Его глаза блеснули интересом.

— Я всегда не против. Что за дело?

Я взяла лист бумаги и уголь, чернила в замке давно высохли, и начала рисовать. Схему подвала. Печь. Трубы, идущие вдоль стен.

— Я хочу сделать отопление для всего замка, — объявила. — Не камины, а настоящее, чтобы во всех комнатах было тепло.

Артем смотрел на мои каракули, и его ухмылка медленно таяла, сменяясь сосредоточенным вниманием.

— И как вы это собрались делать?

Я объяснила. Про печь в подвале. Про глиняные трубы. Про нагрев стен. Я говорила быстро, увлеченно, боясь, что он сходу назовет меня сумасшедшей.

Но он не перебивал. Слушал, вникал. Когда я закончила, он долго молчал, разглядывая схему.

— Глина… — наконец произнес он. — Это возможно. У нас на реке пласты хорошей глины, жирной. Гончары из деревни брали. А печь… — он почесал затылок. — Кузницу восстановить нужно. Без кузнеца тут не обойтись. Но дядя Яков в деревне еще руки помнит. Он мне топоры правит.

— Значит, сможет помочь с печью и с обжигом труб? — уточнила, чувствуя, как надежда разгорается внутри.

— С печью — наверное. А вот трубы… — он скептически хмыкнул. — Это ж их сколько нужно? И как их обжигать, чтобы не трескались? Дело хитрое.

— Мы научимся, — сказала с упрямством, которого сама от себя не ожидала. — Методом проб и ошибок. Я заплачу за материалы, за работу. И за твою помощь в организации всего этого. Ты знаешь лес, знаешь, где брать глину, знаешь людей в деревне. Ты будешь моим… управляющим по этим работам.

Артем поднял на меня взгляд. В его глазах читался интерес. Вызов его принят.

— Управляющим, говорите? — он усмехнулся. — Звучит солидно. А что Марта на это скажет? Она тут главной себя считает.

— Марта будет заниматься замком, — отрезала. — А ты его спасением. И, возможно, спасением всей долины. Потому что если здесь станет тепло, мы сможем наладить жизнь. Выращивать овощи в отапливаемых оранжереях, например.

Я увидела, как в его глазах загорелся настоящий, живой огонь. Не только от предложения заработка, а от самой идеи. От возможности что-то изменить.

— Ладно, — тяжело вздохнул он, поднимаясь. — Рубить лес и копать глину я умею. С людьми договориться тоже. Давайте попробуем. Но предупреждаю, дело это долгое и трудное.

— Я никуда не спешу, — улыбнулась. — Главное начать.

После его ухода я осталась сидеть у камина, глядя на пляшущие языки пламени.

Впереди была гигантская работа. Нужно было найти мастеров, организовать доставку материалов, координировать работы. Но у меня появился союзник. Человек дела. И появилась цель.

Я подошла к окну. Снег валил с прежней силой, занося следы Артема. Но теперь эта белая пелена не казалась мне безнадежной. В ней был вызов. И я была готова его принять. Впервые с тех пор, как я очнулась в этом теле, я чувствовала не растерянность и страх, а азарт. И это было куда лучше.

Следующие несколько дней пролетели в лихорадочной активности.

Артем оказался не просто лесником, но и блестящим организатором. Он вернулся из деревни с двумя крепкими парнями, сыновьями того самого дяди Якова-кузнеца, и они с энтузиазмом принялись за расчистку и ремонт старой кузницы. Звон молотов и шипение раскаленного металла стали первыми жизнеутверждающими звуками в замке после долгого застоя.

Слуги, похоже, смирились с новыми порядками. Марта больше не бросала на меня открыто враждебных взглядов, а занималась своими прямыми обязанностями, распределяла работу по замку, следила за запасами. Правда, делала она это с таким видом, будто каждую минуту ждала моего провала.

Ульяна готовила, Эдгар выполнял поручения, хотя и с неизменной жалкой улыбкой. Но напряжение продолжало витать в воздухе.

Груня так и ходила за мной по пятам, словно тень. Ее напряженность была другого рода, она искренне беспокоилась. Особенно сегодня утром.

Я проснулась с противным, кислым привкусом во рту и легким подташниванием.

Сначала списала на остатки вчерашнего ужина, но когда запах жареной овсянки, доносившийся с кухни, заставил меня побежать к умывальнику, все стало ясно.

