Пока я лежала на траве, раскинув руки в стороны, как орел, и пытаясь перевести дыхание, он сдернул рубашку через голову. Натянутые мышцы его спины блестели на солнце. Густые, жирные черные буквы складывались в слово ВАЙПЕР от одной его лопатки до другой.

Я приподнялась на локте:

— Как ты получил свое ассасинское имя?

Он размял шею и бросил свою черную куртку ассасина на землю:

— Даже будучи учеником, я двигал руками быстрее своего наставника и любого другого бойца. Он твердил, что я ражу как гадюка, вот оно и прилипло.

— Не могу не согласиться. По-моему, я заблокировала твои удары раз десять из ста.

Он тихо хмыкнул:

— Ты быстрая, Эйсира. Тебе просто нужна практика, чтобы предугадывать, куда ударит противник. — Он постучал пальцем по уголку своего глаза. — Все вот здесь. Большинство смотрят туда, куда собираются нанести следующий удар, пусть даже на долю секунды.

— А кто был твоим наставником? Я видела его или ее?

— Нова. — Он отвел взгляд и качнул головой. — Он мертв.

— О… — Мое сердце сжалось. Я знала Вандера совсем недолго, но его утрата уже отозвалась во мне болью. — Мне очень жаль.

— Это произошло во время того рейда по спасению группы людей, о котором я тебе рассказывал. К тому моменту, как я нашел его, он был уже мертв. Я нес его обратно на своих плечах.

Он говорил сухо, словно обсуждал солнечный день, а не смерть своего бывшего наставника. Сколько же слоев было в этих стенах, которые он воздвиг вокруг себя?

Я наконец поднялась и отряхнула траву и сор с брюк и куртки:

— Моя бабушка умерла, когда мне было десять. — Ее крики эхом отдались в моих воспоминаниях, и я сглотнула подступивший к горлу ком. — Вампир. — Я не могла заставить себя сказать ему, что это была моя вина. Я боялась, что он станет смотреть на меня по-другому, осуждать так, как долгое время осуждала меня мать. Мама никогда не говорила этого вслух, и я знала, что она все еще любит меня, но после того случая она уже не обнимала меня так крепко, как моих братьев и сестер. Она перестала петь мне перед сном и редко заплетала мне косы, как раньше. Обида присутствовала, даже если осознанно она этого и не хотела. Я всегда помнила, что в тот день она потеряла мать, но в каком-то смысле я потеряла свою. — Оба моих дедушки тоже были убиты вампирами. Моя бабушка по материнской линии, та, что из города, рассказывала мне, что вампир ворвался в их дом в Неверглейде, когда моя мама и тетя были совсем маленькими. Она заперла их в спальне и забаррикадировала дверь, пока дедушка отбивался от него. Дедушка убил его, но тот успел искусать его несколько раз. Когда взошло утреннее солнце, он просто вышел на свет.

Глаза Вандера резко метнулись к моим. Между его бровей залегла складка:

— Он… убил себя?

— Он не мог рисковать своей семьей.

— Я и не знал, что люди в Лотлтоне так поступают. Все укушенные люди, которых я знал, в конце концов либо присоединялись к вампирам в Ноктурнусе, либо становились дикарями.

— Я знала нескольких человек из своей деревни и соседних, которые были укушены и ушли навстречу солнцу. — Я провела рукавом по лбу, утирая пот. — А что происходит, если кусают ассасина?

— Его напарник вонзает клинок ему в сердце. Это единственное благородное решение.

— Напарник?

— Когда мы отправляемся на задания, за каждым ассасином закрепляется напарник. Это нужно для того, чтобы кто-то всегда прикрывал твою спину, и никто не остался брошенным. Но если один напарник погибает на задании, а второго кусают, вмешивается другой ассасин. Обычно лидер миссии. — Он жестом указал через тренировочную площадку. — Гоуст была моей напарницей на заданиях в прошлом году.

Я не смогла сдержать раздраженную гримасу, глядя на нее. Он тоже это заметил и нахмурился.

— Тебе назначают напарника так же, как и ученика?

— Обычно да. Они предпочитают ставить ассасина более высокого уровня с более низким для баланса. Хотя иногда напарники выбирают друг друга сами, если хорошо сработались.

Я мельком глянула на Дреда и Морроу. Я была рада узнать, что меня не могут назначить к Морроу, поскольку мы находились на одном уровне.

