Плечи немного расслабляются. Я пользовалась их сервисом, когда размещала объявление о поиске работы на вакансию горничной.

– Привет, Лиза.

– Мисс Кэллоуэй, – бодро произносит она, – мы не получили ответа на наши письма, поэтому я звоню вам по поводу вашей кредитной карты.

– Моей кредитной карты?

– Да. Ваша American Express была отклонена.

Я вздыхаю, понимая, в чём дело.

– Ах, да. Простите. Я её заблокировала. Думала, что оплата прошла по MasterCard. Но я больше не нуждаюсь в этом объявлении.

– Понимаю, – говорит Лиза. – Просто хочу убедиться, что и вы понимаете: объявление так и не вышло, потому что мы не получили оплату.

Я замираю посреди Первой авеню.

– Подождите, – говорю я. – Объявление… так и не вышло?

– Боюсь, что нет. Как я сказала, мы пытались с вами связаться…

Но я уже её не слушаю. Как такое возможно? Мое объявление так и не было опубликовано?

– Вы уверены? – выпаливаю я. – Вы хотите сказать, что моё объявление никогда не появлялось в сети? Ни на один день?

– Ни на день, – подтверждает Лиза.

В памяти всплывает весь мой поиск работы. Почти все собеседования я проходила по объявлениям работодателей. Почти…

Был только один человек, кто связался со мной сам.

Дуглас Гаррик.

Глава 22.

Я должна во всем разобраться, докопаться до сути. Как бы глубоко она ни была зарыта.

Мне позвонил Дуглас Гаррик. Помню этот момент отчётливо, до мельчайших деталей. Я сняла трубку, и он заговорил спокойным, деловым голосом: искал домработницу для уборки, стирки, готовки лёгких блюд и всяческих поручений. Он не упомянул объявление. Или, по крайней мере, мне кажется, что не упомянул. Тогда я просто предположила, что он позвонил по объявлению. А как иначе?

Но если объявление так и не было размещено... Откуда он узнал мой номер?

Мысль засела занозой, не давая покоя. Внутри поднимается тошнотворное чувство – тревога, которую я не могла вытеснить даже теперь, когда Ксавье, как утверждают, сидит в тюрьме. И та чёрная Mazda – припаркованная у дома, где Дуглас был со своей любовницей. И тот факт, что Дуглас каким–то образом получил мой номер, хотя мое резюме никогда не появлялось на сайте.

Он знал, кто я.

Слишком хорошо знал.

Я стою на тротуаре перед пиццерией. Аромат томатного соуса, жира и расплавленного сыра должен бы вызывать аппетит, но вместо этого меня подташнивает.

Я оглядываю улицу. И не вижу ни Дугласа, ни Ксавье.

Но кто–то здесь есть. Я чувствую это кожей. Кто–то следит за мной. Я уверена в этом.

Я достаю телефон. Новое сообщение от Дугласа: он подтверждает, что ждёт меня сегодня вечером для уборки. Хотя я была у них всего два дня назад, и, насколько помню, дом оставался практически в безупречном состоянии.

Обычно я отвечаю ему сразу. Но сейчас просто смотрю на экран, пальцы словно застыли над клавишами.

Прежде чем я успеваю усомниться, я нажимаю на номер. И звоню.

Гудки. Один… второй…

И тут за моей спиной резко звонит чей–то телефон. У меня все сжимается внутри. Я оборачиваюсь – сердце бешено стучит в ушах.

Но телефон звонит у девочки–подростка. Она хватает телефон, визжит в трубку: «О, Боже!» – и, смеясь, уходит прочь.

Господи, я на взводе.

– Алло? Милли?

Голос Дугласа звучит в телефоне. Он не стоит за моей спиной, и я чувствую необъяснимое облегчение. Его голос глухой, как будто он в помещении.

– О, привет, – выдыхаю я.

– Всё в порядке? Ты ведь придёшь вечером убираться?

– Да… – бормочу я, мысленно ругая себя за импульсивность. Мне надо было придумать, что сказать. – Я просто работала над резюме и хотела задать вам короткий вопрос.

– Ты ведь не собираешься уходить от нас, правда? – он смеётся, но под этой лёгкостью скользит что–то другое. Что–то тёмное. Холодное. – Я очень надеюсь, что нет.

– Нет, что вы. Конечно, нет. Просто… Мне стало интересно – как вы узнали обо мне? Откуда взяли мой номер, когда позвонили?

