Я хочу уйти. Прямо сейчас. Мне кажется, что проницательная Джой верно поняла направление, но неверно оценила перспективы: тот парень, кем бы он ни был, и правда не сводит с меня взгляда. И этот взгляд… Сулит опасность.

– Детка, ты не обидишься, если… – бормочу я, стаскивая себя с барного стула. Джой, думая, что я приняла её предложение и сейчас пойду за незнакомцем танцевать под Майли Сайрус, одобрительно машет рукой.

Но я иду, конечно же, не к нему. Я выхожу из бара, протискиваясь между студентами, задеваю плечом Патрика, и он провожает меня обиженным взглядом. Извини, приятель, но ты же не думал, что мы повторим прошлогоднюю гонку с тем же результатом? Я учусь на своих ошибках, эй.

Я выскальзываю на свежий воздух с трудом и судорожно втягиваю воздух в лёгкие. Аж дышать трудно стало. Что за кульбиты в грудной клетке такие? У меня тахикардия? Из-за тревоги?

Несколько долгих секунд уходит на то, чтобы я уговорила собственное сердце не биться так сильно, разгоняя кровь по телу до предельной скорости. Я тереблю в руках платок Джой, который стащила на автомате, и накидываю его на плечи. Меня охватил озноб, хотя погода сегодня очень тёплая, обволакивающе тёплая. Не знаю, с чем это связано. С приступом тревоги из-за внимания или же…

О втором варианте думать не хочется, но я думаю. С тех пор как я сбежала из Финикса, моё здоровье сильно подводит, и я не могу винить в этом никого, кроме себя же. Ну, и некоторые обстоятельства, изменившие мою жизнь одним не самым удачным днём на все сто восемьдесят.

Я думаю о том, чтобы снова нарушить данное Джой обещание и свалить в нашу крохотную съёмную квартирку – смотреть очередную серию «Ада для одиночек», поедать такос и ждать довольную вечером подругу, которая принесёт сплетни о новом ухажёре. Планы выглядят соблазнительно настолько, что я едва не иду у них на поводу.

– Хочешь сбежать? – спрашивает Патрик.

Он снова подкрался ко мне со спины, и я вздрагиваю, а потом оборачиваюсь к нему с таким видом, что любой адекватный человек, оценив перспективы, сразу бы заткнулся. Но Патрик – немножечко идиот. Забавный, по-своему милый, но непробиваемый идиот.

– Ты всегда сбегаешь, – говорит он.

– А ты так и не научился читать между строк.

– Я не особый фанат намёков.

– Это не намёк.

Я сильнее заматываюсь в платок Джой и убираю под складки отросшие до лопаток волосы. Те неприятно липнут к вспотевшей коже. Надо бы попросить Джой подстричь меня.

– Хочешь прогуляться? – спрашивает Лахама. Я же говорю: непробиваемый.

– Нет, – отвечаю я с нажимом. Прогулки я люблю, а в ночь Всех мёртвых это вообще самое благостное занятие, но не в компании Патрика. – Я пойду домой.

– Как всегда, – вздыхает Патрик. Он чуть выше меня, поджарый, потому что ходит в качалку вместе с более мускулистым Уиллом, и очень улыбчивый. Этакий ретривер, латиноамериканская версия. Он красивый, и у него много поклонниц в нашем университете. Но почему-то из всех девчонок, готовых сходить с ним и на романтический фильм, и отправиться в путешествие по ближайшим городам, он зациклился на мне.

Мне это льстит, правда. Но и утомляет. Я не планирую заводить отношения с кем-то из однокурсников, да и вообще с кем-то в Санта-Ане. Патрик второй год считает, что я кокетничаю.

– Я пойду, – говорю я, понимая, что молчание затянулось. В моей жизни очень мало людей, с кем комфортно молчать. Патрик в их число не входит.

– Постой. – Он тянет руку, но вовремя понимает, что лучше меня не трогать. Его ладонь с длинными пальцами так и зависает в воздухе между нами. – Слушай, Тара… – Патрик растирает шею, опуская глаза на свои ботинки. – Ты же понимаешь, что постоянно бегать от меня не получится?

Я выгибаю бровь, смеривая его оценивающим взглядом. Он красивый. Но – и это важнее, – прилипчивый. И не в моём вкусе. В прошлом году мы переспали, потому что я напилась, только-только поступила на первый курс и ни с кем, кроме Джой, не была близко знакома.

