Душный, влажный воздух джунглей, запах гниющей листвы, частая дробь тяжёлых капель, скатывающихся с листьев. И гул… Гул десятков самолётов, несущих оранжевый дождь, с первыми каплями которого приходить боль. Боль от разъедаемой кожи, рези в гортани и глазах. И тут же возникает неуёмное желание выплюнуть собственные лёгкие и разорвать руками грудь.
Промокнув ещё одной салфеткой исцарапанную во сне грудь, Джим начал одеваться. Четвёртого такого пробуждения он просто не вынесет. Лучше уж прогуляться пешком до ближайшего автомата и купить сигарет покрепче. До утра ещё далеко.
– Ещё один «вьетнамец», – такими словами встретил Джима его коллега Чарльз Генри, с которым они делили один кабинет.
– Что значит «ещё один»? – поинтересовался Джим, глядя на Чарльза. Посмотреть было на что. Обычно безупречно одетый и причёсанный, Чарльз сегодня был не похож на себя. Кажется, он даже забыл побриться, а уж его причёску можно было повторить только после старательного взлохмачивания волос граблями.
– Ты приехал почти на час раньше. У тебя красные глаза и, скорее всего, трясутся руки. А ночью тебе снился Вьетнам.
– Откуда ты знаешь? – удивился Джим и очень нехорошо посмотрел на коллегу. Он не собирался никому рассказывать о преследовавшем его всю ночь кошмаре, чтобы не загреметь под медицинское обследование.
– Я уже трижды успел сходить в курилку, – пожал плечами Чарльз, выщёлкивая из блистера пару таблеток, которые он запил прямо из пыльного графина, стоящего на подоконнике, – Все, кто примчался на работу раньше времени, видели во сне Вьетнам. Тебе что снилось?
– Самолёты опыляли джунгли. Разбрызгивали эйджент орандж, – Джим осторожно сформулировал обтекаемую версию сна, от которой ему не так сложно было бы отказаться, как от кошмара. Не то, чтобы он не доверял Чарльзу, но когда на кону стоит вопрос карьеры, то кто его знает, как тот себя поведёт. Может и начальству сообщить. Ходи потом по психиатрам, да от глупостей всяких отписывайся.
– Повезло, значит. Меня всю ночь напалмом запекали в каком-то подземном госпитале. А Макс на собственной же мине – «лягушке» стоял, пока ему не отрывала руку крупнокалиберная пуля, – поведал Чарльз, дёрнув воротник своей рубашки с такой силой, что от неё с треском отлетела пуговица и закрутилась юлой перед ним на столе.
Макса Фишера, работающего в соседнем кабинете, Джим недолюбливал. Крепкий парень с бычьей шеей и лицом, не обременённым печатью интеллекта, Макс напоминал ему носорога, а его нелепые шутки и «бородатые» анекдоты, над которыми он сам же первый и начинал смеяться, кроме раздражения у Джима ничего не вызывали. Если уж ночной кошмар пронял этого толстокожего типа, то тогда всё действительно очень плохо.
– И к каким выводам склоняется общественное мнение? – усевшись за свой стол, поинтересовался Джим.
– Общественное мнение – это не маяк, а всего лишь блуждающие огни в тумане, – пробормотал Чарльз, вытаскивая из ящика своего стола транзисторный приёмник. Он покрутил ручку настройки, и найдя разухабистую джазовую песенку, добавил громкости, – Ты же занимался проектом MKULTRA? Так что примерно должен себе представлять, что чувствуют люди, получившие ударную дозу ЛСД. Примерно так и рассуждает наше умное большинство.
Про проект по изучению воздействия на людей различных психотропных средств Джим действительно знал чуть больше, чем многие его коллеги из ЦРУ. Довелось ему побыть куратором канадского отделения этого проекта.
В проекте MKULTRA на протяжении полутора десятилетий были задействованы более 30 университетов и исследовательских лабораторий. В Канаде проектом руководил известный психиатр Дональд Кэмерон. Испытуемыми становились ничего не подозревавшие люди с легкими расстройствами – депрессиями и неврозами. В ходе проекта его пациенты на несколько недель или месяцев вводились в наркотическую кому при помощи ЛСД и других психотропных веществ. Жертвами экспериментов стали тысячи невинных американских и канадских граждан. Что касается самого Дональда Кэмерона, то он, после закрытия проекта, стал главой Всемирной психиатрической ассоциации.