«Так-так, - подумала, ополаскивая лицо ледяной водой. - Значит, начинается».

Груня, заставшая меня в таком состоянии, чуть не подпрыгнула от ужаса.

— Миледи! Вам плохо? Это они! Они вас отравили! Я сейчас Марту…

— Успокойся, Груня, — перебила я ее, с трудом сглатывая комок в горле. — Никто меня не травил. Это… обычное дело в моем положении.

Она смотрела на меня круглыми глазами, пока мое объяснение не дошло до нее. Щеки ее залились румянцем.

— А… понимаю, миледи. Может, чаю с травами? Я знаю, какие помогают.

Я кивнула, чувствуя слабость. Беременность. Теперь это было физическая реальность. От этого становилось и страшно, и… странно спокойно. Во мне была жизнь. И ради нее точно стоило бороться.

Чай с мятой и имбирем, принесенный Груней, немного облегчил состояние. Я заставила себя съесть кусок черствого хлеба и спустилась вниз, решив не поддаваться недомоганию.

Во дворе кипела работа. Артем и его помощники уже растапливали горн в отремонтированной кузнице. Рядом, под навесом, лежала первая партия длинных, грубо отесанных деревянных болванок - будущие формы для глиняных труб.

— Хозяйка! — Артем, закопченный и довольный, подошел ко мне, вытирая руки о кожаную передник. — С горном разобрались. Сегодня начнем экспериментировать с глиной. Привезли первую партию, попробуем слепить и обжечь пробный экземпляр.

— Отлично, — сказала, стараясь не обращать внимания на новый приступ тошноты от запаха гари.

— Как с доставкой? Где берете глину?

— В полуверсте отсюда, у излучины реки, — пояснил он. — Пласт хороший. Но вот проблема… — он почесал затылок. — Таскать ее в корзинах долго и тяжело. Лошади у меня одной мало, а сани не для такого груза. Да и припасы из города нужно завозить. Соль, муку, инструменты какие… Ваш дворецкий говорил, что запасы на исходе.

Новая проблема. Логистика. Без надежного транспорта и четких маршрутов все наши начинания захлебнутся. Нужна была повозка. Или несколько. И лошади.

— Эдгар! — позвала я.

Дворецкий, копошившийся у поленницы, тут же подбежал, засеменив.

— Миледи?

— В замке когда-то должны были быть повозки? Телеги? Сани грузовые?

Эдгар нахмурился, вспоминая.

— Были, миледи… В старом каретнике. Но все давным-давно сгнило и развалилось. Колеса отвалились, кузова… Да и лошадей нет. Последнюю три года назад продали, еще при старом хозяине.

Каретник. Нужно было проверить.

Я с Артемом и Груней, не отходившей от меня ни на шаг, отправилась в полуразрушенное здание у дальнего конца стены. Картина, открывшаяся нам, была удручающей. Под слоем пыли и паутины действительно прогнивали остовы нескольких повозок и больших саней. Восстановить их было невозможно.

Но мой взгляд упал на груду металла в углу - старые, ржавые обода от колес, металлические скобы, куски кованого железа.

— Артем, — сказала, указывая на эту груду. — Это можно использовать? Переплавить? Сделать новые колеса, хотя бы для одной телеги?

Лесник подошел, пнул сапогом массивный обод.

— Железо есть железо. Переплавить можно. Но это опять время, уголь… И нужен плотник, чтобы спицы и кузов делать. Дело не быстрое.

Время… Его постоянно не хватало. А запасы таяли на глазах.

— Значит, будем делать свою телегу, — решительно заявила. — Но пока она не готова, нужно как-то решать вопрос с доставкой. Нанять в городе?

— Деньги на исходе, миледи, — тихо прошептал Эдгар. — Те, что вы дали леснику на материалы и оплату работникам…

Я сжала переносицу. Финансовая яма. Круг замыкался. Без припасов нет работ. Без работ нет прогресса. Без прогресса нет надежды на доход.

Артем, наблюдавший за моей внутренней борьбой, вдруг хмыкнул.

— Ладно уж. Помогу и тут. У меня есть приятель в Снегороде, извозчик. Договорюсь, чтобы он раз в неделю привозил все необходимое. А расплачиваться будем… — он огляделся. — Дровами. У меня их много. А в городе с дровами всегда туго. Часть на материалы для вас пойдет, часть ему за доставку.