Внезапно ответ пришел сам собой. Его вызвали в Мекнес вовсе не для того, чтобы казнить, и юная 3ейнаб просто аванс, своего рода взятка. Джамал готов был поспорить на все свое немалое состояние, что Мулай Исмаил придумал для него какое-то новое задание, вне всякого сомнения связанное с поимкой или убийством кади Юсуфа и принцессы Зары.

Когда купание было окончено, шейх вылез из маленького бассейна и оделся во все чистое. 3ейнаб заботливо помогала ему, не упуская случая скоро прикоснуться к его телу.

— Не желает ли господин проверить, на что я гожусь? — лукаво напомнила она, и ее нежные ручки обвились вокруг его шеи.

Зейнаб была молода и прекрасна. Ее тонкое, гибкое тело вызывало горячее желание, и Джамалу стоило немалых усилий не пойти на поводу у султана, рассчитывавшего именно на то, что он не выдержит и сдастся.

— Разве я тебе не нравлюсь, господин? — промурлыкала рабыня, тесно прижимаясь к нему. — Меня научили доставлять удовольствие мужчине самыми разными способами. Если тебе больше нравится смотреть, как я буду изнемогать от восторга, то у меня с собой серебряные шарики. Если хочешь, можешь меня в любой позе, я буду только счастлива. Так как же мне услужить тебе, господин?

Как ни странно, ее призывные слова, которые, казалось бы, должны были возбуждать и зажигать в мужчине страсть, вызвали у него лишь тягостное чувство, близкое к отвращению. Зейнаб было не больше пятнадцати, а вела она себя как искушенная, умудренная опытом шлюха.

— Ты подобна нежному цветку, Зейнаб, — мягко отстраняясь, ответил он, — и наверняка найдется немало мужчин, которые почли бы за счастье сорвать его… Но только не я, и только не сегодня.

Зейнаб опешила от удивления. Так с ней еще никто не обращался.

— Ты не хочешь меня?! — У нее задрожал подбородок, а на глаза навернулись слезы. Затем она неожиданно упала на колени, обняла ноги Джамала и взмолилась: — Пожалуйста, не говори об этом султану! Иначе меня накажут.

Шейх поднял ее на ноги ласково погладил по голове.

— То, что произошло или не произошло в этой комнате, останется между нами. А теперь возвращайся в гарем. Если султан спросит, я отвечу ему, что ты доставила мне поистине неземное наслаждение.

— Но почему ты не хочешь, чтобы это произошло на самом деле? — явно успокоившись, с любопытством поинтересовалась Зейнаб. — Женщины тебя не возбуждают? О, если ты хочешь мальчика, то я…

— Во имя Аллаха, прекрати нести чушь! Поверь, я никогда не был извращенцем. Я люблю женщин, но… Ну ладно раз уж ты так настаиваешь, я открою тебе один секрет. Я люблю одну женщину и хочу только ее. И это, как не трудно догадаться, не ты. Теперь понятно? Султан вздумал использовать меня для каких-то своих целей. Он подсунул мне тебя, рассчитывая, что после такого подарка я уже не смогу отказаться.

Зейнаб понимающе кивнула, расслабилась и внезапно стала выглядеть много старше своих лет.

— Той, кого ты любишь, очень повезло, вздохнула она. — Я ей от души завидую.

— А теперь иди, Зейнаб, — мягко подтолкнул ее к дверям шейх. — И скажи султану, что все, прошло именно так, как он хотел.

Рабыня выскользнула за дверь, громко заскрежетал засов, и наступила тишина.

Джамал приготовился к ожиданию, постаравшись поудобнее устроиться на узкой кушетке. Рано или поздно султан позовет его к себе и выскажется напрямик.

Он оказался прав. Не прошло и часа, как дверь снова открылась, и начальник стражи молча поманил его за собой.

Роскошно обставленная комната, куда его привели, примыкала к личным покоям султана. Здесь, помимо прочей мебели, стояли и два одинаковых кресла с высокими резными спинками.

Кресла располагались друг напротив друга, как бы подчеркивая, что, это место для серьезного разговора двух равных собеседников.

Не зная, в какое из них сесть, Джамал стоя обдумывал предстоящую встречу. Заранее он знал только одно: что бы ни предложил ему Исмаил, это не сулит ничего хорошего.

Время тянулось томительно медленно. Примерно через полчаса шелковые портьеры на одной из стен раздвинулись и вошел Мулай Исмаил. Он прошествовал к ближайшему креслу и с достоинством опустился на алую подушку сиденья. Шейх тут же опустился на колени, как и предписывал придворный ритуал.

