– И много там местных? – насторожился я.

– Да не! – отмахнулся тот. – Станция почти пустая. Я тоже опасался, что здесь, как на зоне, кружева начнутся со всем этим… А оказалось, нет. Почти все живут на кораблях, здесь только техники да грузчики с ангаров. Нормальные вроде парни.

– Ну, пошли тогда, раз нормальные, – кивнул я и первым вышел в коридор, по которому уже шли прибывшие вместе с нами люди. Злые, хмурые и недовольные. Отчаявшиеся или полные решимости. Пытающиеся понять, что происходит и чего ждать в будущем. И будет ли это будущее?

Три дня. Ровно три дня ушло у нашей группы на то, чтобы хоть как-то сдвинуть ситуацию с места. И как ни странно, это время потребовалось не на поиски занятий или способа сбежать, нет. За эти дни мы успели осознать, что произошло, попереживать, побеситься, два раза подраться и наконец принять тот факт, что под лежачий камень вода не течёт. И жратва сама к нему не ходит.

Кажется, у психологов есть даже официальная теория на эту тему. Мол, всё делится на стадии. Отрицание там, гнев, ещё что-то. Не знаю, я лично психологов нечасто встречал. А всерьёз их не воспринимал вообще никогда. Может, и зря, не знаю. Или нет, потому как на станции их тоже не было. А жаль. Можно было с лёгкой совестью спихнуть всех, кто начал истерить, на специалиста, и расслабиться.

Как ни странно, большая часть людей, оказавшихся вдруг в рабстве, вела себя абсолютно одинаково. Сначала все растеклись по комнатам, где в одиночестве или в малых компаниях постепенно осознавали, что происходит. Потом с точностью до наоборот стали стекаться в большие группы, где галдели, обсуждая происходящее и на разные лады строя прогнозы. В основном из серии «мы все умрём», доводя слабых до истерики и развязывая физически сильным руки. Ведь если умрём, то можно творить что хочешь, так? Особенно если никто не мешает.

Мы в происходящее не сильно вникали, целиком замкнувшись в своей группе. Но то, что мы не лезли к остальным, ещё не значит, что и на нас всем вдруг стало наплевать. Как раз наоборот. Уже к вечеру первого дня Ларионова, решившего прогуляться до ангаров, зажали в углу два крупных парня с требованием купить им еды. Впрок. При этом отморозь даже не стала как-то мотивировать своё требование, что меня почему-то больше всего разозлило. И как итог, спустя час местные медики унесли обоих в медблок, а наша дружная компания огребла штрафов, разом увеличив свой долг на кругленькую сумму.

Впрочем, никто из нас на тот момент не заморачивался с этой проблемой. Просто потому, что мы твёрдо настроились сбежать при первом удобном случае, да и должниками себя не считали.

Вторая стычка произошла уже на следующий день, но там всё оказалось проще и быстрее. Но не дешевле. А всё потому, что кому-то показалось, будто окажется правильным распределить девушек поровну между комнатами. Чтобы удобнее было использовать.

Да, именно так гости и выразились, но это была не единственная их ошибка. Второй ошибкой было то, что один из них с ходу схватил за руку Нику.

Я его выбор, конечно, понял, но, разумеется, не принял, и… Снова цифры на счету выросли. В отрицательную сторону.

А вот местные, те, кто на станции уже давно, смотрели на происходящее равнодушно и даже не делали попыток как-то влезть в происходящее. Возможно, из-за своей порядочности, конечно… Но лично я был уверен, что это всё временно. И свои порядки они начнут устанавливать позже, среди тех, кто останется работать на станции. Конечно, может быть, я не прав и слишком пессимистично смотрю на вещи, но… Люди везде остаются людьми. До тех пор, пока их есть кому контролировать. А когда пропадает контроль, тонкий налёт цивилизованности спадает с них, словно фантик с конфеты, дай только повод.

Но как бы то ни было, через три дня, когда все темы для разговоров уже вызывали стойкое отвращение, а от твёрдой кровати болела спина, мы наконец начали суетиться и решать, что же делать дальше. Хотя, возможно, будь у нас интернет, то смогли бы продержаться ещё какое-то время. Но это не точно. Да и лимит долга, после которого не получишь даже еду, забрезжил на горизонте после всего двух драк.

