Я спешу вниз по лестнице, чтобы Дуглас не заметил ничего подозрительного.

Он входит в гостиную, слегка ошеломлённый, увидев меня на лестнице. Его густые чёрные брови приподнимаются вверх.

– Я думал, ты будешь готовить ужин? – говорит он.

– Да, – уверяю я его. – Прямо сейчас ужин готовится в духовке.

– Понятно... – Его глубоко посаженные глаза внимательно изучают меня, и я невольно вздрагиваю. – А что у нас на ужин?

– Жареная куриная грудка, картофельное пюре и глазированная морковь, – отвечаю я, хотя сегодняшнее меню было тщательно составлено им самим.

Он на мгновение задумывается.

– Не клади картошку на тарелку моей жены. Картофель расстраивает её желудок.

– Хорошо... – отвечаю я.

– И только полпорции курицы для неё, – добавляет он. – Ей нездоровится, сомневаюсь, что она сможет много съесть.

Пока я сливаю картофель, который Венди не сможет съесть, вдруг понимаю: Венди такая болезненно худая именно из–за него. Это он приносит ей еду каждый вечер. Он контролирует каждый кусочек, который она кладёт в рот.

В довершение всего он систематически морит её голодом – ещё один способ держать её слабой, ломать её дух.

Венди права. Этому нужно положить конец.

С другой стороны, теперь я могу спокойно плевать в картофельное пюре.

Глава 36.

Я всё ещё думаю о пистолете, спрятанном в словаре, когда забираюсь в постель.

Взгляд Венди в тот момент был недвусмысленным. Она была настроена серьёзно. Она дошла до той точки, когда внутри всё кипит: либо он, либо я. И это страшное дело. Именно так рождаются самые глупые, самые отчаянные ошибки.

Мне нужно позвонить Энцо. Он поможет ей лучше, чем я когда–либо смогу. Но не сейчас. Почти полночь. Если он увидит, что я звоню в такое время, наверняка решит, что я скучаю по нему. А я не хочу, чтобы он всё понял неправильно.

Хотя… Часть меня с того самого вечера в Олбани не переставала думать о нём.

Я всё ещё злюсь, что он тогда исчез, но не могу отрицать, какое чистое, почти детское счастье я почувствовала, когда он вышел из машины. Удивительно – ведь я никогда не ощущала ничего подобного с Броком. И, возможно, никогда не почувствую.

Но это нечестно по отношению к Броку. Он хороший. Он надёжный. Он тот, кто никогда не оставит меня в трудную минуту. Я в этом уверена.

И всё же – я не сказала ему ни слова о Венди. Потому что он бы немедленно позвонил в полицию и велел бы держаться подальше. Классическое мышление и поведение юриста.

Как будто в подтверждение моих мыслей, на экране телефона всплывает сообщение от Брока.

Брок: Люблю тебя.

Я стискиваю зубы. Боже, сколько раз он ещё скажет это? Он ждёт ответа, я знаю. Но прямо сейчас я не могу заставить себя написать то же в ответ. Эти бесконечные «люблю» звучат как цепи. Поэтому я просто делаю селфи с надутыми губами и отправляю ему. Это ведь почти то же самое, правда? Он отвечает мгновенно.

Брок: Ты выглядишь мило. Хотел бы я, чтобы ты была рядом.

Боже. Неужели каждое его сообщение должно вызывать у меня чувство вины за то, что я до сих пор не переехала к нему?

Я отбрасываю телефон в сторону, расстроенная. Встаю, чтобы почистить зубы, и тут звонок. Наверняка это Брок – беспокоится, почему я не ответила. Может, хочет заехать. Придётся вежливо отказать.

Но, когда я смотрю на экран, то вижу, что это не Брок. Это Дуглас.

Почему он звонит среди ночи?

Я смотрю на телефон, сердце начинает колотиться. У него нет ни одной уважительной причины звонить мне в такой час. Я почти переключаюсь на голосовую почту, но потом все же отвечаю.

– Милли, – голос у него какой–то рваный, – я тебя не разбудил?

– Н–нет…

– Хорошо. Извини, что так поздно, но решил, что тебе лучше услышать это сейчас. После этой недели… твои услуги больше нам не понадобятся.

