— Я бы что-нибудь съела…

— Классно… — хрипит Багхантер.

В моем горле пустыня.

Закутанная в плед, я забираюсь на диван с ногами и первым делом беру стакан с колой, в котором все еще есть лед.

Сделав глоток через трубочку, я смотрю на Багхантера, который ставит коробку с пиццей на диван. Он бросает на мое лицо взгляд. Его трусы — черного цвета, этот цвет определенно ему идет, как и отсутствие одежды.

Несмотря на то, что мое тело стало тяжелым, наполнилось вялостью, сердце все еще стучит неровно. Охотник тоже спокойным не выглядит. Он делает пару шагов в сторону, потом садится на диван. На противоположный его край. И упирает в колени локти, повернув ко мне голову.

Он знает, что мои трусы можно выжимать. От его поцелуев у меня горят губы. Нет, мы не смотрим друг на друга как незнакомцы!

Багхантер трет друг о друга ладони, ждет, пока я прожую. Хриплым приглушенным голосом спрашивает:

— Есть что-то в сексе, что ты всегда хотела попробовать, но еще не попробовала?

Поперхнуться меня заставляет не его вопрос, а то, что я спешу сделать глоток из трубочки. Но и о его вопрос я тоже спотыкаюсь, потому что к нему не готова, хотя он… взволновал.

— Да… — отвечаю так же тихо. Сипло! — Но я не скажу.

— И как мне с этим жить?

Это ирония, конечно же. И я ее подхватываю — безразлично пожимаю плечом.

— Ладно, — продолжает Багхантер. — Что мне сделать, чтобы в следующий раз ты кайфанула еще сильнее?

— Ты перфекционист?

Его глаза по-прежнему кажутся мне черными. Мой вопрос тонет в этой черноте, хотя он на самом деле важный: я хочу знать, как этот человек смотрит на мир. Не знаю, что за магнит в него зашит! Почему меня так тянет…

— Нет, — отвечает он. — Я просто очень хочу опять увидеть, как ты кончаешь.

Мой живот наполняют мурашки. Тело наполняют. Я произношу капризно, но слишком неровно:

— Ты меня смутил…

— Я пытаюсь намекнуть, что хочу продолжить.

— Я думала, ты все говоришь напрямую…

— Я сейчас туплю.

Я смотрю на него, почти бесшумно произнеся:

— Почему?

Мне почти плевать, что реальная причина гораздо проще. И она у него под черными боксерами. Мне плевать.

— У тебя красивые глаза. Первый раз вижу такой цвет, — говорит Багхантер, и крошечная вспышка веселья в его глазах не дает мне сомневаться в собственных выводах.

Мои глаза — зеленые.

Я убираю в сторону пиццу. Перемещаюсь, продолжая придерживать плед. Багхантер откидывается на спинку дивана. Тяжелые ладони ложатся на мои бедра, когда я седлаю его колени.

Он смотрит на меня, полуприкрыв веки и приоткрыв губы, которых я касаюсь своими. Охотник тут же отвечает мне языком.

Я выдыхаю ему в рот стон, ведь твердый бугор у меня между ног ощущается сумасшедше…

Я ловлю ртом стон Багхантера, когда начинаю раскачиваться.

Мы забываем про поцелуй.

Плед падает с моих плеч, а руки Багхантера помогают мне двигаться — он крепко сжимает мою талию, поднимает навстречу собственные бедра. И ответственность он тоже берет на себя, когда где-то в середине этой пляски… быстро кусает мои губы и снова убирает в сторону мои стринги. Рывком спускает собственные трусы, и через секунду мы стонем в губы друг друга.

Паника от того, что мы не пользуемся презервативом, быстро смывается ощущениями. Это его ответственность! Его… Я повторяю себе это, теряясь в них…

И я не ошибаюсь, ведь Багхантер резко дергает вверх мои бедра и выскальзывает из моего тела, но лишь для того, чтобы встать вместе со мной с дивана.

Мы продолжаем в постели. Он надевает презерватив, который взял из ящика. И одно я могу сказать точно: этот человек занимается сексом так, словно собирает велосипед: очень сосредоточенно и с полным контролем над ситуацией.

Неделю спустя

Наш секс с Голиковым… это моя личная копилка воспоминаний.

