— Ваш второй заместитель чрезвычайно похож на вас в этом же возрасте.
Граф не часто использовал при общении с Ал’Беритом довольные нотки в голосе, но в этот раз они прозвучали почти что восхищённо. Фраза и интонация служили прекрасной ширмой для истины. Подобным тот не просто хвалил Аворфиса, а ещё и выражал своё отрицательное мнение по отношению к поведению наместника Аджитанта в настоящем. Более того, углублял негатив суждения, сравнивая с прошлым. И этим демонстрировал упрёк.
Искусством риторики наместник Игниссиса владел безупречно.
Сама баронесса была излишне эмоциональна, а, вследствие, и тороплива для подобных игр красноречия. Она предпочитала философии деятельность. И потому опередила ответ виконта собственным комментарием.
— Сложно представить, что Ал’Берит был таким скучным, — поморщилась демонесса.
Возраст не позволял ей являться свидетельницей дней, которые имел в виду Форксас. Хотя, конечно, она знала достаточно о Хранителе летописей и Главном архивариусе Ада. И не только по личному общению, сформировавшему вполне определённый образ. До ушей Ахриссы не могли не дойти истории с оригинальным сюжетом. И между строк этих рассказов легко улавливалось повествование, как повлияла на Высшего демона близкая связь со сводной сестрой — прославленной нарушительницей установленного порядка.
Пик их интимных отношений длился весьма непродолжительное время. Ашенат проявляла неустойчивость в своих страстях. Но и за этот срок имя Ал’Берита вошло в легенды, как в Аду, так и на Земле. А после, так и оставалось на слуху. Именно с тех пор его репутация резко приобрела нынешние черты, которые, при всей схожести наместника и заместителя, кардинально различали тех.
— Беспристрастным, — поправил Форксас.
Единственное слово сделало акцент на утерянном виконтом качестве, этим ещё больше оскорбляя хозяина замка, хотя на поверхности значился кардинально противоположный смысл. При этом стало и озвучено замечание Ахриссе по её несдержанности и некорректному соблюдению этикета.
И подобному наместница Крудэллиса не обрадовалась.
Поэтому, когда граф покинул общество после ещё трёх не менее примечательных реплик, она сказала:
— По мне, так было бы интереснее, если бы господин Аворфис походил на вас и в нынешнем возрасте.
— Для этого он не так хорошо знал свою мать.
Ашенат не раз возобновляла роман с братом, вскоре поддаваясь новому увлечению. Но при такой ветрености в отношениях способствовала возвышению Ал’Берита. И умело прикрывала его тылы. Однако сколь неистово она проявляла в этом редкое для себя постоянство, столь же усердно начала и разрушать положение виконта. Вмешательство стало столь ярким, что почти молниеносно сделало родственников и любовников непримиримыми врагами… Второй заместитель появился же на свет незадолго до завершения сих событий, сгубивших легендарную демонессу.
— Для этого он считает достойным примером вас, — усмехнулась Ахрисса, намекая, что Ал’Берит перенял достаточно черт характера от сводной сестры.
— У него рассудительная избранница и нет существенных причин в создании причуд.
— При всей ценности правил, удовольствие приносят отступления и исключения. Это достаточное основание для совершения любых шалостей, — не согласилась она с возражением.
— Даже прочувствовав вкус, он своему умению держать последствия таких проделок под контролем предпочтёт отказ от оных.
Повелитель Аджитанта свободно говорил о весьма откровенных, пусть и не тайных, вещах равнодушным голосом. Как будто замечание графа о беспристрастности заставило его прямолинейно заявить об обладании им этим свойством. Однако впечатление нарушил не особо сдерживаемый смешок под конец фразы. Он даже напоказ повернулся в сторону, стоявшего на отдалении, племянника, словно оценивал, насколько тот соответствовал только что высказанному мнению. Аворфис, почувствовав пристальный взгляд, взглянул на обсуждающих его персону демонов. Слов тот, конечно, не слышал. Но внимание к нему говорило само за себя. Ал’Берит же не стал менять направление взора, и барон предпочёл продолжить свой собственный разговор. При этом умело делая вид, что подобная заинтересованность осталась им незамеченной.
