Варя уже все подписала. Теперь вот… моя очередь.

Просто подмахиваю рукой там, где надо, игнорируя мысли.

Опухшие руки ноют. Я будто месил ими стены из кирпичей, так долго лупил грушу. И сегодня буду лупить, и завтра… Потом, может быть, пойду и сорву зло на ком-то, кто провинится. Как назло, сука, никто не опасается накосячить. Будто чувствуют, что Калаша лучше сейчас не злить.

Поэтому мне остается только держать ручку в разбарабаненном кулаке и ставить подписи так, что можно порвать бумагу!

— Все, надеюсь?

— Да.

Помощник юриста расторопно подбирает все бумаги. Остаюсь один на один со своим человеком. Тот начинает давать расклад по финансам, я киваю.

— Есть нюанс. Варвара Калашникова хочет взять кредит. Пока вы еще в браке… Вам следует знать.

— Не понял, нахуя ей кредиты?! Я бабла ей обещал немерено. Ты поинтересовался, Миха?

— Поинтересовался, разумеется.

Михеев сейчас как связующее звено, мы улаживаем дела по разводу через него, лично не контактируем.

— Ну и что сказала? Не томи!

— Варвара намерена вернуть вам до развода денежные средства, которые вы вкладывали в ее бизнес. Говорит, не хочет быть вам обязанной. И подарки… Ювелирка. Тоже вернуть намерена. Передала сегодня. Посмотрите?!

Я был спокоен до этого момента.

Сука, пережил, когда она обручальным кольцом в лицо мне швырнула! Но когда увидел коробку со сложенным барахлишком, со всеми цацками, меня накрыло. Я же от всей души… Вот это… Не из расчета подмазаться или как-то… Вот это… Точно все от души! И если я в чем-то разбираюсь, то это в золоте и украшениях, и каждое… каждое выбирал не просто так! Это было от души! И ей все нравилось!

Так зачем мне плевать в лицо вот так?! ЗАЧЕМ?!

— А давай. От меня там согласие или что?

— Предупреждаю…

— Ага. Давай. Какие бумаги ей вернуть надо? Вот это? — сгребаю в охапку. — Отвезу!

Еду один. К закрытию шоколадной лавки Вари.

Никого собой не взял.

Знаю, охрана скользит на расстоянии. Незаметно. Но еду один… Мне сейчас никто не нужен. На соседнем сиденье — коробка с подарками, которые Варя хочет вернуть, и бумаги.

Хотел взять с собой, но в лавку влетаю с пустыми руками.

Только претензии горят…

— Какого хрена ты швыряешь подарки мне в лицо?! — выпаливаю с порога.

— Ой! Мы закрываемся… — лопочет девица за прилавком, аж присев от страха.

— Это ко мне, Аня. Иди, я закрою, — касается плеча девушки Варя.

Ух, какая… В платье этом… Передник еще фирменный.

В своем шоколадном королевстве она смотрится на удивление ладно. Вписывается словом… И я ею гордился. По-настоящему. Тем, что не тупо соска и тем, что своими мозгами раскидывает. Ведь этот бизнес — чисто ее идея, стремление и все прочее…

Теперь вот дышать не могу, как подгорает от того, что у нее до сих пор все красиво, чинно и, сука, в шоколаде и без меня!

— Поговорим?! — сжимаю столешницу прилавка так, что она трещит под моими пальцами. — Объяснений требую!

— Поговорим, — соглашается Варя, не отведя взгляд. — Присаживайся… — показывает на один из столиков. — Я пока закрою, чтобы не вошли случайные поздние посетители.

Варя

Мирон здесь. Передо мной!

Что ж..

Моя уловка сработала.

Я хотела увидеться с Мироном. Не знаю, зачем… Вернее, знаю!

То ли эмоции улеглись за это время, то ли я… я окончательно поняла, что во многом была не права.

Зря обидела его в некоторых моментах.

Может быть, банально соскучилась!

Или просто совесть не дает покоя.

И пусть обманывал меня именно Мирон, пусть несправедливо, что именно меня совесть волнует. Но ничего поделать с этим не могу.

Есть слова, которые нельзя было говорить. Я сказала их от злости и несправедливости.

Не хочу, чтобы они висели между нами.

Нужно расстаться красиво. Так я себе говорила и убеждала, что именно в этом причина, почему я хочу с ним увидеться..