– Вы… вы меня увольняете?

– Ну, не совсем увольняю. Скорее, отпускаю. Венди чувствует себя лучше, и хочет побыть в уединении. В своём доме.

– Ага…

– Это не потому, что ты плохо справлялась. – О, спасибо большое. – Просто… супругам нужно личное пространство. Ты понимаешь, о чём я?

Понимаю. Он хочет, чтобы я держалась подальше. От Венди. От её синяков. От её правды.

– Ты ведь понимаешь, Милли? – его голос становится жёстче.

– Конечно, – выдавливаю я сквозь зубы. – Конечно, понимаю.

– Прекрасно. И, чтобы выразить благодарность, я хочу подарить тебе пару билетов на матч Mets. Тебе бы это понравилось, правда?

– Да, – говорю медленно. – Я люблю Mets…

– Отлично. Тогда договорились.

– Угу.

– Спокойной ночи, Милли. Спи крепко.

Я отключаюсь, но внутри всё ещё глухо звенит тревога. Что–то в его голосе… что–то не так. Я падаю на кровать, и тогда взгляд падает на мою ночную футболку.

Футболка Mets.

Я резко поднимаю глаза на окно напротив кровати. Жалюзи, как всегда, опущены. Подхожу, просовываю пальцы между ламелями, выглядываю наружу. Темно. Пусто. Никого.

Может, совпадение? Я же из Нью–Йорка. Кто здесь не любит Mets?

Но всё же… что–то было в его тоне, когда он сказал: «Тебе бы это понравилось, не так ли?». Слишком уверенно. Слишком точно.

Что, если он меня видит?

Может, это просто моя паранойя. В этой футболке я не раз открывала дверь. Все мои бывшие её видели. И Брок. И Энцо.

Но у меня есть и другие. Откуда он знал, что я надену именно эту сегодня?

Я поклялась Венди, что не оставлю её, но теперь меня душит страх. Жалюзи закрыты. Я всегда закрываю их вечером. Особенно когда переодеваюсь.

Руки дрожат, когда я беру телефон и набираю сообщение Броку.

Милли: Хочешь приехать?

Ответ приходит почти сразу.

Брок: Я приеду как можно скорее.

Глава 37.

Как только я заканчиваю складывать бельё, собираюсь идти ужинать с Броком.

Дуглас написал мне – назначил время для моей последней уборки. После этого мне придётся искать новую работу, так что я надеюсь, что он хотя бы оставит хорошие чаевые. Хотя… не обольщаюсь.

Я рада, что это в последний раз. Я не отказываюсь от Венди – никогда не брошу ее, – но я больше не могу находиться в этом доме. От Дугласа Гаррика у меня мурашки по коже бегут. Чем дальше от него, тем лучше. Я сделаю всё, что смогу, чтобы помочь Венди, когда она будет свободна.

Но сегодня меня гнетёт ещё кое–что. После ужина с Броком мы поговорим. По–настоящему. Мы тщательно избегали серьёзных разговоров в последние встречи, но так не может продолжаться. Я приеду к нему домой и всё расскажу. Полное руководство по жизни Милли. Может, это будет конец. А может, он всё примет. Есть только один способ узнать.

Большую часть одежды Гарриков забирают в химчистку, так что в моей стирке всего пара маек, нижнего белья и носков. Большинство вещей даже не казались грязными, когда я бросала их в машинку. Пока я раскладываю их по ящикам, в голове крутится мысль о пистолете, спрятанном в словаре на книжной полке.

Я заставила Венди пообещать, что она не сделает ничего безрассудного. Она поклялась… Но я ей не до конца верю. Она на пределе. Я видела отчаяние в её лице, когда она держала в руках оружие. В следующий раз, когда Дуглас выведет её из себя – а он выведет – она вполне может его застрелить.

Не то чтобы я была против того, чтобы этот подонок получил своё. Но если она это сделает, ей грозит тюрьма. У неё нет медицинских записей, справок, визитов к врачу, чтобы доказать, что он её бил. И хотя я готова поклясться в суде, что знаю правду, – может, этого окажется недостаточно.