Единственной причиной, по которой я смогла оставить его одного, было то, что завтра нас ждало задание по ликвидации Дрейвина Нокса, и он бы его не пропустил. А поскольку существовал шанс, что это моя последняя ночь в живых, я пообещала Селин и самой себе, что пойду и оторвусь.

Главная улица была забита народом. Когда мы добрались до «Ночного колпака», нас встретила очередь на вход. К счастью, долго стоять не пришлось. Сегодня Селин жирно подвела глаза тёмным колем и заплела волосы в косы и жгуты, совсем как в тот первый день, когда я её встретила. Её слоново-белый топ спускался с одного плеча и имел глубокий вырез на спине, демонстрируя мышцы, но её татуировка ЛОА была прикрыта. Потребовалось лишь пару взмахов ресницами, несколько комплиментов и хихиканье с её стороны, чтобы вышибала быстро пропустил нас внутрь, и мы втащили Тэйвина и Шэдоухоука за собой.

Музыка гремела, люди притопывали ногами в такт. В воздухе висело облако едкого сигарного дыма. С примитивных круглых люстр время от времени капал воск.

Едва мы переступили порог, как у Селин во рту уже оказалась сигарета:

— Фэлкон сегодня нет рядом, чтобы сказать мне «нет», — хихикнула она и выпустила струйку дыма.

Шэдоухоук взял у неё сигарету и сам сделал затяжку. Я плохо его знала, но была благодарна за то, что она переключилась с Биста. Во многих отношениях он был полной противоположностью Биста: более тёмные волосы, оливковая кожа, шире в плечах, молчаливый и не козёл. Мне казалось любопытным, что её могут привлекать два совершенно разных типа мужчин.

Мы повесили свои мечи на крючки на стене для оружия — рядом с несколькими посохами магов, двуручными мечами воинов, парой топоров и одним луком с колчаном стрел. Селин сказала, что на стене лежат чары, не позволяющие ворам забрать чужие клинки или посохи. Я не знала, как именно магия распознаёт владельцев, но доверилась ей.

Тэйвин взял меня за руку, а я держала Селин, пока он вёл нас сквозь толпу к барной стойке. В нос ударил запах выдохшегося эля. Здесь собрались люди самых разных возрастов: от совсем молодых ребят до стариков с белыми волосами и серыми бородами. Большинство пожилых мужчин и женщин сидели за игорными столами, бросали кости и двигали монеты, пока молодёжь кружилась и танцевала перед музыкантами. Это напоминало мне длинный дом у меня на родине.

Перед нами остановилась подавальщица. В её ушах болтались большие золотые кольца, а пышная грудь наполовину вываливалась из тесного платья:

— Что вам налить, милые?

— Мне пинту эля, — ответил Тэйвин.

— Мне два шота виски, — сказала Селин.

— Эль, — добавил Шэдоухоук.

Ни один из этих напитков меня особо не привлекал, и я окинула взглядом меню на стене за её спиной. Эль, виски или медовуха. Разнообразия маловато.

— Ни один из этих напитков не зачарован, правда?

Тэйвин хмыкнул:

— Только не здесь. Не переживай, Эйсира. На этот раз тебе не понадобится Вандер, чтобы выносить тебя отсюда.

Я закатила глаза, но улыбнулась:

— В таком случае, можно мне полпинты медовухи, пожалуйста? — Она была хотя бы слаще эля.

— Сейчас будет.

С напитками в руках мы нашли свободный столик. Всего через пару минут Тэйвин вытащил меня на танцпол вслед за Селин и Шэдоухоуком. Я хихикала, когда он кружил меня. Когда между вами только дружба, расслабиться и двигаться под музыку проще простого. Я не думала о том, где находятся его руки или что у него на уме. Мы сцепились локтями под задорный мотив и скакали по кругу, хохоча на протяжении всей песни.

Я старалась не думать о Кейсе, но наша последняя встреча не давала мне покоя. Я ушла, разозлившись на него. Зачем ему потребовалось срывать узел с шеи Вандера? Потеряв мать, я не хотела оставаться в плохих отношениях ни с кем, кто мне дорог. Мне не следовало уходить, не поговорив с ним нормально ещё раз.

Вандер тоже тяжким грузом лежал у меня на душе, но я уже умоляла его остаться. Что ещё я могла сделать?

Мы с Тэйвином вернулись за наш столик, оставив тех двоих на танцполе — они уже самозабвенно целовались, впившись друг в друга. Музыка всё ещё гремела, но ритм изменился: барабанов стало меньше, а мелодичного пения — больше. Тэйвин закинул ноги на соседнее сиденье и отпил эля:

— Поскольку завтра мы можем сдохнуть, у меня есть признание.

Сердце у меня ёкнуло, и я быстро взяла свой напиток. Я надеялась, что это никак не связано со мной. Мужских драм мне и так хватало.

