Слеза скатилась по моей щеке:

— Я не могу, Вандер. Ты не можешь просить меня об этом.

— Я вампир! — Его голос резáл прямо по сердцу, и я зажмурилась. — Я всё то, что мы ненавидим. Я не позволю тебе умереть за меня. Это твой долг. Лишить меня жизни — единственный честный и благородный поступок. Я смирился с этим.

Я выронила меч. Он со звоном упал на пол, и я спрятала лицо в ладонях. Мое тело сотрясалось от рыданий.

— Я не могу убить тебя, Вандер.

Он не хотел быть вампиром. Это сделали с ним против его воли. Но это не должно было иметь значения. Ассасинам всё равно.

Но он был из ЛОА. Он всё еще исполнял свой долг и убивал вампиров. Он был здесь, а не с ними.

— Это то, что делают ассасины. Если бы Селин или Тэйвина укусили, ты бы убила их. Ты обязана! Слабых ассасинов не бывает. Теперь ты знаешь, кто я.

Я подняла лицо. Всё мое тело дрожало. Даже зная, кто он такой, даже когда это стояло у меня прямо перед глазами, я не могла. Мысль о том, что он умрет от моей руки или от чьей-либо еще, была невыносимой. Будь он остервенелым монстром, забивающим людей, которые мне дороги, всё было бы иначе. Но это был Вандер — благородный, заботливый и справедливый.

— Я не сделаю этого.

— Почему? — прорычал он.

— Я не такая, как ты! Ты мне дорог куда больше, чем ЛОА. Мне плевать на эти чертовы правила. — Это было неразумно, это было неправильно, но даже знание того, кто он, не меняло моих чувств. Даже если это ложь, и он шпион вампиров — во что я не верила всем сердцем, — я не могла. Я бы просто дала ему уйти.

Он полностью замер:

— Ты не понимаешь, что говоришь. Дело даже не в ЛОА, дело в твоем инстинкте самосохранения. Человека, которым ты меня считала, не существует. Я не твой наставник-дукай. Я твой враг. Я вампир. А теперь делай то, что, блять, должна сделать.

Это было неправдой. Он не был таким, как они. Будь он таким, он бы разгуливал снаружи и убивал ради крови. Будь он как другие вампиры, он держал бы ту красивую женщину на цепи ради ее крови. А она добровольно наливала ему стакан из своей вены, пока они мило беседовали. Она явно могла уйти в любой момент, когда захочет. И она была магом. Если бы она хотела его убить, она бы смогла.

— Если ты мой враг, почему ты еще не выпустил мне кишки ради моей крови? Они ведь именно так и поступают, верно? Ты сам говорил, что они не такие, как мы, и все же вот он ты. — Я сделала шаг к нему, и на этот раз отступил уже он.

— Они не такие, как мы. Вампиры — это всё то, что я о них говорил, и всё то, что ты о них знаешь.

— Но ты другой.

— Я в ЛОА, и буду здесь, пока мое сердце не остановится. Но пусть даже против моей воли, я — враг. Мне все еще нужна кровь, чтобы жить, и я ее пью. Я жажду ее. Я жажду твоей крови. Ты должна меня бояться.

Мое дыхание участилось:

— Но ты не взял мою кровь. Я знаю, что ты этого не сделаешь. — У него были тысячи шансов. Он мог с легкостью убить меня в лесу два года назад, когда увидел. Он мог сделать это во время любого из наших выходов и свалить всё на другого вампира.

Его руки были сжаты в кулаки по бокам, но взгляд смягчился. Я выигрывала этот спор.

— А что, если в один день монстр победит? Я боюсь этого каждый божий день.

— Не победит. Прошло уже больше двух лет, и ты никого не убил ради крови… ведь так?

Он сделал долгий медленный вдох и сжал губы.

— Убил? — Я со стыдом поняла, что даже это не изменит моего решения. Даже если командир Эйс войдет в библиотеку прямо сейчас и прикажет мне казнить его, я не сделаю этого.

Он провел ладонью по лицу и застонал:

— Сейчас у меня больше контроля, но в самом начале мне это было необходимо. Я ходил в тюрьмы и убивал плохих людей, Эйсира. Людей, которые совершали ужасные вещи, но я все равно убивал их ради их крови.

Это было вполне в его духе.

