К такому удару Фелина не подготовилась. Откуда узнал он о ребенке? От матери-настоятельницы? Нет. Тогда откуда?

Забыв осторожность, она вскинула подбородок и оглядела его с ног до головы. В этот момент ее обычно проникновенный взгляд выражал лишь растерянность от безвыходности положения.

Заметив в глубине ее зрачков отчаяние, Филипп мысленно обругал себя. Мелочно и глупо было мстить ей за собственные переживания. Их любовь заслуживала лучшего обращения.

– Прости, любимая! Прости, Фелина. Я пришел забрать тебя домой. Почему ты от меня убежала? Разве ты не знаешь, что без тебя моя жизнь лишена смысла?

– Домой? – повторила Фелина еле слышно. – У меня нет дома.

–Есть, моя радость! В замке Анделис, где я, Амори де Брюн, мадам Берта и все остальные будут тебя любить и заботиться о тебе.

– Красивые иллюзии, мсье! Расскажите об этом благородной даме, на которой вы женитесь, потому что она достойна вас. У меня нет на брак с вами никаких прав. Оставьте меня в покое и идите своей дорогой.

Каждое слово сдавливало сердце Фелины, но она продолжала произносить их, хотя последние слова были еле слышны.

Филипп энергично поднял ладонью маленький подбородок и заставил ее вновь посмотреть на себя.

– У тебя есть все права, Фелина! Много удивительного произошло за это время, того, что полностью изменит твою жизнь. Тебе больше нечего бояться, любимая! Все будет хорошо.

Однако Фелина была не той женщиной, которую убаюкивали красивые слова. Она улыбнулась, а в глазах не было и искорки веселья.

– Нечего бояться? Вы должны стать волшебником, дабы совершить подобное чудо.

Следя за сменой настроений на ее лице, Филипп признался себе в собственном бессилии. Он не сумел бы убедить ее несколькими фразами в реальности внезапных перемен. Она ему просто не поверит, примет все за придуманную им сказку. Возможно, это удастся сделать ее отцу, которого сильный приступ подагры вынудил дожидаться результата дальнейших поисков в замке Анделис.

– Поверь мне, любимая. По-моему, у тебя нет иного выбора. Намеки благочестивой настоятельницы позволили мне угадать ее огромное желание избавить монастырь от гостьи. Вынужденная терпеть ее из христианского милосердия, она тем не менее опасается греховного влияния на богобоязненных монахинь.

Резким гневным движением, охватившим все тело, Фелина внезапно вырвалась из рук маркиза.

– Не боится ли она, что я увлеку Бландину на путь греховной жизни и ей придется расстаться с тем взносом, который вы так щедро передали этому святому заведению? В нашей стране, действительно, не стоит рисковать головой ради той или иной религии, если ее земные представители похожи на жадных торговцев вечным блаженством!

– Тише! Как можно высказывать здесь такие еретические мысли? Желаете попрощаться со своей сестрой?

Хотя Фелина ни единым словом не выразила своего согласия следовать за маркизом, напряжение покинуло ее тело. Какая-то покорность, словно невидимое покрывало, опустилась на него, и Филиппу стало ясно, что в первой схватке он победил.

– Нет. Мать-настоятельница все ей объяснит. И так как случившееся совпадает с ее собственными советами, она возблагодарит терпеливое небо, прочтя огромное количество молитв.

Молодая женщина вышла вместе с Филиппом Верноном из монастыря. Он благоразумно не стал нарушать молчания, в которое она погрузилась. Пока Фелина была рядом с ним, хотя он сознавал, как много проблем еще стоит между ними обоими. Ее новое положение, каким бы внезапным подарком судьбы оно ни казалось, связывало ему руки и вселяло в сердце тревогу.

Крестьянскую девушку Фелину он с мягкой настойчивостью принудил бы к браку. Он окружал бы ее любовью и роскошью, добиваясь полной капитуляции.

Благородная дама Фелина де Брюн не нуждается больше в нем и в его любви. У нее есть отец, способный защитить ее права. К тому же она стала наследницей солидного состояния.

Как поступит Фелина, узнав о тех возможностях, о той свободе, которые дает ей новый статус?