А ещё мне было одиноко, и я хотела простого человеческого тепла. Нужда никуда не делась, но притупилась – теперь я могу контролировать желания. Если у тебя высокое либидо при высоком интеллекте и наличии ПТСР, ты вполне можешь себя контролировать. И пользоваться игрушками, а не другими людьми, взаимодействие с которыми повлечёт за собой последствия.

– Слушай, Патрик, – говорю я на выдохе. – Ты же понимаешь, что у нас ничего не получится? Я сказала тебе это год назад и повторяю каждый месяц, но ты почему-то меня не слышишь.

Он переступает с носков на пятки, уставившись мне в глаза. Я не умею выдерживать такие взгляды, меня смущает столь открытое соприкосновение, и я сдаюсь первой. Опускаю глаза, рассматривая свои красные конверсы.

– Я же не предлагаю тебе выйти за меня замуж, – говорит Патрик обиженно, будто уже построил у себя в голове целый двухэтажный дом с белой калиткой во дворике, завёл двух собак и трёх отпрысков вместе со мной.

– Патрик…

– Одно свидание, окей? – давит он и делает микроскопический шаг ко мне. Я это замечаю и отшатываюсь.

– Я же сказала, нет.

– Но, Тара…

– По-моему, ты не в том положении, чтобы настаивать, – прерывает его низкий хрипловатый голос, и я смотрю Патрику за спину, чтобы увидеть стоящего в дверях парня. Того самого.

Он не такой высокий, каким казался издалека, но определённо крупный. Широкоплечий, но не настолько, чтобы шутить, что он пропускает день ног. И он снова на меня смотрит. Его взгляд впивается в меня, не мигая.

Патрик оборачивается, и по его тону можно понять, что он на взводе уже:

– Извини, приятель, а я спрашивал твоё мнение?

Парень выпрямляется, поправляя ковбойскую шляпу так, чтобы она не сползала на лоб, и отходит от стены в нашу сторону. Фонарный свет падает ему на лицо, и теперь в прорези маски я отчётливо вижу тёмные, глубоко посаженные глаза. Нет, подождите, они янтарные. Нет, всё же карие. Я моргаю, тру веки. Показалось, должно быть.

Он как-то рвано дышит. Я наблюдаю, как он медленно приближается к Патрику и встаёт с ним совсем рядом, будто хочет подавить его физически, без того, чтобы применять силу. С чего я вообще решила, что он станет драться с Патриком, я не знаю, ведь у парня довольно расслабленные движения. Только вот напряжение, сгустившееся в воздухе, заглушает все рациональные чувства в радиусе пяти футов. Даже музыка, бьющая ему в спину из открытых дверей бара, отходит на второй план. Он похож на хищника.

Не понимаю, почему об этом подумала.

Парень всего на несколько дюймов выше Патрика, но всё равно смотрится на его фоне внушающе.

– У тебя проблемы? – Патрик пятится, я отхожу в сторону, и он, споткнувшись, неловко взмахивает руками, чтобы устоять на месте.

– Не хочу быть свидетелем столь жалкой сцены, – говорит парень. Я уже должна звать его официально, типа, Парень? – Не люблю смотреть, как идиоты вроде тебя пристают к женщинам.

– Так закрой глазки, – советует Патрик.

Оказывается, Патрик не только со мной такой толстокожий.

Парень склоняет голову и смотрит за плечо Патрика, на меня. Он ждёт, что я его поблагодарю за то, что вступился? Дам команду, мол, да-да, ты можешь укусить этого идиота?

Я стою в паре футов от них обоих, позади широкая улица. В любой момент я могу рвануть по Онсеава в сторону городского кладбища, где затеряюсь в толпе или спрячусь в забегаловке сеньоры Идальго, которая по случаю Санта Муэрте работает всю ночь. Только вот я не бегу, даже не делаю шага вправо.

– Э-э… – По-моему, я должна как-то поучаствовать в этом диалоге, спасти Патрика, например. Потому что теперь кажется, что в большей опасности здесь Лахама, а не я.

– Тара, пойдём, – говорит Патрик и разворачивается, хватая меня под локоть. Я морщусь, дёргаю руку. Прикосновение его пальцев вызывает неприятную дрожь по всему телу.