Тщательно вытирая руки, Распутин обернулся к Булгакову. Тот стоял, чуть приоткрыв рот, мыслями путешествуя по неведомым закоулкам кинематографии, дверь в которую приоткрыл Гр
“Как же его сюда занесло? – метался вопрос в его голове. – В сентябре 1916-го отозванный с фронта, еще не будучи писателем, Булгаков получил назначение в земскую больницу Смоленской губернии и до самой революции должен безвылазно находиться там, писать свои первые рассказы. Что за выверты истории?”
– Знаете, Георгий Ефимович, – вынырнул из глубин своего воображения Булгаков, – только эти слова… Даже одна вами поданная идея стоила того, чтобы откликнуться на письмо и приехать сюда.
– Что за письмо? – живо поинтересовался Распутин, физически страдая от бесплодных попыток разгадать ребус появления врача-писателя в этой глуши.
– А, так, безделица, – махнул небрежно рукой Булгаков, – вы лучше расскажите про вашу задумку с мёдом. Уверен, после рассказа о возможности синематографа, меня подстерегают новые факты об этом известном продукте.
Душа Распутина застонала, но делать было нечего. Настаивать на описании письма невежливо и подозрительно.
– С мёдом всё просто, – вздохнул он, заглядывая в булгаковский туесок и прикидывая вес содержимого, – кислотно-щелочной pH-баланс меда составляет 3,2–4,5. При нанесении на раны такая среда способствует высвобождению кислорода и снижает присутствие веществ, называемых протеазами, нарушающими процесс заживления ран. Гиперосмолярность мёда негативно действует на микроорганизмы. Сахар, естественным образом присутствующий в меде, создаёт так называемый осмотический эффект – вытягивает воду из поврежденных тканей. Это уменьшает отек и способствует притоку лимфы. Обладая антибактериальными свойствами, мёд не только предотвращает рост опасных микроорганизмов, но и сохраняет среду влажной, что благоприятствует процессам заживления раны. Имеются заключения, что отмершая кожа, гангренозная и некротическая ткань быстро заменяются молодой, грануляционной, с последующей эпителизацией.
– Простите, – перебил Распутина аптекарь, – чьи заключения имеются?
“Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу, – досадливо скривился Григорий, – не скажешь ведь, что в 2018-м читал выдержки из "Международного журнала клинической практики" /"IJCP"/ о том, что с 1967 по 2011 годы британские медики из Университета Уэльса провели 18 исследований и констатировали реальную помощь мёда при заживлении хирургических ран. Опять вилять и выкручиваться!”
– Описаний клинических опытов в Европе и в Америке было настолько много, – отмахнулся Распутин, – что я не видел смысла их запоминать. Любой может повторить эксперименты – результат будет тот же. Испытания проводились от одного месяца до двух лет на пациентах с запущенными формами патологии. Исследовались раны самой разнообразной этиологии – от абсцессов и фурункулов до гангрены, язвы при серповидно-клеточной анемии, венозные, диабетические, трофические, послеоперационные и другие. Микробиологические исследования смывов от ран показали, что они становились стерильными в течение недели. Во время лечения трудно заживающих ран повязками с медом некротические и гангренозные ткани легко и безболезненно удалялись в течение 2–4 дней. Окружающий отек спадал достаточно быстро, язвы подсыхали, зловонный запах устранялся, нормализовался кровоток.
Аптекарь с Булгаковым заглянули в туесок и стали разглядывать мёд, будто увидели нечто уникальное.
– При применении мёда требуется минимум хирургической обработки раны. В дополнение ко всему, повязки с медом особым образом контактируют с раневой поверхностью, предотвращая присыхание, и снимаются безболезненно. Когда мед используется в качестве мази, вся «грязь» удаляется с повязкой, оставляя чистую рану. В отличие от ряда антисептиков, мед не вызывает повреждения тканей, что способствует быстрому процессу заживления.
– И как его применять?