— Значит, ты тот самый человек, которым я тебя считала, даже будучи вампиром. Ты защищаешь невиновных и уничтожаешь зло. Ты все тот же Вандер, которого я всегда знала.

— Но это не так. Это ложь. Неужели ты не понимаешь?

Слезы снова подступили к глазам:

— Ты бы убил меня, если бы мы поменялись ролями?

Жвачные мышцы на его челюсти дернулись, и он отвел взгляд.

— Убил бы? — потребовала я ответа. — Ты говорил, что не колеблясь прикончил бы меня, если бы меня укусили.

Он повернулся обратно:

— Я соврал.

— Значит, не убил бы.

— Даже если мы убьем Биста, чтобы сохранить этот секрет, это лишь вопрос времени, когда кто-то еще узнает, и меня казнят, как и должны. — Он посмотрел сверху вниз на Биста. — Было бы неправильно лишать его жизни ради сохранения моей тайны. Есть только одна причина лишить жизни члена ЛОА — это если ты становишься тем, кто я есть. Я и так переступил слишком много черт, я не могу сделать этого. Это сделает меня ничем не лучше вампиров в Ноктурнусе. Как бы я жил с собой после такого? Я и сейчас-то с трудом оправдываю свое существование.

Мне казалось, что я схожу с ума, но я не могла вынести мысли о том, что кто-то узнает секрет, который должен был бы вызывать у меня отвращение. Я должна была бы испытывать омерзение и страх от того, что он стоит так близко. Мои инстинкты где-то глубоко внутри всегда твердили мне, что он хищник, но я никогда его не боялась.

— Изменит ли это твое решение, если я скажу тебе, что Бист пытался убить меня еще до того, как я нашла тебя? Вот почему он вообще здесь. Он следил за мной. Он сказал, что отец велел ему избавиться от меня за то, что я опозорила имя его семьи.

Что-то изменилось в Вандере — промелькнула тьма, проблеск того самого монстра, которого он так боялся. Его глаза опустились к неподвижной фигуре Биста. Из глубины его груди вырвалось низкое рычание:

— Да, это меняет дело.

Глава 23

— Тебе не придется ничего решать сегодня ночью, — раздался женский голос.

Мы оба повернулись к блондинке, которую я видела ранее, когда она давала Вандеру свою кровь. В руке она держала высокий посох с сапфировым наконечником, постукивая им по полу в такт шагам своих туфель на каблуках. При виде нее я подумала о Мьюриэл — знала ли она тоже, кто такой Вандер? Она ведь смотрела в его будущее…

— Извините, что прерываю. Я дала вам обоим возможность поговорить и разобраться с проблемой, но этот молодой человек не вспомнит ничего из того, что видел здесь сегодня ночью, когда я закончу с ним. Если решите избавиться от него позже — ваше право, но я не позволю вам сделать это прямо при мне. Маги дают клятву спасать жизни, а не отнимать их. — Она прошмыгнула мимо нас, приложила кончик своего белого посоха к его виску и начала читать заклинание на незнакомом языке. Сапфир вспыхнул ярким синим светом. Через несколько мгновений она выпрямила посох и оперлась на него. — Он полностью забудет эту ночь и проснется с чувством, будто выпил лишнего. Я предлагаю снять с него путы и оставить посреди одного из проходов. Кто бы его ни нашел, подумает, что он прибрел туда пьяным.

Она шагнула вперед, протягивая мне руку:

— Привет, кстати, я Джейда.

Я пожала ее руку, все еще немного оглушенная всей этой ситуацией:

— Здравствуй. Я Эйсира.

Она улыбнулась:

— Я знаю. Я так много о тебе слышала. Мы с Вандером знаем друг друга с семи лет. Или с восьми? — Она посмотрела на него, ожидая ответа.

— С семи. Наш первый год обучения, — пояснил он.

— Точно. Ну, не стой зазря, Вандер. Оттащи этого молодого человека в проход.

Он коротко вздохнул, бросил на меня настороженный взгляд, но развязал узлы, связывавшие Биста, и протянул мне веревку. Я подхватила свой меч и пошла вслед за ним и Джейдой, пока он волок Биста в проход, где мы сражались и где все еще были разбросаны книги. Я подхватила свой кинжал, чтобы это не могло повернуться против меня. Вандер стоял выпрямившись, и грусть вместе со стыдом в его глазах ощущались как вонзенный мне в грудь нож.