— Встань, Джамал, — сухо произнес султан, но не предложил шейху сесть и выпить с ним чаю, как это было в прошлый раз. Так он впервые дал почувствовать свое высочайшее неудовольствие. — Думаю, тебе понравился мой маленький подарок. Я сам обучал Зейнаб искусству любви, и теперь с ней мало кто может сравниться.

— О, повелитель, она просто бесподобна, — сдержанно подтвердил Джамал. Если ожидал большего, то напрасно.

Исмаил недобро усмехнулся, его прищуренные глазки пытливо скользили по лицу шейха в поисках признаков страха. Но и здесь его ждало разочарование.

— Ты огорчил меня, Джамал, — наконец сказал он. — Очень огорчил. Я думал, что тебе можно верить. Оказывается, нет. Мне и в голову не приходило, что берберская ведьма так околдует тебя, что ты забудешь о долге перед своим господином. Побег Юсуфа на твоей совести. Ты был обязан немедленно отправить его в Мекнес, а не держать у себя в Эдеме.

— Прошу извинить меня, владыка, но все обстояло иначе, и берберская принцесса здесь абсолютно ни при чем. Едва мне стало известно, что ты снова хочешь отправить меня в море, как я настолько разволновался, что, каюсь, забыл о своем долге. Сам подумай, мой повелитель: надо отремонтировать судно, набрать новую команду, запастись провиантом, пополнить пороховой погреб, вычистить пушки и прочее оружие… в общем, дел невпроворот. Это-то и послужило причиной моего преступного невнимания. Юсуф бежал, но лишь по моей вине.

— Подумать только, какое благородство! — фыркнул Мулай Исмаил. — В прошлый раз я уже прислушался к твоим красивым речам, и это привело к беде. Мои караваны подвергаются нападению у самых ворот Мекнеса. Юсуф со своей девчонкой грабят меня и на мои же деньги покупают своим людям оружие… Я долго думал, как поступить с тобой Джамал. Не буду скрывать, ты заслуживаешь самого серьезного наказания. Вплоть до смерти. Но у меня доброе сердце, и я решил дать тебе еще одну, последнюю возможность искупить вину.

— Я не заслужил подобного великодушия, — с плохо скрытой иронией ответил Джамал.

— Конечно, не заслужил, — совершенно серьезно подхватил Исмаил, — но в память о твоем отце я дарую тебе шанс остаться в живых. Если ты и на этот раз не оправдаешь моего доверия, пощады не жди. Справишься успешно, я подарю тебе Зейнаб. Ты и представить себе не можешь, что она умеет, у нее незаурядный талант доставлять мужчинам удовольствие.

— Так скажи же, владыка, что я должен сделать? — Джамалу не терпелось узнать, что ему предстоит.

Лицо султана исказила гримаса ненависти.

— Принеси мне головы Юсуфа и его дочери. И не возвращайся до тех пор, пока в горах останется хотя бы один берберский разбойник. Мне надоело терять караваны. Ты не дурак, Джамал, и понимаешь, что еще одной неудачи я не потерплю. И никакого снисхождения к Заре не проявляй, она слишком похожа на своего отца. Я все сказал. Я велю передать в твое распоряжение сотню отборных солдат.

— А если я откажусь? — с вызовом спросил Джамал. Устроить охоту на женщину, которую он любит? Это казалось диким.

— Не откажешься, — усмехнулся султан, — ты слишком любишь жизнь. На рассвете Хасдай зайдет за тобой. Возвращайся с победой, иначе… Все, можешь идти.

Джамал молча поклонился и направился к выходу, где его ждала стража. Спорить с султаном было бесполезно. Если же он упрется и наотрез откажется искать Юсуфа, вместо него пошлют кого-нибудь другого, а его самого казнят, и тогда вообще никто не сможет встать между злобным султаном и прекрасной Зарой. Пока же ему дарованы жизнь и свобода, он сумеет постоять за себя и… за других.

* * *

Как и обещал султан, на рассвете дверь темницы Джамала распахнулась и вошел Хасдай.

— Да благословит Аллах начало нового дня! — набожно поклонившись в сторону Мекки, сказал он и повернулся к Джамалу: — Приветствую тебя, господин. Сто лучших воинов ждут тебя у ворот. Я отобрал самых проверенных и свирепых, тех, кто даже при одном упоминании о берберах рычит от ненависти. Они помогут тебе найти непокорного кади и расправиться с ним.