Он медлит. Я слушаю паузу, напряжённую и короткую.

– На самом деле, это Венди дала мне твой номер.

– Венди? Ваша жена?

– А ты знаешь другую Венди? – усмехается он.

Я не смеюсь.

– Она сказала, что подруга дала ей твой контактный номер, и порекомендовала тебя как отличную помощницу.

– Она сказала, какая подруга?

– Нет, – его голос становится оборонительным. Словно я уже перешла черту. – Но это и не важно. Пожалуйста, не беспокой Венди по этому поводу.

– Конечно, – тихо отвечаю я. – Спасибо. И да – я обязательно приду сегодня вечером.

Я приду. Но если он думает, что я не собираюсь поговорить с Венди, то он ошибается. Подозреваю, у него есть серьезные причины для беспокойства.

Глава 23.

Сегодня вечером я прихожу в пентхаус с полным пакетом одежды из химчистки. Всё это – вещи Дугласа Гаррика. Четыре костюма, каждый, скорее всего, стоит дороже, чем моя годовая зарплата. Если бы я решила пойти на преступление и попыталась продать их, я, вероятно, выручила бы приличную сумму. Но это того не стоит. Я и так боюсь Дугласа. И последнее, чего мне хочется – это разозлить его.

Хотя то, что я собираюсь сделать сегодня, скорее всего его очень разозлит.

Когда я вхожу в гостиную с вешалками в руке, в доме стоит тишина. Венди, вероятно, наверху. А Дуглас, как он предупредил, задерживается на работе – или, что более вероятно, проводит вечер со своей любовницей. Я поднимаюсь на второй этаж. Стук моих кроссовок по ступеням отзывается гулким эхом по всему пентхаусу. Я убиралась в домах, куда больших, чем этот, но нигде эхо не звучало так зловеще. Возможно, дело в старой архитектуре. В старых домах часто может присутствовать что–то зловещее.

Меня не удивляет, что дверь в гостевую спальню снова закрыта. Я прохожу мимо, не останавливаясь, и несу одежду в главную спальню. Аккуратно вешаю костюмы в гардероб Дугласа, но мысли мои не здесь. Я думаю о женщине за соседней дверью. О том, что сегодня я должна с ней поговорить.

И потому, как только я заканчиваю быструю уборку, я крадусь обратно по коридору к гостевой.

Свет в коридоре по–прежнему не горит. Я как–то спросила об этом у Дугласа – он буркнул что–то про проблемы с проводкой. Обещал починить. Но с тех пор ничего не изменилось. Этот глухой коридор с вековыми стенами и мраком второго этажа действует на нервы.

Я останавливаюсь перед дверью. Под ногами чистый ковёр – следов не осталось. Я вычистила кровь Венди в ванной, вывела пятна на полу перекисью. Теперь от нее нет ни следа. Ни одного напоминания о том, что здесь были капли крови.

И Дуглас не знает, что я знаю.

Я поднимаю руку, чтобы постучать. Лёгкий холодок пробегает по спине. Вспоминаю предостережение Венди, когда мы разговаривали в последний раз: «Если не хочешь проблем – закрой эту дверь и уходи отсюда».

Я сжимаю кулак.

Нет. Я никуда не уйду.

С этой мыслью я стучусь в дверь.

Я была готова снова умолять её открыть, но в этот раз слышу шаги сразу. И вот – дверь медленно приоткрывается.

Лицо Венди всё ещё в синяках, но выглядит оно немного лучше, чем несколько дней назад. Она устало смотрит на меня.

– Что? – в голосе усталость и покорность. – Я пыталась уснуть.

На ней бледно–жёлтая ночная рубашка – и, к счастью, на этот раз без следов крови.

– Красивая рубашка, – говорю я. – Я обычно сплю в футболке Mets.

Она скрещивает руки.

– Ты разбудила меня, чтобы сообщить об этом?

– Нет, – отвечаю я. – Мне нужно задать тебе один вопрос.

Она переступает с ноги на ногу в мягких тапочках. Только теперь я замечаю, насколько она худая. Не столько стройная – сколько истощённая. Может, из–за болезни. А может, из–за чего–то ещё. Отовсюду выпирают кости. Веки – синие, как у фарфоровой куклы. А глаза кажутся огромными на этом измождённом лице.