— А можно отказаться от напарника, если вы не ладите?

— Да, но они обычно в курсе того, с кем ты ладишь, а с кем нет.

— Просто не можешь сказать «нет» ученикам, — произнесла я с ухмылкой, слегка толкнув его локтем в бок. Меня все еще задевало, что изначально он не хотел брать меня в ученицы, но смысл злиться дальше? Сейчас он хотя бы старался.

Он скользнул взглядом вниз, туда, где мой локоть задел его бок — похоже, застигнутый врасплох, но улыбнулся. Не думала, что он привык к тому, чтобы кто-то касался его так запросто. Может, и не стоило этого делать, но мы провели большую часть дня в борьбе, так что легкий толчок не казался мне чем-то из ряда вон выходящим.

— Командир Локк вообще не любит слышать слово «нет» от своих ассасинов. Как и командир Эйс.

— Я знаю, ты бы предпочёл Морроу…

— Нет, не предпочёл бы, — быстро и твёрдо отрезал он. — В каком-то смысле учеников из Лотлтона обучать проще. В вас нет того высокомерия и беспечности, которые дарует безопасная жизнь внутри стен. Вы из первых рук знаете, что такое вампиры, в отличие от тех, кто родился в Найтхейвене. Те читают о них в книгах, но большинство местных учеников никогда не видели вампира, не говоря уже о том, чтобы сойтись с ним лицом к лицу.

Я улыбнулась:

— Никогда не смотрела на это с такой стороны.

— Ты можешь стать великим ассасином, Эйсира. Нужно просто захотеть. Ты должна забыть прежнюю себя — ту, что боится вампиров и всю жизнь провела в бегах, и вылепить из себя женщину, которая наводит на них ужас.

— Я хочу этого. — Но представить такое было трудно.

Он полуулыбнулся:

— Мой дядя однажды произнёс для меня эту речь: «Забудь о книгах и о своей прежней жизни, Вандер. Книгой вампира не убьёшь. Стань настолько жутким, чтобы одно твоё имя заставляло вампиров бежать без оглядки».

— Думаю, твой дядя мне бы понравился.

— Вы знакомы.

— Командир Локк? — догадалась я.

Он кивнул:

— Брат моего отца. Моя мать была в бешеной ярости, когда я стал ассасином. — Он качнул головой, погрузившись в мысли, недоступные мне. — Она и мой отец винят меня и командира Локка в… — Он прочистил горло. — Неважно. Игра. Мне нужно рассказать тебе об игре. Для учеников их устраивают две в год, и командиры будут оценивать, как ты себя покажешь. Одна игра проводится в конце лета, вторая — в конце зимы.

Его дальнейшие объяснения насчёт игры были краткими, но он четко дал понять: я не должна его опозорить, и он ждёт от меня хороших результатов во время испытаний, даже несмотря на то, что я во всем этом новичок. На подготовку у нас есть следующие пара недель. Как только он закончил рассказывать о том, как будут формироваться команды, кто-то хихикнул у нас за спиной. Я увидела Морроу и его наставника, стоявших бок о бок. На лице Морроу играла дурацкая ухмылка, пока он наклонялся к Дреду, шепча что-то. Оба они расхохотались, не сводя с нас глаз.

— Чё вы ржёте? — ляпнула я и тут же стиснула зубы.

Желваки Вандера дернулись, и он едва заметно качнул головой, словно говоря: не сейчас.

Дред остановился и развернулся на каблуках к нам лицом:

— Да мы просто обсуждали, как интересно было наблюдать за вашей тренировкой. Вайпер, ты провел кучу времени, взбираясь на нее сверху. Вы с ней только комнату делите или кровать тоже?

Темные глаза Морроу метнулись к моим:

— Эй, лотлтонка, отсасывание его члена не ускорит твое повышение в ранге.

Дред издал низкий смешок:

— Это было жестко, Бист.

Я ахнула от извергнутой им пошлости, и мои щеки вспыхнули огнем. Никто и никогда не говорил со мной или обо мне в подобном тоне. Я не была конченной недотрогой — слыхивала от мужчин в длинном доме вещи и похуже за пинтой эля, но никогда это не предназначалось мне и не касалось меня лично. Я открыла рот, но даже не смогла подобрать слов для ответа.