Слуга графа вбежал на “мужскую” половину спального дома, когда я только подходила к нему. Сообразил, что нужно будить. Опустошенная, я прислонилась к бревенчатой стене. Противоречивые чувства метались во мне, как птицы в предгрозовом небе. Байбал ранен, и неизвестно, выживет ли. Но мне придётся ехать дальше. Михлээ не бросит брата, естественно. Я осталась одна. Здесь Дмитрий… Граф Демидов вышел, почесывая грудь под рубахой и одновременно зевая. — Проснулись? — осведомилась я, не здороваясь. Впрочем, он тоже не был расположен к любезностям. — Что там случилось, вы знаете? Кого там убили? Семён сказал вашего… Это правда? Я еле сдерживалась. Мне казалось, что это он во всем виноват. Конечно, это было не так. Мои слуги отвечали за себя, я отвечала за своих слуг, а отвратный граф ни за что не отвечал. — Это правда. Пожалуйста, ваша светлость, распорядитесь, чтобы моего человека устроили как следует… Я не смогу ехать, не убедившись… — Хорошо, — грубо прервал меня он, обдав смрадным перегаром, и отправился посмотреть, что там случилось. А я пошла за ним. Там, где только что был кровавый цирк, было пусто. Нет, несколько групп ямщиков и других людей стояли, обсуждая произошедшее. Но не было ни моих охранников, ни Дмитрия. В столовой мы узнали, что раненого перенесли под хозяйственный навес, когда прибыл лекарь. Граф шлепнулся на лавку. — Штоф мне! И горячего! Вокруг него засуетились. Я стиснула зубы. — Ваше сиятельство, мне нужна ваша поддержка. Вы хотите остаться здесь, пока всё не разрешится? Может, вы сопроводите меня к раненому? Демидов махнул рукой. — Госпожа Мали, оставьте. Что вам этот сахаляр? Мы тут сыщем вам других слуг. Даже покрасивее найдём. Оставьте, говорю. Деньги заплатим за лечение и поедем сегодня же… Ну ладно, ладно, завтра. К лучшему, кстати. Поспать без тряски охота… Он зевнул, равнодушно глядя вокруг. Я развернулась и пошла к выходу.

Раненый Байбал, Михлээ, Дмитрий, хозяйка и лекарь были обнаружены мной на “женской” половине. Судя по небольшой суете, Байбал был жив. Я выдохнула. — Доктор, как он? В этот момент Байбал открыл глаза, посмотрел мутным взглядом в потолок, поморгал и снова опустил веки. Врач, одетый в темный костюм с белым грязноватым жилетом, задрал рубаху Байбала, показав мне без церемоний забинтованный окровавленный бок. — Как медведь саданул, барышня. Ваш служка? — Мой, — вздохнула я и присела рядом на лавку. — Если оплатите лечение, оставлю его у себя. А ехать ему нельзя никак. Истечёт внутри. Сейчас тоже трогать сутки никак даже отсюда. Водка, которою они завтракали, кровь разжижила. Трогать никак. Заплатите — посмотрю… — Да что вы заладили?! — чуть ли не взорвалась я. — Заплачу! Доктор покивал довольно. — Это хорошо, что не отказываетесь. И этого оставляйте, — бесцеремонно ткнул он в пьяненького Михлээ. — Мне таскать тяжёлых пациентов не на ком. — Конечно, — прошептала я. Дмитрий сделал мне знак, и мы оба поднялись. — Пойдёмте на воздух. Вам нужно выпить чаю или воды. Вы бледная. Разместившись в столовой, мы сидели вдвоём. Вокруг никто уже не помнил о произошедшем. — Возьмите, госпожа Мали, — он протягивал мне помятую фляжку. — Вам нужно выпить. Я отрицательно качнула головой. — Не хочу. Правда. Откуда вы знаете, как меня зовут? Дмитрий внимательно посмотрел на меня. — Ваше имя мне сказала хозяйка, когда мы устраивали вашего слугу. Послушайте, мы могли быть представлены ранее друг другу? Скажите, что мы встречались. Раздумывая, я тянула время. Моё лицо всё ещё было закрыто платком до самых глаз. — Дмитрий… Вы правы, мы встречались. Только вы не поверите. С этими словами я размотала платок, освобождая лицо. — А откуда вы знаете моё… Да не может этого быть! Он резко наклонился ко мне, вглядываясь. — Что за… Вы… Да нет. Там, в стойбище. Жена шамана! Кровь прилила к моему лицу. — Я не была его женой. Но да. Это я. — Вы же… Аяна, точно Аяна! — Не надо так громко, прошу вас, — умоляюще проговорила я. Дмитрий смотрел на меня совершенно оторопевший. Конечно, наверное, нелегко давалось это узнавание-осознание. — Но… кто вы, Аяна? Вы не можете быть сахаляркой, шаманкой, дикаркой… Вы не можете быть тибетской принцессой. Не надо мне сказок. Вы русская! Кто вы? Сжав похолодевшие руки, я думала так быстро, как только могла. — Я могу вам доверять, господин Клеменцов? Он смотрел на меня так же, как будто привидение или какой-нибудь дух сидел тут перед ним. — В чём я однозначно уверен, что вам нужна помощь. Готов вас выслушать, если вы не будете мне лгать. Знаете, с определенного времени имею отвращение к вранью. Оно всегда заканчивается предательством. Рассказывайте: кто вы и откуда, сказочное создание? Вспомнив, в какое положение я попала, я поняла, что кроме Дмитрия мне положиться не на кого. Но что я могла ему рассказать? На моих коленях лежал ридикюль со Снежной королевой. Она придала мне сил, и я начала свой рассказ Дмитрию, стараясь не врать.

