Ее мысли нарушил скрип кухонной двери. Быстрыми шагами приближался Натаниэль. Увидев Шанну, он подошел к ней.

— Шанна, в это время вы должны быть уже в постели.

— Я любуюсь видом из окна, — отвечала она, словно извиняясь.

Он, в свою очередь, окинул взглядом восхитительный пейзаж.

— У вас глаза художника.

— Я когда-то хотела стать художницей, — сказала она, усмехнувшись.

— Может быть, немного поболтаем?

— О чем, сэр?

— О чем-нибудь. А о чем вам хотелось бы сейчас поговорить?

— А как кажется вам?

— О господине Рюарке, — мягко ответил Натаниэль.

Заметив на его лице добрую улыбку, Шанна набралась храбрости и выпалила:

— Я не могу этого отрицать. Что бы вы об этом ни думали, я люблю его. Кроме того, я от него беременна.

— К чему же тогда вся эта комедия, Шанна? Разве правда так ужасна?

— Мы вынуждены скрывать наши отношения, — вздохнула она. — Приходится считаться с нравом моего отца. Я рассчитываю на вашу скромность. Скоро настанет день, когда все откроется.

Последовало долгое молчание.

— Мне трудно что-либо сказать, Шанна, — заговорил Натаниэль, — но мне кажется, что вы всех нас недооцениваете. Да и ваш отец, не людоед же он, в конце концов! Неужели он накажет вас за то, что вы полюбили человека? Я считаю Орлана Траерна разумным человеком и с нетерпением жду момента, когда вы раскроете ему эту тайну. — Он протянул ей руку. — Пойдемте, Шанна, я провожу вас до вашей комнаты. Уже поздно.

Он счастливо рассмеялся, и Шанна почувствовала, как ей передается его хорошее настроение.

Глава 26

Пробиваясь сквозь занавески, лучи утреннего солнца согревали комнату. Проснувшись, Шанна потянулась на широкой кровати и нехотя открыла глаза. На подушке рядом с ней лежала красная роза. Шанна прижала к губам хрупкий цветок, с наслаждением вдыхая его аромат.

— О, Рюарк… — вздохнула она.

Помятая постель свидетельствовала о том, что ночью он лежал здесь, рядом с ней. Шанна прижала к груди подушку, но тут же ее отбросила, когда в дверь постучала и вошла Эргюс.

— Доброе утро, моя девочка, — весело приветствовала ее служанка. — Хорошо ли вам спалось?

— Да, я хорошо выспалась, но мне хочется есть.

— Это плохой признак, девочка.

— Что ты хочешь этим сказать? — с невинным видом спросила Шанна.

Эргюс рылась в саквояже, вынимая оттуда одежду.

— Да вы сами знаете что. Вы старательно избегаете раздеваться при мне, я это давно заметила. Пора сообщить господину Рюарку, что он скоро станет отцом.

— Он это уже знает, — спокойно сказала Шанна. — Ты догадалась правильно. У меня будет ребенок.

— О-ох нет… н-е-е-т! — простонала служанка. — И что вы намерены теперь делать?

— Рассказать обо всем отцу.

Но от одной мысли о предстоящем признании по спине Шанны забегали мурашки.

— Можете быть уверены, что он тут же прикажет кастрировать господина Рюарка!

Глаза Шанны вспыхнули гневом.

— Хватит учить меня тому, что хорошо, а что плохо. Хорошо то, что я люблю Рюарка, и что у меня будет от него ребенок. — Для большей убедительности Шанна топнула ногой. — И я больше ни от кого не потерплю высокомерного отношения к моему Рюарку!

Зная, что не следует испытывать терпение Шанны, Эргюс предусмотрительно решила сменить тему разговора и, одевая Шанну, сообщила ей, что все мужчины позавтракали и куда-то ушли, все, кроме сэра Гэйлорда.

— Как мне показалось, ему приглянулась барышня Габриэла.

— Фат несчастный! Он все ищет себе богатую партию. Надо предупредить Габриэлу.

— Не надо. Девушка уже дала ему отставку. Сказала, чтобы не смел к ней прикасаться.

— Значит, он будет продолжать волочиться за мной, — уныло вздохнула Шанна. — Может быть, нам удастся найти ему какую-нибудь энергичную престарелую вдову, которая держала бы его в узде.

Эргюс пожала плечами.

— Старые ему, по-видимому, не нравятся. Его прельщают только красивые девушки. Проезжая по Ричмонду, он чуть не вывихнул себе шею, все время пялясь в окно кареты на каждую смазливую девчонку. — Эргюс громко чихнула. — Да кому он нужен!