Выслушав Чарльза, Джим огорчённо скривил губы и отрицательно покрутил головой.
– Ага, ты тоже заметил нестыковки. Вот тебе и общественное мнение. Эти уроды до сих пор не поняли, что галлюциногены не могут у всех разом вызвать похожие кошмары на одну и ту же, чётко заданную тему. Я вот во Вьетнаме не был. С чего бы он мне сниться начал? Поэтому я предполагаю, что природа воздействия на нас совершенно другого характера, – Чарльз резко прервал свою речь, и нетерпеливо уставился на Джима, ожидая его ответной реакции.
– Филадельфийский эксперимент? – ответ пришёл к Хейли после недолгого размышления. Мысленно согласившись с подсказкой Чарльза по поводу одинаковой темы кошмаров, которую никак не создать наркотиками, Джим подумал об излучениях.
Основы проекта Филадельфийского эксперимента следует искать в весьма туманной и в высшей степени сложной научной теории, разработанной Альбертом Эйнштейном и известной, как Единая теория поля. Эйнштейн впервые опубликовал эту теорию в 1925–1927 годах, однако затем изъял из соображений «гуманистки», как он тогда сам выразился.
– «Эксперимент очень интересный, но страшно опасный. Он слишком сильно влияет на участвующих в нем людей. В опыте использовались магнитные генераторы, так называемые „размагничиватели“, которые работали на резонансных частотах и создавали чудовищное поле вокруг корабля. Практически это давало временное изъятие корабля из нашего измерения и могло бы означать пространственный прорыв, если бы только было возможным удержать такой процесс под контролем!» – так описывал эксперимент один из учёных, участвующий в проекте «Радуга».
Можно говорить, что попытки сделать эсминец «Элдридж» невидимым в ходе филадельфийского эксперимента завершились полным успехом, но возникла одна очень существенная проблема – корабль на некоторое время не только пропадал из виду, но и вообще исчезал физически, а затем появлялся вновь. Другими словами, экспериментаторы хотели лишь скрыть корабль из поля зрения, а вместо этого получили дематериализацию и телепортацию.
По свидетельству наблюдавших, после включения на эсминце генераторов, корабль в филадельфийской гавани постепенно окутало облако зеленоватого тумана, скрывшее «Элдридж» из виду, после чего туман вдруг исчез, но при этом и судно полностью пропало не только с экрана радаров, но и из поля зрения потрясённых наблюдателей. Несколькими минутами позже была подана команда отключить генераторы, вновь появился зеленоватый туман, из которого возник эсминец, но вскоре стало ясно – что-то пошло не так. Люди на корабле оказались полностью невменяемы, многих сильно тошнило, объяснения произошедшему ни у кого не было…
Состав команды полностью сменили, параметры оборудования скорректировали, желая добиться лишь невидимости для радаров, и в октябре 1943 года провели повторный филадельфийский эксперимент.
Поначалу все шло хорошо, после включения генераторов «Элдридж» стал полупрозрачным, но затем последовала яркая светло – синяя вспышка и эсминец полностью исчез из виду. Затем в течение нескольких минут появившийся из ниоткуда корабль наблюдали на рейде Норфолка, в пятистах километрах от Филадельфии, а потом судно вновь материализовалось на своём прежнем месте. Дела у команды оказались на этот раз намного хуже – кто-то явно сошел с ума, кто-то бесследно исчез и больше его не видели, а пятеро человек вообще были обнаружены торчащими из металлоконструкций корабля… После столь трагически закончившегося эксперимента все дальнейшие работы по проекту «Радуга» было решено прекратить.
Мысли Чарльза Джиму угадать было не трудно. Работу в ЦРУ Чарльз начинал в группе прикрытия, о чём не раз сам же со смехом рассказывал, впрочем, не слишком распространяясь об охраняемых им темах. «Прикрывать» ему приходилось некоторые секретные проекты, которые по тем или иным причинам, становились известны средствам массовой информации. Обычно их группа создавала «пургу», хороня под обилием фантастических выдумок те небольшие зёрна истины, которые становились известны журналистам. Одним из таких проектов была «Радуга».