В итоге, недолго думая, мы проштудировали вакансии и, найдя единственное место, где требовалось сразу пять человек, всей группой отправились на собеседование. При этом приблудившиеся девушки покинули нас ещё утром того же дня, найдя себе какое-то место на станции. Но тут уж каждому своё.

– Кем вы видите себя в нашей компании через пятьдесят лет? – с ходу сломала мне мозг симпатичная девушка, сидящая за столом в рубке грузового корабля. При этом так строго глянула, поверх очков с золотистой тонкой оправой, что я даже не сразу нашёлся что ответить.

– Чего?

– Делать, говорю, что умеешь? – вдоволь полюбовавшись на мою ошарашенную физиономию, прыснула она. – Кем работал дома?

– А… – хлопнув глазами, протянул я и растерянно выдал, зачем-то распушив хвост: – Космодесантник!

Наверное, это должно было прозвучать пафосно и гордо, но получилось растерянно и глупо. А всё из-за разрыва шаблона. Представляете себе ситуацию, да? Заходишь ты такой в космический корабль в сопровождении строгих мужиков самого что ни на есть рабоче-крестьянского вида и попадаешь в самый натуральный офис, где тебя встречает гламурная секретарша…

– Стоп, снято! – С довольным видом девушка вдруг вскочила и, процокав каблуками, стремительно удалилась за дверь. А вместо неё в кресло напротив меня сел угрюмый мужик, заросший рыжей бородой с проседью.

– Это что было сейчас?

– Это была Ленка, местная достопримечательность, – ухмыльнулся мужик в бороду. – Блогер в прошлом. А сейчас хобби у неё – собирает весёлые фото и видео, потом составляет нарезки и рассылает. Нам бесплатно, чужим за деньги.

– Вот так? Вот здесь? – растерянно обернулся я на закрытую дверь. – Серьёзно? Это же…

– Хобби у неё такое, – повторил местный. – Здесь каждый по-своему с ума сходит. Это ещё не самый запущенный случай. Опять же, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не истерило. Тут ведь как… Или ты живёшь и радуешься жизни, или ловишь безнадёгу, и всё, хана.

– Трындец… – чувствуя странную смесь эмоций, покачал головой я. При этом лёгкая злость от того, что надо мной посмеялись, соседствовала со стыдом от того, что глупо себя повёл, и ко всему этому примешивалась ревность… Не моя, кстати. И с этим тоже следовало разобраться. Но позже.

– Ладно, посмеялись, и хватит, – прервал мои размышления местный. – Меня здесь зовут Борода, сам, наверное, уже догадываешься почему. И я в этой богадельне за капитана. Корабль опять же мой, так что все кадровые вопросы решаю я. Это понятно?

– Вполне, – кивнул я, собравшись.

– Хорошо. Тогда давай, бухти мне, кем работал, что умеешь и почему пошёл к нам.

– Потому, что других кораблей на станции сегодня нет, – честно ответил я на последний вопрос. Ну а дальше, коротко и общими фразами, признался, что не умею почти ничего, связанного с этой работой, но готов учиться.

– Военный, значит… – Выхватив из моего рассказа то, что было ему интересно, Борода откинулся в кресле и пытливо посмотрел на меня. – А скажи-ка мне, военный… Когда нас освободит родная и непобедимая армия?

– Когда станет непобедимой, – предположил я, ехидно усмехнувшись. – Ты же не всерьёз сейчас?

– Почему? – удивился Борода. – Очень даже серьёзно!

– Ну ты как ребёнок! – приподнял я бровь в удивлении. – Кто бы ещё знал, где мы находимся. А даже если бы знали… Войны-то нет. И не будет, пока не наберём силу. Так что… Помоги себе сам, как говорится!

– И чего я не удивлён? – хмыкнул в ответ капитан. – Всё, свободен. Выйдешь, найди Ленку, она тебе покажет, где разместиться. А позже я найду, чем тебя озадачить.

– То есть я принят?

– Принят, принят… – проворчал Борода. – Посмотрим, на что способен, а там видно будет. Всё равно выбирать особо не из чего. Сейчас в кого ни плюнь, только по клавиатуре стучать и умеют. Приходится всему учить, объяснять, помогать. Но что хорошо, жрать все любят, так что стимул учиться есть. Ну а самые одарённые, кто ничего не умеет и учиться не хочет, быстро дохнут.