Я уже дошла в своём рассказе до того места, как покинула стойбище. Только тогда Дмитрий, до этого внимательно слушавший меня, перебил вопросом:

— Госпожа… Мали, Аяна… скажите… Я могу понять всё, не понимаю лишь одного: откуда у вас такое воспитание? Образование? Вы совершенно не похожи на коренную жительницу стойбища, на сахалярку. Скажите мне, пожалуйста.

Уже до того, как он задал мне этот первый вопрос, я поняла, что говорить всю правду, как попросил меня Дмитрий — слишком большая роскошь. Этого я позволить себе не могла, поэтому ответила не задумываясь:

— Моя мать была русской. Отец привёл её в стойбище, когда они поженились. Мама и занималась мной в основном. А откуда она знала всё, чему учила меня, я не знаю. Никогда не задавалась этим вопросом. Для меня это было чем-то само собой разумеющимся.

Дмитрия вроде бы как удовлетворил этот ответ.

— А скажите ещё: почему вы хотите передать это своё сокровище именно императору? Можно же передать через фонд, например… Это упростило бы нам задачу.

— Она слишком ценна, чтобы отдавать вот так просто через десятые руки, — я не могла не заметить этого “нам”. Дмитрий словно уже вписался в эту мою кампанию. Чтобы не питать ложных надежд я спросила у него об этом напрямую.

Клеменцов посмотрел на меня удивлённо.

— Неужели вы могли бы предположить иное? Что я брошу вас здесь, беспомощную. Разумеется, я помогу вам. Надеюсь всё у нас получится и вы доставите Снежную королеву в императорскую сокровищницу. Здесь вы правы: надёжней места для неё не найти. Кстати, я мог бы взглянуть на этот артефакт? Уж больно любопытно.

— Конечно, Дмитрий, я покажу её вам. Но не здесь и не сейчас — слишком опасно.

Клеменцов огляделся по сторонам.

— И действительно. Мы вообще разговариваем уже слишком долго. Достаточно для того чтобы привлечь к себе внимание. Давайте вы расскажете мне свою историю до конца позднее, а то ваш граф скоро поднимется опрокинуть в себя очередной штоф. Я предлагаю сделать вот что: пока что вы путешествуете с графом — он и есть ваша охранная грамота. До следующего яма я буду следовать за вами. Дорога пока что ещё людная — на ней Демидов вас грабить точно не осмелится. Да и не своими руками он это грязное дело исполнять будет. А вот через две-три станции уже глуше места. Думаю, там его сиятельству и будет удобно завладеть вашими драгоценностями. Тогда я буду держаться ближе и подоспею в нужную минуту.

Я поколебалась. Мне показалось, что в этом плане была какая-то погрешность. Он не выглядел слишком надёжным. А если всё произойдет внезапно и Дмитрий не успеет прийти ко мне на помощь?

— В целом да, конечно. Наверное, так и стоит поступить. Однако кое-что меня смущает. Во-первых, вы один, то есть нас двое. А если он наймёт банду головорезов? Мы не справимся с ними. А ну как меня будут грабить ночью? Где же вы будете, чтобы спасти Королеву?

Дмитрий почесал затылок.

— Детали я, конечно, ещё не продумывал. Очень уж всё это внезапно… Я надеялся обмозговать все как следует ночью — тогда мне лучше думается. Ну что ж давайте прикинем сейчас. Может, у вас есть какие-то предложения? Вы говорите, пожалуйста.