Зерван не намеревался затягивать бой — слишком уж неравны силы. В клубящемся паре вампир отчетливо видел людей, но кто из них принц, определить не мог. Проклятье!
Он увернулся от удара топора наемника, одновременно нанося удар с другой стороны. Его противник выронил оружие и упал под ноги орущим и мечущимся людям. Толчок плечом — и вампир вырвался из самого эпицентра свалки. Принц! Где же он?
Принц! — завопил он. — Где ты? Хочешь сердце Жнеца? Оно у меня! Не желаешь ли купить?
Принц неожиданно легко поддался на провокацию:
— Хватайте его! Хватайте того, кто это кричал! Десять тысяч золотом тому, кто убьет крикуна!
Зерван метнулся в сторону, откуда слышался голос, и нос к носу столкнулся с толстым человечком, перепуганным насмерть. Поверенный Зиборна, встретившись взглядом с пылающими глазами вампира, охнул и упал в обморок — для него это было уже слишком.
Вампир перепрыгнул через его тело и прямым ударом ноги послал в полет подвернувшегося под руку наемника. Людишки, жалкие людишки, покусившиеся на того, кто в тысячу раз старше их всех и во столько же раз мудрее! Гнев вампира бил через край, и он молнией метался в толпе, разя во все стороны клинком, расшвыривая врагов кулаком и ногами. Зерван, конечно, вовсе не собирался истреблять всех, тем более что это было за пределами его возможностей. Принц — вот его цель. Не станет принца — некому будет командовать. И главное, некому будет платить. Наемники, потерявшие нанимателя, обычно превращаются в хаотичную толпу, и каждый пытается покинуть поле боя, наплевав на остальных. И правда, зачем рисковать шкурой, если все равно никто не заплатит?
В ситуации наметился переломный момент — туман начал рассеиваться, ороситель не мог испускать пар вечно, и сквозь вопли и суматоху начали пробиваться крики сержантов.
— Принц, сучий потрох, где ты? — выкрикнул Зерван. — Так что, откажешься от трона в мою пользу?!
Принц же в ответ выл, ругался и богохульствовал, словно сапожник, попавший по своему пальцу молотком:
— Идиоты! Недоумки! Бараны! Вы не можете убить всего одного ублюдка?! Тогда покажите мне его, и я убью его сам, клянусь Нергалом!
Тем временем вампир прошептал заклинание, и его окутали клубы тьмы. Наемники и гвардейцы, оказавшиеся в области действия заклинания, уже ничего не видя, размахивали оружием и попадали друг в друга. Они пытались оказаться за пределами клубящейся тьмы, хотя никто из них не представлял, куда для этого нужно бежать.
Паника вновь нарастала, а вампир наконец-то нашел свою цель.
Принц достал свой магический жезл и начал произносить заклинание. Зерван увидел яркую, пульсирующую ауру артефакта, но в следующий миг едва не ослеп от ярчайшей вспышки: принц ударил магией вслепую в самую гущу темной сферы, превратив при этом в обуглившиеся останки одного из своих телохранителей.
Секунду спустя прямо из магического облака словно чертик из табакерки выпрыгнул вампир. Он с легкостью перемахнул через двух гвардейцев, сбив их в прыжке ногами, и в его руке сверкнул клинок.
Тэй-Тинг выкрикнул заклинание, направив жезл на своего врага, и это было последнее, что он сделал в своей жизни. Жезл вспыхнул, но удар молнии был во много раз слабее, чем раньше: магическая энергия артефакта иссякла.
Зервану показалось, что его ударили в левое плечо кувалдой и одновременно проткнули раскаленным колом. Он пошатнулся, но не закричал, только сжал зубы и из последних сил рванулся вперед. Магическая молния все равно была невероятной мощи. Силы стремительно убывали, тело разрывала сильнейшая боль, и вампир даже не замечая, что его плащ на левом плече горит. Он умирал и уже ощущал затылком ледяное дыхание не раз обманутой им Смерти.
Последний рывок вперед, замах, колющий удар, в который вложены все оставшиеся силы, — и клинок эльфийской мандалы насквозь пробил адамантитовую кольчугу принца. Тэй-Тинг широко раскрытыми глазами смотрел на своего убийцу и его оскаленные клыки.