— Его спокойствие только усиливает желание поиграть, — с неким азартом заметила Ахрисса.
Однако виконт предпочёл завершить разговор на эту тему. И новую начинать не хотел. А потому, давая баронессе возможность произнести любезные слова и покинуть этот приём, лишь согласно улыбнулся в ответ, переводя взгляд с племянника на собеседницу… И всё же от неё не укрылось, что во время такого простого и быстрого движения тот вновь вскользь взглянул и на человека, обсуждающую что-то с одним из гостей.
В этот вечер наместник Аджитанта уделял общению со своим первым заместителем не больше внимания, чем обычно. Однако его глаза значительно чаще не выпускали ту из поля зрения.
Любопытство к Аворфису тут же отошло на второй план. Этот факт заинтриговал её больше. Ахрисса интуитивно почувствовала грандиозность обстоятельства. И желание самостоятельно раскрыть подоплёку такого поведения возобладало над ней. Поэтому она смиренно попрощалась с хозяином замка, но уходить из зала не собиралась. Хитрая демонесса подошла ко второму заместителю наместника Аджитанта и, прибегая к элементарной уловке, заставила того завязать с ней беседу.
Начало столь простого на первый взгляд обмена фразами всего лишь соответствовало этикету. Однако позволило ей не только задержаться на вечере для наблюдения за дальнейшими действиями Ал’Берита, но и усыпляло бдительность того. Ведь он видел интерес к игре с Аворфисом. Так что поступок прекрасно согласовывался с представлениями виконта об её вероятных планах… которые она параллельно основному стремлению и начала осуществлять.
Граф Форксас, стремящийся к совершенству в риторике, мог быть сколь угодно не доволен тем, как баронесса управлялась со словами. Ахрисса превосходно владела иным искусством. Настолько умело, что мастерски оставляла его тайной для окружающих. Красноречие ей и не требовалось.
Несмотря на прошлую отстранённость и произошедшее в кабинете наместника Аджитанта в день её возвращения с Земли, между ней и Ал’Беритом за последние дни вновь установились достаточно близкие отношения. Поэтому скуку вечера скрашивало лишь ожидание, что по завершении приёма, она задержалась бы в замке. И, пусть поводом для подобного являлись совсем не деловые вопросы, возможным становился и разговор о поездке в Питомник… в котором ей хотелось упомянуть и про нюансы пищи переселенцев. Поэтому, хотя гости и расходились, Лея вовсе не стремилась прощаться с виконтом и делала вид, что увлечена разговором с одним из присутствующих. Это привело к результатам. Повелитель покинул компанию Ахриссы и подошёл сам. Собеседник первого заместителя тут же воспользовался ситуаций, чтобы закончить нудную беседу и покинуть зал.
— Нынче вы никуда не спешите, госпожа Пелагея, — смешливо произнёс виконт.
Замечание несколько смутило молодую женщину, и всё же ей удалось это скрыть. Она даже словно бы ненароком посмотрела на свои часы, на которые до этого старательно не переводила взгляд весь вечер.
«Ай-яй! Как же это я так потерялась? — прозвучала в голове Леи ироничная мысль, прежде чем ту заменила другая. — А как ещё я должна дать понять, что мне хочется остаться?».
К сожалению, роман с демоном был таков, что напрямую озвучивать подобное мешали гордость и страх открытой насмешки. Ал’Берит же ничего и не менял в этом вопросе, быть может, чтобы периодически наслаждаться чудесами её артистизма.
— А вот время неумолимо бежит вперёд, Ваше превосходительство, — ответила она, создавая предположение, что приём показался ей весьма занятным.
При этих словах на лице демона вроде не дрогнул и ни один мускул, но его выражение, несмотря на лёгкую улыбку, резко перестало казаться Лее приветливым. Ей даже пришлось несколько крепче сжать веер, ибо пальцы, хотя сознанию и думалось, что она не успела испугаться, задрожали. Но это движение было совершено зря. Оно лишь больше привлекло внимание повелителя. Тот выразительно посмотрел на её руки, а затем ненадолго взял ладони в свои и тихо произнёс: