– В смысле вдвое?

– А вы что думали, одни такие умные? – покачал головой Василий. – Другое дело, что вы, идиоты нетерпеливые, попёрли как ледокол на айсберг и засветили подготовку. А мы не сразу это заметили.

– Вы – это кто? – вздохнув, решил уточнить я.

– Мы – это команда корабля. Которую вы в своём плане решили гордо проигнорировать. А зря. Как я понимаю, ждать у вас сил больше нет?

– А чего ждать?

– Ну правильно. Истинные военные, – хмыкнул техник и процитировал старый анекдот про прапорщика: – Чего тут думать, прыгать надо. Да?

– Не двигайся! – Словно подгадав момент, в дверь скользнул Сергей и, приставив шокер к затылку техника, потребовал: – Положи оружие!

– Тихо, тихо… – Словно в глупой комедии про шпионов, за спиной у Сергея появилась рука с револьвером, а следом в ставшую тесной мастерскую шагнул Борода.

– Блин, кто следующий? Давайте соорудим паровозик? – несмотря на серьёзность ситуации, нервно хохотнул я и, опустив руки, запрыгнул на верстак, усевшись поудобнее. Мужики, давайте просто поговорим, а? А то я сейчас гранату уроню…

– Какую гранату? – выглянул из-за плеча Сергея Борода и, увидев подобранную во время разговора железку у меня в руке, развернулся, закрыв дверь. – Так, всё. Заканчиваем цирк!

Выход в новый рейд за топливом проходил в нервной обстановке, даже больше, чем обычно. И упыри что-то чувствовали. Нечто незримо повисшее в воздухе, несущее явную угрозу. Во всяком случае, все шестеро инопланетян постоянно присутствовали среди людей. Кто-то крутился в рубке, кто-то в реакторной, ну а остальные сновали в ангаре, внимательно посматривая на пилотов, усаживающихся в свои машины.

Вот кто ничего в происходящем не понимал, так это последние. Им мы решили пока ничего не говорить о своей задумке, чтобы никто ничего не испортил. Всё равно в нашем плане от них ничего не зависело.

Но дураками они тоже не были и, загружаясь в свои корабли, с недоумением поглядывали вокруг, не понимая, что происходит. Чем, видимо, ещё сильнее нервировали упырей.

Впрочем, и мы не являлись образцами спокойствия, если уж на то пошло. Точно так же нервно озирались, стараясь не упускать упырей из поля зрения и с нетерпением ожидая, когда большая часть чужих окажется в ангаре, но так, чтобы там не было никого из наших.

Не вышло. Стоило пилотам вылететь в космос, как в ангаре остался только один инопланетянин, остальные же окончательно разбрелись по кораблю.

– Козлы… – не выдержав, вздохнул я, откладывая очередную разрезанную балку.

– Чего ты икру мечешь? – подхватывая заготовку, проворчал Василий. – Рано же ещё.

– Да блин… – прекрасно понимая, что техник прав, не сдержался я. – Бесят же!

– А ты не бесись! – хмыкнул в ответ тот. – Такой молодой, а уже нервный. Так к старости совсем поизносишься.

– Что бы ты ещё знал о старости… – покосившись на собеседника, буркнул я, но продолжать тему не стал, взявшись за очередную заготовку.

Да, мы занимались ерундой с точки зрения любого нормального человека, приваривая дополнительные рёбра жёсткости на внутреннюю стенку мастерской. Потому что, после того как оставшиеся члены корабля выслушали наш план, они покрутили пальцем у виска и объявили, что я псих. Поскольку при таком объёмном взрыве мастерскую просто сомнёт вместе с теми, кто в ней укроется. Вот мы и взялись исправлять.

Но что характерно, остальное вопросов у экипажа не вызывало, примерно так они и сами собирались действовать. Когда-нибудь, когда рак на горе свистнет. Или звёзды в созвездии совпадут. В каком-нибудь… Вот потому-то я и торопился, чтобы не стать, как они, выжидающим чего-то статистом, привыкшим ко всему теоретиком. Нет уж…

Примерно в такой обстановке прошёл весь первый день. Как назло, рейд шёл идеально, вообще без каких-либо проблем и накладок. И вроде бы уже даже контейнер с газом занял своё место посреди ангара, а ничего не происходило. Все занимались своими делами, тихо, спокойно.

– Так дальше не пойдёт! – решительно заявил я утром, выкладывая на верстак самопальную подрывную машинку. – Надо что-то делать!

– Давай! – хмуро кивнул сонный Василий.