Из последних сил вампир дотянулся до горла принца и впился в него клыками. Он уже ничего не соображал, голова была пуста, без единой мысли. Он рухнул вперед, подмяв под себя еще вздрагивающее тело того, кто так сильно хотел быть королем, но не стал им.
В суматохе так никто и не заметил, что случилось с принцем. Гвардейцы, отчаянно сражающиеся с наемниками и друг с другом, начали оглядываться в поисках своего господина, только когда рассеялась магическая тьма и клубы пара.
Их внимание привлекло движение на полу — один из лежащих, пошатываясь, поднялся на ноги и повернулся к ним. Их взорам предстали пылающие глаза вампира и струйка крови, стекающая из уголка ухмыляющегося рта. За ним на полу доживал последние секунды проткнутый насквозь принц Тэй-Тинг.
— Ну что, шакалье, — ухмыльнулся еще шире вампир, — не уберегли своего господина? Великие боги, какая утрата. Его величество принц Кор-Гала…
Принц еще попытался булькать кровью, но вампир протянул руку к рукояти мандалы, торчащей из живота Тэй-Тинга, и резко провернул клинок в ране, выдергивая его. Тело принца в последний раз вздрогнуло и обмякло.
— … мертв, а сердце Жнеца у меня, — завершил свою реплику Зерван.
Двое гвардейцев заорали не своими голосами и бросились на вампира, размахивая саблями, но он выбросил вперед руку с растопыренными пальцами, и оба солдата отлетели назад, отброшенные мощнейшей невидимой волной.
Зерван молнией ринулся сквозь толпу врагов, но ему никто и не думал мешать. Парализованные страхом, полностью деморализованные наемники и гвардейцы только шарахнулись в стороны от него, даже не думая о том, чтобы как-то воспрепятствовать убийце своего господина и нанимателя.
Вампир стремительно несся по коридору. Двадцать верст он пробежит куда быстрее, чем вернутся те, кого послали за новой бомбой. Если поторопиться, он успеет к сроку. Баэлорн еще должен ждать.
Тут он услышал неясный шелест. Жнец, задействовав одну из своих машин, сумел мысленно нащупать разум вампира. Единственное, что было в этом шелесте, — вопрос. Немой вопрос.
— Полагаю, ты слышишь меня, Древний. — Зерван остановился и перевел дыхание. — Думаю, теперь уже у тебя появилась пара вопросов. Что ж, спрашивай.
«Почему? Ты нарушил план. Поступил не так, как мы договорились. Пролил кровь».
— Потому что я не такое высокоразвитое существо, как ты. Помнишь, когда я спросил, почему вы ушли, хотя были сильнее, ты ответил, что мне, привыкшему каждый день защищать свою жизнь в бою, этого не понять. Но и ты сам не учел одного: нам свойственно защищать не только свою собственную жизнь. Ты оценил свою жизнь ниже, чем жизни тех, кто шел убивать тебя. Это твое право. А я оценил твою жизнь иначе. Я не смог позволить худшим представителям нашего народа отнять твои знания и мудрость у всех остальных, кто в ней нуждается. Надеюсь, ты остановил процесс затопления?
«Да. Ты обманул меня, не отправив моих учеников в безопасное место. Я не могу убить их».
— Теперь тебе и не требуется убивать себя. Все и так будут считать тебя мертвым.
«Я знаю. Я все видел и слышал».
— Ты немного недооценил нас, Древний. Мы варвары, по некоторые из нас это понимают. И стараются стать лучше. Думаю, я и твои ученики уже доказали тебе это.
«Да. Я действительно очень просчитался, надеясь использовать тебя в качестве слепого орудия».
— Верно. Мы все, как ты сказал, хоть и разные, но корни у нас одни. И как бы мы сильно ни отличались, мы все-таки действительно способны объединяться, когда общая беда стучится в дверь. Рассматривай это как начало нашего совместного будущего. Когда-нибудь мы будем едины и могучи. И ты ускоришь приближение этого дня. И может быть, даже увидишь.
«Ты прав. Должен признать — я не ожидал, что научусь чему-либо от тебя. Я ошибся. Что ж, моя энергия заканчивается, запас, выработанный машинами, иссякает. Прощай, ученик. Возможно, ты когда-нибудь еще вернешься сюда».
— Прощай, Учитель. Или, точнее, до свидания. Потому что я вернусь.