Красивые брови Шанны беспокойно сдвинулись вместе.

— Интересно, удастся ли ему убедить Бошанов вложить деньги в его верфь? По-моему, они будут согласны на все, лишь бы от него избавиться.

— Не похоже. Утром он разговаривал в холле с капитаном Бошаном, и, судя по тому, что говорил капитан, идея эта его вовсе не соблазняет.

— Ну и хорошо. Может быть, тогда он скоро уедет, — заметила Шанна и подумала, что в отсутствие Гэйлорда ей будет легче разговаривать с отцом.

Когда Шанна спускалась с лестницы, из гостиной ее окликнула Амелия.

— Идите к нам, Шанна. Я прикажу принести ваш чай сюда.

Наигрывавшие какую-то мелодию на клавесине Шарлотта и Габриэла уселись по обе стороны от Шанны.

— Мужчины уехали сегодня рано утром, — проговорила Амелия. — В доме так тихо, что слышно, как летит муха.

В этот момент дам заставил обернуться звон разбитой посуды. Молодая служанка выронила из рук поднос и теперь стояла в растерянности, глядя на осколки чашек. Гэйлорд вытирал свой атласный пиджак и жабо.

— Негодяйка! Надо смотреть, куда лезешь, — раздраженно сказал он. — Ты испортила мою одежду.

Перепуганная девушка подняла полные от слез глаза на госпожу Бошан.

— Полно, Рэчел, это пустяки, — ласково проговорила Амелия, вставая, чтобы помочь служанке подобрать разбитый фарфор.

Когда девушка ушла, хозяйка дома обратилась к своему гостю:

— Сэр Гэйлорд, извольте воздерживаться от грубости в отношении прислуги. Я этого не потерплю. У Рэчел была тяжелая жизнь до того, как она стала работать у нас. Она хорошая девушка, и я ее очень ценю.

В величайшем негодовании Гэйлорд воскликнул:

— Мадам, уж не намерены ли вы учить меня хорошим манерам? Я принадлежу к одному из знатнейших родов Англии и знаю, как обращаться с челядью. Мой отец не кто-нибудь, а судья лорд Гэйлорд.

— Неужели? В таком случае вы, несомненно, знакомы с маркизом, братом моего мужа.

Гэйлорд остолбенел от неожиданности.

— Маркиз? — пролепетал он. — Маркиз де Бошан… из Лондона?

— А что, есть какой-нибудь другой? — спросила Амелия. Она сделала знак Рэчел войти. Та подошла с новым подносом в руках, обходя как можно дальше Гэйлорда.

— Так на чем мы остановились, мои милые дамы?

— Мама, вы были восхитительны! — воскликнула Габриэла, как только захлопнулась дверь за рыцарем королевства.

— Не стоило, конечно, быть такой резкой, — задумчиво произнесла Амелия, — но его нужно было поставить на место. А как он потребовал не допускать господина Рюарка к нашему столу вчера вечером! Словно он здесь хозяин.

— Натаниэль говорил, что отец сэра Гэйлорда едет в Вильямсбург, — объявила Шарлотта. — Интересно, он такой же неприятный, как и его сын?

В руке Шанны застыла чайная ложка. Боясь себя выдать, она опустила голову вниз, спрашивая себя, как предупредить Рюарка о том, что здесь появится Гарри-вешатель.

— О Боже, простите меня, Шанна, — извинилась Шарлотта. — Я совсем забыла, что вы любите этого человека. Гэйлорд утром сказал, что вы с ним в ближайшее время поженитесь.

Шанна чуть не подавилась сладкой булочкой.

— С ним? Может быть, ему и хотелось бы этого, что же до меня, то я уже дала ему ответ. Можете не сомневаться в том, что он был отрицательным.

— Почему же он тогда продолжает ухаживать за вами и говорит о свадьбе? — спросила Габриэла. — На меня он с утра не взглянул ни разу, чему я очень порадовалась, а ведь вчера можно было поклясться, что он в меня пылко влюблен.

Шанна лишь пожала плечами, а Шарлотта весело рассмеялась.

— Наверное, Шанна отказала ему в чересчур вежливой форме, Габи, — предположила она.

Шанна усмехнулась.

— Мой ответ был скорее грубым, — отозвалась она. — Не знаю, как его щека, а моя рука до сих пор болит!

— О Господи! — воскликнула Габи. — И хорошо сделали!