Странное ощущение появилось у него в груди, затрудняя дыханье. Только спустя какое-то время Филипп догадался, что в него проник страх. Страх перед предстоящим решением Фелины.

Глава 20

– Дитя мое, как вы выглядите! Худая, бледная, покрытая пылью! Можно подумать, что вы пешком бродили по проселочным дорогам!

Фелина не стала сообщать мадам Берте, что именно пешком шла несколько дней назад. Она с облегчением упала в объятия экономки. Какое бы ни ожидало ее будущее, мысли о возможности отдохнуть некоторое время под присмотром заботливой Берты были слишком соблазнительными.

Филипп посмотрел ей вслед, когда Фелина, не оборачиваясь, скрылась в замке. Тяжелый вздох вырвался из его груди. Невидящими глазами уставился он в серо-голубое небо, где уже появились первые признаки весны.

Долгая скачка в полном молчании не развеяла его опасений. Наоборот...

Фелина охотно вошла в ванную комнату, о которой мечтала еще в Париже. Вытянувшись в теплой воде, в которой плавали подсушенные розовые лепестки, она наслаждалась комфортом. Мадам Берта лично занималась ее золотисто-каштановыми волосами, которые, по-видимому, давно не мыли.

Она уже слышала от Амори де Брюна о чуде, случившемся в доме сельского священника из Сюрвилье. Поэтому испытывала затруднения при общении с Фелиной. Теперь ей уже было неудобно проявлять по отношению к госпоже материнскую строгость, как раньше. Почтительность лишила экономку ее обычной говорливости. Непривычная разница в положении мешала мадам Берте задавать вопросы, давно накопившиеся у нее.

Фелина, занятая своими мыслями, наконец заметила это, но не стала добиваться объяснений. Жителям замка наверняка показалось странным, что, уехав с Амори де Брюном в карете, она возвратилась запыленная, сидя на лошади перед маркизом. Но говорить о причинах этого она была не готова.

Слишком скоро пришло время вылезать из ванны, в которой успела остыть вода. Завернутая в подогретую простыню, Фелина опустилась на табурет перед камином в комнате хозяйки замка. Служанка равномерными движениями головной щетки начала расчесывать промытые тяжелые волосы, чтобы они быстрее сохли.

Мадам Берта принесла фиолетовое бархатное платье с серебряной канвой и почтительно осведомилась:

– Надеюсь, вы довольны, что я выбрала это платье? Вы будете в нем очаровательны.

Фелина была тронута выбором именно того платья, с которым ей больше всего не хотелось расставаться в Париже. Кроме платья ей пришлось отказаться от массы вещей, но эта фиолетовая ткань воспринималась ею как символ утраченного великолепия. Неужели возможность снова надеть его в замке Анделис была счастливым приз-паком?

Оно сидело не так, как в памятный вечер. Напряженье прошедших недель сказалось на фигуре, утратившей округлость. Даже беременность тут ничего не смогла изменить.

Однако туже затянутый пояс и эластичность материи скрыли немногочисленные складки, а яркий фиолетовый цвет подчеркнул белизну кожи. С подколотыми наверх волосами и с прямоугольным декольте, украшенным аметистовой подвеской на тонкой серебряной цепочке, молодая женщина опять, как по волшебству, превратилась в маркизу де Анделис, образ которой сохранила в памяти. Тем не менее она со сдержанным раздражением пробормотала:

– Это не я! Я не должна прятаться за этим образом. Мне это ни к чему.

– Это как раз вы!– подтвердила мадам Берта с намеком, и Фелина испуганно сообразила, что произнесла свои мысли вслух. – Не ломайте прекрасную головку над всякой ерундой! Ваш отец ждет в библиотеке. Как только вы слегка позавтракаете, я отведу вас к нему.

Один только взгляд на изысканнейшие блюда, в изобилиистоявшие на подносе, снова вызвал у Фелины давно привычный приступ тошноты. Побледнев, она резко отвернулась, пытаясь скрыть позыв к рвоте.

– Ведите меня к мсье де Брюну, я не хочу есть. Уберите все.

Удивление на лице мадам Берты моментально сменилось неожиданной радостью.

×