Он часто бывал взрывным, потому что мы часто ссорились. Ссорились, потом громко мирились. Идеальной парой мы были только с виду, на самом деле мы понятия не имели, как быть парой, но это… не мешало нам опять и опять оказываться в горизонтальном положении.

Когда он меня бросал, сказал, что я всегда слишком много от него требую. Налагаю слишком много ответственности… «имею его мозги». Что хочу посадить его на поводок. Что слишком давлю. Что хочу держать все под контролем. Что у меня мертвая хватка. Что я его душу. И что так было всегда.

Даже если это правда, я никогда… не делала всего перечисленного намеренно. И я толком не понимала, как это исправить! Я думала, что смогу, что могла бы попытаться быть другой, но Кирилл не дал мне такого шанса.

Голиков просто завел новую девушку.

А теперь оказалось, что все дерьмовые черты моего характера в один миг могут обнулиться, потому что меня угораздило влюбиться в человека, которого нельзя контролировать! Даже если бы я попыталась, у меня бы ничего не вышло, ведь Павел Красилов не поддается дрессировке, и ему даже не нужно прилагать для этого усилия. Или озвучивать это вслух.

Он просто… как правило… знает, чего хочет.

По моему позвоночнику стекают мурашки. Дрожь, которая собирается внизу живота, привычно делая меня мокрой. Теперь это мое нормальное состояние — всегда быть возбужденной. Полуслепой, безмозглой, ведь я потеряла любой контроль…

Я не хочу… я… Мне нравится, что можно просто отключиться. Голову отключить! С ним это легко…

В телефоне у меня сообщение от матери. Я морщусь, читая его.

«Так, тебя сегодня ждать? — пишет она. — Мы же договорились».

Завтра утром у них самолет в Сочи, и я не навестила родителей перед отъездом, как… договаривались. Я просто… забыла. Я… У меня другие планы. И даже сейчас, когда эти короткие сообщения врезали мне, словно подзатыльник, я не рассматриваю вариант отменить свои планы…

Практически впервые в жизни я отодвигаю семью на второй план, потому что сегодня хочу быть в другом месте. Хочу этого так, что сочиняю наспех сляпанную отписку, потому что мое такси уже тормозит у тротуара.

Я выбираюсь из машины, отправляя матери:

«Срочный заказ. Не могу приехать. Хорошей дороги».

На ходу я успеваю заглянуть в сообщение от Тимура. Я спросила, связался ли с ним клиент, которому я дала контакты друга. Я кусаю изнутри щеку, когда читаю ответ:

«Да, мы на связи. Нормальный малый, все по делу)»

Я улыбаюсь такой характеристике Багхантера.

Как и тому, что он связался с рекламщиком, которого я ему посоветовала. Я могла бы спросить напрямую, но не хочу, чтобы это выглядело так, будто я настаиваю. Ведь это просто совет, а решить, воспользоваться им или нет, Багхантер может сам.

«Ты ему уже дала?» — спрашивает Тимур следом.

Я: «НЕ ТВОЕ ДЕЛО».

«Значит, дала, — печатает Тим. — Я плюсую. Отрывайся, хватит с вибратором тусоваться, ты уже большая девочка».

В ответ я посылаю ему средний палец и быстро убираю телефон в карман.

Я пытаюсь сориентироваться всего секунду, ведь, сделав вокруг своей оси один оборот, упираюсь взглядом в высокий широкоплечий силуэт.

Павел наблюдает за мной, засунув руки в карманы джинсов. Они слегка рваные на коленях и идеально потертые. На мне тоже джинсы, я переоделась раз десять. Не из-за погоды, а потому что маниакально хочу быть сексуальной. Хочу дразнить…

Взгляд Багхантера на секунду отрезает мне кислород, я не дышу, преодолевая разделяющие нас пять метров. Магнит…

Он, твою мать, магнит!

Я останавливаюсь только тогда, когда подхожу вплотную.

Выражаться прикосновениями — это точно не про Багхантера, но я решила, что мне все равно. Я касаюсь сама: животом — ширинки, ладонями — плеч, пальцами — волос на его затылке. И поднимаю лицо, ожидая прикосновения, которое потушит мне свет, — поцелуя.