– Накладывать непосредственно на рану или на марлевую основу. Количество определяется приблизительно – оно зависит от объема жидкости, выделяющейся из раны. При большом выделении активность свойств мёда на рану будет снижена, поэтому смена повязок – более частая. Если в ране протекают острые патологические процессы, в первое время повязки могут меняться 2–3 раза в день.
– Складно рассказали, Георгий Ефимович, – удивился Булгаков, привычно орудуя с завязками халата. – Будто снова на лекции побывал. Ну-с, с чего начнём?
– Послеоперационный осмотр.
– Вы и оперировали тут?
– Только-только перед вашим приходом закончил…
– Извольте!
– Сейчас моя главная задача, – полностью успокоившись, вещал Распутин, пробуя мёд на тягучесть, – предупредить развитие осложнений после ранений. А они обязательно возникнут, если просто наложить повязку и отправить раненого в госпиталь, прекрасно зная, что квалифицированная медицинская помощь будет ему оказана в лучшем случае через сутки. За это время в ране, особенно при повреждении сосудов, произойдут необратимые изменения. Раненый останется инвалидом или погибнет. А тут, буквально на поле боя, есть прекрасная возможность не допустить этого. В самой операции ничего революционного нет. Положительный эффект достигается достаточно широким рассечением входного и выходного отверстий, удалением содержимого раневого канала и нежизнеспособных тканей, хорошим гемостазом, полноценным дренированием раны. С учетом особенностей огнестрельной раны, а именно – наличия зоны вторичного некроза, первичный шов после хирургической обработки раны не накладывают. В результате операции образуется одна, либо несколько больших зияющих ран, которые должны быть заполнены бактерицидными материалами, обладающими дренажной функцией. Наиболее простым способом заполнения раны является введение в нее марлевых салфеток в виде “фитилей”, смоченных антисептическими растворами, или использование водорастворимых мазей.
– Для этого я вам и потребовался, – понимающе кивнул аптекарь, – какие конкретно медикаменты нужны в первую очередь?
– Кроме стандартного набора оперирующего хирурга, обезболивающих, жаропонижающих, антигистаминных, я бы не отказался от сульфаниламида – он синтезирован в 1908 году в Германии, как краситель ткани. Годом позже открыта его повышенная активность против стрептококков. При смешивании с мёдом сульфаниламид удваивает свою эффективность… Таким образом, объединив народную медицину с фармацевтикой, получим любопытный синергетический эффект…
– Простите, Георгий Ефимович, – перебил Распутина Булгаков, – но вы говорите так, словно уже работали с этим препаратом, о котором я представления не имею, проводили клинические испытания или даже назначали лечение…
– Уважаемый Михаил Афанасьевич, – Распутин еще раз церемонно поклонился, – когда я не могу удовлетворить ваше любопытство, разрешите мне отвечать краткой дипломатической фразой “без комментариев”.
– Извольте, но этим Вы меня интригуете всё больше.
– Никаких интриг, коллега. Только щепетильное отношение к собственному обещанию не разбрасываться чужими секретами. Надеюсь, вы меня понимаете?
– Глядя на ваш мундир капитана кайзеровской гвардии, вполне.
– Тогда предлагаю оставить господина химика наедине с химией, а вас приглашаю на перевязку.
Приглашение реализовать не удалось. Примчался дозорный казак на взмыленной лошади и принёс терзающее ухо сообщение – “Германцы”.
– Где? Какими силами? – встрепенувшись, спросил Распутин, переводя организм в боевое состояние.
– Идут со стороны Либавы. Два эскадрона – точно. Может ещё есть – не видели. С одной стороны – болото, с другой – глухой, заснеженный бор. Одна у них дорожка – мимо нас и повернуть вдоль берега…
– Как скоро будут здесь?
– Идут сторожко, не спеша. Полчаса, может…
– Тогда вот что, станичники, слушай боевой приказ. Подобраться, пошуметь, пострелять, заставить остановиться, но в бой не ввязываться. Наскочили-отбежали. Нам требуется хоть немного времени. Сдюжите?