Я не сразу поняла, что это часть сервиза: чайного или кофейного. Подошла посмотреть поближе.

— Восхитительное творение, не правда ли? — послышался женский голос, мягкий, полный достоинства. Чуть надтреснутый — такой бывает у людей в возрасте.

Резко обернувшись, я увидела её: Марию Фёдоровну Романову, урождённую Дагмар.

— Ваше императорское величество, — склонилась я в поклоне, — благодарю вас за приглашение. Это большая честь для меня.

— Давайте присядем, — предложила она с лёгкой улыбкой, — ваш визит очень личный и можно обойтись без церемоний.

Я смотрела на неё во все глаза. Эта женщина была поистине необыкновенной. Даже в преклонном возрасте сохранив свою уникальную красоту, она не выглядела пожилой. В глубоко посаженных глазах светился острый ум и доброжелательность.

Лакей засуетился, разливая чай. Я поставила шкатулку рядом с собой.

— Я была очень рада, получив письмо госпожи Елагиной. В моём возрасте приятно знать, что ровесники ещё живы, — сказала она, с лёгким оттенком иронии.

— Госпожа Елагина в добром здравии, вдовствует в N-ске. Мы сдружились, когда мне пришлось оставить на её попечение свою воспитанницу.

— Расскажите о себе. В письме было сказано, что вы родом с Востока. Но мне кажется, здесь что-то не так. Вы совсем не похожи на уроженку Тибета. Каково же ваше происхождение и что за дело привело вас ко мне?

Я догадывалась, что императрица проницательна и может видеть людей насквозь. Она меня не удивила.

— Уроженка Крайнего севера, отец якут, матушка русская… И вы правы относительно дела. У меня есть нечто ценное, что я хотела бы передать в императорскую сокровищницу.

Мария Федоровна удивлённо вскинула левую бровь.

— Продолжайте, это интересно. Как я могу вас называть? госпожа Мали не ваше настоящее имя?

— Просто Аяна. У нас же нет ни отчеств, ни фамилий.

Императрица поставила чашечку и взяла одну из фигурок со стола — пухленького ангелочка. Покрутила его в длинных пальцах.

— Так что за дело у вас ко мне, Аяна? — повторила она свой вопрос.

Я подвинула к себе шкатулку.

— Это древний артефакт, ваше величество, Снежная королева. Ей абсолютно нет цены. В ней целые века истории, дело даже не в материальной стоимости. Королева должна храниться только в главном музее. Я не могла доверить её ни посыльным, ни каким-либо ещё другим рукам. Только его императорскому величеству.

Открыв шкатулку, я протянула Марии Фёдоровне статуэтку. Мне стало страшно: а вдруг она сочтёт её недостойной внимания?

Однако, взяв в руки Королеву, императрица вытянула губы и округлила глаза.

— Что ж, понимаю ваше беспокойство… Аяна. Страшно было бы подумать, что её могли бы изуродовать, доставая камень. А ведь она, действительно, бесценна.

Как же я была благодарна императрице за эти слова!

— Я хотела отдать Королеву в руки его императорского величества, но буду счастлива оставить её у вас…

Мария Федоровна улыбнулась кончиками губ и слегка шевельнула пальцами.

Лакей, стоящий у двери по струнке, вышел. Вскоре появился камердинер, наверное — я не очень разбиралась в быте монархов.

Мария Федоровна сказала ему несколько слов по-французски и тот вышел.

— Мне кажется, я смогу вас некоторым образом отблагодарить за такое трепетное и ответственное отношение к сокровищам России. А так же за бескорыстие. Вы сами своего рода, драгоценность, Аяна. С вашей красотой вполне могли бы блистать в обществе...Да хотя бы и при дворе. В наше время допустимы исключения.

В это время послышались шаги, и в комнату вошёл государь. Скользнув по мне глазами равнодушно, приняв, наверное, за одну из фрейлин, он подошёл к матери, и прижался губами к её руке.

— Матушка, что-то произошло? Мне доложили, что я требуюсь вам раньше чем мы с вами сговорились.

Мария Федоровна коснулась волос сына, глядя на него с любовью.

Внутренне я вся полыхала, став свидетелем столь личной и милой семейной сцены.