— Какое?

— Я спал с наставницей Селин.

Я выплюнула медовуху: половина брызнула на стол, а вторая половина вылилась обратно в кружку, после чего я мгновенно прижала ладонь к губам. Я вытаращилась на него, пристально вглядываясь в его лицо. Моя реакция его явно позабавила. Я прокашлялась и вытерла губы:

— Я правильно тебя услышала?

Он запрокинул голову и расхохотался:

— Похоже, у неё слабость к книжным червям из учёных. Хотя я и не состоял в гильдии учёных, у меня всё равно есть этот вид. Это семейное.

— С наставницей Селин? — Я не могла представить их двоих даже просто разговаривающими, не говоря уже о постели, хотя мне и не хотелось этого представлять. Я подалась вперёд и прошептала: — С Фэлкон?

— Именно. Её настоящее имя — Ингрид.

Я смотрела на него добрых секунд десять, пытаясь понять, шутит он или нет. Похоже, не шутил.

— И что, у вас отношения или…

— Да не, это случалось пару раз, но как только она наедалась мной, мы возвращались к делу, и она выставляла меня за дверь. Хотя иногда, когда она устраивает нам с Селин спарринг, она строила мне глазки.

Я засмеялась:

— Глазки?

— Ты понимаешь, о чём я. Вандер всё время строит тебе эти глазки. Этот взгляд издалека в стиле «я хочу тебя».

— Ничего он не строит.

Он усмехнулся:

— Ты либо слепая, либо врёшь.

— В любом случае, — протянула я. — Тебя задевает то, что она выставляет тебя?

Он усмехнулся. Широко. И сделал ещё один глоток:

— Задевает? Я могу спать со старшей женщиной, когда она этого хочет. Я беру всё, что могу получить. Для меня в академии попытки зацепить девчонок были настоящим кошмаром. Я ведь не твой лихой, классически красивый мужик. Ты даже напиток выплюнула от шока. Признай это.

Бедный Тэйвин.

— Дело не в том, что я не верила, будто ты можешь понравиться девушке. Ты красивый, думаешь ты так или нет, и милый, и ты в ЛОА. Это делает тебя привлекательным. Я просто думала, что это будет другая ученица, а не Ингрид.

Он так и расцвёл от комплиментов:

— Если честно, я был удивлён не меньше твоего.

Смех закипел у меня в груди. Я прижала ладонь к губам, пытаясь его сдержать. Не знала, почему мне это показалось таким смешным:

— А Селин знает?

Он покачал головой и бросил взгляд на неё — она всё ещё танцевала со своим партнёром:

— Нет, и ты ей тоже не говори. Селин ускользает с ШЭ, а я проскальзываю внутрь.

Я хихикнула, представив эту картину. Я мурлыкала под нос мотивчик и покачивалась на стуле с глупой улыбкой. Щеки тоже потеплели. Я заглянула в свою кружку и вскинула брови. Она была почти пуста.

— ШЭ?

— Нам не положено использовать эти имена, и я не знаю его настоящего имени. Он никогда мне не говорил.

— Его зовут Кэмден. Она зовёт его Кэмми, когда его нет рядом. — Мы оба прыснули, словно это был наш общий секрет.

Я оглядела помещение. Несколько человек в шалфейно-зелёных мантиях из гильдии учёных собрались за столиком в углу. Два стола были забиты магами в фиолетовом. Горстка воинов — в своих золотисто-белых форменных туниках. Все остальные были одеты в гражданское. Некоторые, должно быть, ушли из гильдий на покой или просто были без формы, а кто-то имел происхождение дукаев, но не обладал способностями и был отобран для других работ в городе. Некоторые могли быть даже людьми, которым разрешили работать внутри Найтхейвена.

— Я впервые поцеловалась пару дней назад, — вздохнула я, допивая остатки мёда. Я с глухим стуком поставила кружку. — Не с тем, о ком ты думаешь. Мы пересеклись с человеком, за которого я вышла бы замуж, если бы меня не отобрали. — Тоска по Вандеру пересилила мою вину за то, что я отказала Кейсу. Я хотела, чтобы он был здесь. Желание было настолько сильным, что оно скреблось и извивалось внутри, стремясь вернуться к нему. Это постоянное притяжение, требовавшее быть рядом с Вандером, заставляло меня чувствовать себя незащищённой и уязвимой. Словно какая-то потусторонняя сила сшивала наши судьбы воедино. Мне пришло в голову — и уже не в первый раз, — что, возможно, боги испытывают нас. Чтобы посмотреть, убьём ли мы друг друга или я спасу его. Были ли мы просто пешками в их игре? Почему я — единственный человек, который не превращается в вампира при укусе, — оказалась в паре с ассасином-вампиром?