представляю, из чего ее делать, — отмахнулся я. — Так вот, пока обойдемся временной перегородкой, и она будет собирать слизь самостоятельно!

— Поясни, не понял, — Корш сдвинул брови пуще прежнего.

А чего тут объяснять, решение лежит на поверхности, можно сказать. В яму, прямо в эти пазы, ставится щит, который делит ее на две части. Гнилоход голодный с одной стороны, еда подается с другой, всё как в прошлый раз. Только щит будет не глухой, а весь в отверстиях разного калибра.

Щупальца найдут выход, потянутся к вкусностям, полезут по единственному доступному маршруту, а края отверстий станут снимать с них слизь не хуже моей тяпки, только без замаха и скандала. Полностью работник не пролезет, будет пытаться еще и еще, и каждая такая проходка превратится в ручеек, стекающий по щиту вниз. Ну а внизу, вдоль щита, ляжет длинное корыто, в него всё и соберется.

— Дерево, надо полагать, стоит покрыть глиной и подсушить, — заключил Корш, когда закончилось мое мыслеизвержение. — Нет, ну тут добавить нечего, должно сработать… Тогда распоряжусь, составлю техническое задание для Дагны и Ольда. Корыто же металлическое?

— В идеале да, глиняное поднимать рискованно, переломится пополам, — подтвердил я, и настроение сразу пошло вверх, люблю, когда задача из безнадежной становится просто большой. — Правда, не знаю, как быстро Дагна справится с заказом. И что всё это время делать мне.