– Можешь выйти в ангар и станцевать стриптиз, – предложил Сергей, сегодня оторвавшийся от учёбы и решивший остаться с нами в мастерской. – Думаю, упыри точно не пропустят такое!

– Надо, чтобы они все собрались в ангаре. – Бросив злобный взгляд на друга, я задумчиво потёр небритый подбородок, пытаясь придумать выход. – Должно быть что-то такое, что их заинтересует…

– Так я же сказал… – не вовремя решил схохмить Сергей, уже откровенно раздражая.

– Заткнись, а? – нервно вызверился я на него и, заставив себя успокоиться, сел на верстак. – Нормальные идеи будут?

– Агрессия… – неожиданно выдал Василий, задумчиво посмотрев на нас с другом. – Ещё страх, но это они сами внушают окружающим и потом тащатся, впитывая чужие эмоции.

– Что?

– Я говорю, они как-то людям страх внушают и наслаждаются…

– Да нет, раньше что сказал? – перебил я техника. – Про агрессию?

– А… – Василий потёр лицо ладонью, окончательно просыпаясь, и наконец выдал: – Любят драки. Стоит на станции начаться заварушке, они тут как тут, стоят, любуются, гутарят что-то на своём. Если ругань начинается, тоже внимательно слушают, подтягиваются поближе. Но так, без особого фанатизма, с ленцой. А вот драки… Тут прям хлебом не корми, за уши не оттащишь!

– Драки, значит… – Я задумчиво посмотрел на техника и, поджав губы, перевёл взгляд на Сергея, который отчего-то попятился к двери.

– Эй, ты чего? Из меня актёр так себе, честно-честно! – вскинул он руки в останавливающем жесте.

– Не, вы не поняли! – окончательно проснувшись, принялся объяснять Василий. – Им, как я понимаю, не сам процесс размахивания кулаками нужен, а эмоции. Злость, ненависть, ярость, боль, страх. Они же эмпаты. Ну или как это правильно называется… Впитывают всю эту дрянь как губка и тащатся.

– Ага…

– Ты вот сейчас о чём думаешь? – нервно прищурившись, спросил Сергей. – Только не говори, что…

– А ты не указывай, что мне говорить, а что нет! – рыкнул я, прищурившись и старательно накручивая себя. – Тоже, нашёлся тут…

– Нет, так не пойдёт. – ухмыльнулся Василий. – Станиславский бы не поверил. Но идея хорошая. Только в финале не забудьте поближе ко мне быть, я дверь захлопну.

– Эй, а меня спросил кто? – возмутился Серёга. – Вон с Колькой дерись, он молодой, дури хватает.

– Коля скорее обидится, чем агриться начнёт, – пожал я плечами, направляясь к выходу. – Да и поздно уже.

– В смысле?

– В прямом. – Я мотнул головой в сторону камеры под потолком и раскрыл дверь. – Ты чего тупишь?

– Ага… – вздохнул Сергей и встряхнулся, весь подбираясь. – Ну тогда… Кто тупой? Я тупой?

– Парни, стоп! – Василий поднял руку, обращая на себя внимание. – Нет, ну правда, театр уровня школьной постановки. Вы сколько вместе? Неужели до сих пор не набралось претензий друг к другу?

– Да как-то…

– А вообще, командир, ты мудак! – вдруг высказался Сергей, зыркнув на меня исподлобья. – Вечно всё лучше всех знаешь, вечно везде суёшься и нас за собой тащишь! А кто сказал, что ты тут самый умный?

– Чего? – округлил я глаза, но тут же получил толчок в спину, выбросивший меня из комнаты вслед за товарищем.

– Того! – рявкнул поймавший волну Сергей. – Вот с какого ты нас потащил тогда в эту увольнительную? Сидели бы сейчас в казарме и в хвост не дули! Так нет же, облагодетельствовать всех решил с барского плеча! Подлизнул кому надо, и всё, можете не благодарить!

– Да пошёл ты на хрен! – возмутился я, даже не собираясь сдерживаться, наоборот, стремительно накручивая себя, усиливая всё раздражение прошедших дней. – Конечно, тебе-то самому за себя думать некогда, ты кроме юбок ничего вокруг не видишь!

– Так я, в отличие от тебя, нормальный мужик! А вот ты со своей ведьмой, как девственник прыщавый, носишься! Девка давно запала, только на него и смотрит, а он… А может, у тебя проблемы с этим делом, таблеточки нужны, или вообще всё уже атрофировалось, пока старый был? Омоложение не помогло?