— Садитесь, Николя. У меня совершенно необычная гостья, мы пьём чай по-простому.

Я присела в поклоне, не зная, должна ли что-то говорить.

— С удовольствием выпью чай, — Николай присел рядом с Марией Фёдоровной, — Так что же за гостья у нас? Мы раньше не встречались, это точно. Вас бы я запомнил.

И матушка императора, и он сам, вели себя так легко и по-домашнему, что я тоже расслабилась. К тому же императрица избавила меня от необходимости повторять историю о Снежной Королеве заново, рассказав сыну всё сама, заодно добавив несколько слов обо мне.

— Посмотрите, это же настоящее чудо! — она протянула статуэтку Николаю.

Он внимательно изучил Королеву, затем посмотрел прямо на меня.

— Вы просто хотите преподнести это в дар? Это подарок, сделать который могут позволить себе монаршьи особы. Насколько я понимаю, вы не относитесь ни к одному из царских родов.

Я тоже взглянула ему в глаза.

— Снежная королева достойна стать украшением императорской коллекции, ваше величество. Вы даже не представляете, какой она проделала путь, чтобы занять своё место.

Николай вскинул голову и улыбнулся в усы.

— Что ж, ответ остроумный и достойный. Но я должен чем-то отблагодарить вас. Что же вы хотите?

Я зажмурилась на секунду, но сомнений не было.

— Ваше императорское величество, позвольте мне организовать фонд при Академии наук.

Этого не ожидали ни император, ни его маменька. А я продолжила:

— Хочу вложить свои средства в изучение Крайнего севера, обеспечение экспедиций — вот на что шли бы деньги фонда.

Николай недоумённо покрутил головой.

— Матушка, вы были правы, наша гостья совершенно необычна. И я не вижу причин, чтобы препятствовать её благородному стремлению. Я передам указ в канцелярию.

Я благодарно приложила руку к сердцу. У меня был ещё один вопрос… Дмитрий запретил мне говорить об этом, но если бы я не попыталась, не простила бы себе.

Николай тем временем поднялся.

— Позвольте мне покинуть вас, если мы все решили. У меня есть дела, хотя и было приятно провести время с вами обеими, — он снова поцеловал руку матери и кивнул мне.

— Можно мне задать один вопрос, ваше величество? — почти крикнула я, хотя голос мой звучал тихо. Признаться, мне было страшно.

— Не могу вам отказать, но очень прошу вас сформулировать его покороче.

Я колебалась всего секунду.

— Скажите, а вы бы могли отречься от престола ради собственной безопасности?

Император чуть нахмурился, и ответил жестко:

— Нет. Я родился быть на своём месте. И, чтобы ни случилось, не откажусь.

— И даже ради безопасности своей семьи, своих детей? — я очень сильно рисковала, конечно.

Николай сказал мне так же твёрдо, однако несколько смягчая тон:

— Все мои подданные — мои дети. Так что ответ прежний — нет.

Я знала, что в итоге государю всё — таки придётся отречься, и это не спасёт жизни его семьи. Но большего позволить себе не могла. Возможно, он вспомнит наш разговор когда-нибудь, когда ещё будет не поздно…

Поговорив после его ухода с Марией Фёдоровной, я рассказала что было возможно о своей жизни в стойбище, о своём женихе Дмитрии Клеменцове, о скромной жизни госпожи Елагиной.

— Я передам для Елагиной письмо и подарок, — решила императрица, — вы ведь ещё какое-то пробудете в столице?

Когда я вышла из дворца, наш нанятый экипаж еще стоял на месте. Дмитрий, волнуясь, не уехал, а ещё ждал меня.

— Ну как, всё хорошо? — крикнул он мне издалека.

— Всё очень хорошо, — выдохнула я, оказываясь в его объятиях, — только у нас теперь много дел.

Созданием Фонда исследований Крайнего севера занимались мы с Дмитрием вместе. Он снова и снова поражался, откуда же у меня столько знаний, невозможных для девушки из стойбища. Несколько раз пытался расспрашивать.

В итоге я сказала ему:

— Милый, я когда-то пообещала рассказать тебе всю правду. Но вынуждена признать, что… просто невозможно. Считай это даром свыше. В какой-то степени это именно так.