Но вот Мирон здесь, и мое сердце трепыхается в груди, как ненормальное, при виде этого злого бугая.

Он, кажется, еще и дрался до крови или бил кого-то.

Руки распухшие. Так сильно кулаки сжимает, что зажившая корочка на одном из них треснула, и кровь стекает на белую столешницу, а он этого будто не замечает, смотрит прямо перед собой.

Но ничего не видит.

Я закрываю заведение изнутри.

Жалюзи опущены. Двери закрыты. Никто не войдет..

Притушила свет.

Столиков у меня немного… Просто для любителей перекусить лакомством прямо здесь и сейчас.

Плюс недавно появилась одна идея, которую я реализовала.

Не спешу. Мне нужно спокойствие.

Мирон ждет мрачной, застывшей фигурой.

Слишком мрачный для моего заведения и слишком воинственный.

Смотрится жутко за столиком, который на фоне него кажется игрушечным.

— Попробуешь? — ставлю на стол перед Мироном небольшую чашку и рядом опускаю папку с бумагами.

Сажусь напротив.

— Это что? — напрягается.

— Горячий шоколад. Горький. Называется «Черный Барон». Вот… — показываю пальцем строчку в меню, лежащее на столе. — Новинка. Горький шоколад. С перцем и солью.

Едва не ляпнула, что смиксовала именно такое сочетание, в котором полно пряностей, думая о тебе, Мирон.

Губы Калашникова дергаются.

— И что?

— Ничего. Хочешь, попробуй? Не хочешь, не пробуй. Все просто.

— Я о другом поговорить пришел. Не шоколады пить!

— Значит, не хочешь. Недостаточно серьезно для такого, как ты?

— Не понял. Что за предъявы такие?! — бесится и сдерживается с трудом.

Может быть, зря я все это затеяла.

— Ничего. Просто я твоей жизни хлебнула. Не просила, но пришлось… А ты… Ты вот даже мой новый шоколад не хочешь попробовать!

Мирон медленно моргает. До него не доходит. Честно говоря, я сама не понимаю. Идея показалась блеск, но я ошиблась. Идея просто дерьмовая, и я уже не помню, в чем была суть и соль…

— Ты меня на дегустацию, что ли, пригласила? Я о серьезных делах пришел говорить!

— О делах в этой папке! — двигаю к нему пальцем.

Тянусь к кружке с шоколадом, не глядя, и неожиданно встречаюсь с мужскими пальцами.

Оказывается, Мирон тоже решил потянуться к кружке.

Отдергиваю, но уже слишком поздно.

Мирон сгреб мою кисть в охапку и зажал. Левой рукой раскрывает папку, застыв над ней…

Вздрогнул всем телом, не отрывая взгляда.

— Это… — сипит хрипло-хрипло.

— Это самый четкий снимок, который получился. Снимок нашего ребенка, — голос дрожит. — Я бы не избавилась от малыша. Просто сказала так со зла. Ни за что бы не избавилась!

Пальцы немеют от того, как сильно их сжимает Мирон.

— И это не мальчик, как ты хотел. Это девочка, — выдыхаю.

Варя

Может быть, Мирону вообще знать не стоило! Или ему уже неинтересно!

И, скорее всего, эта новость его разозлит. Да, разозлит…

Кажется, я права. Мирон похрустывает челюстями. Смотрит на снимок, не шелохнувшись, и хрустит челюстями.

Зря я это затеяла.

Очень-очень зря.

Вроде бы получила свое — развод желаемый, зачем потянула Мирона за ниточки и вывела из себя, будто знала, чем задеть!

Конечно, знала. Я могу упрекнуть Мирона в неверности, во лжи, в обмане, но не могу сказать, что он жмот, скупердяй, не могу сказать, что он обо мне не не заботился.

Даже будучи на зоне, он всегда помогал решать вопросы, и я в браке с ним наступила новая светлая полоса моей жизни, поэтому я ему так безоговорочно верила и считала лучшим из мужчин, который способен позаботиться и помочь своей любимой, даже находясь за тысячу километров вдали…

— Зачем? — выдыхает Мирон. — Сказала. Зачем?

Поднимает взгляд, слишком темный и клокочущий…

Зря я пригасила свет, ой, зря… Мирон в темноте смотрится будто демон, явившийся по мою душу.