– Не надо меня тянуть, я…

– Слушай, мальчик, – произносит Парень. Он обходит Патрика и встаёт рядом со мной. Боже, он правда крупный. Футов шесть, должно быть. – Ты не понимаешь ситуации?

– Мне не нужна защита, – спокойно говорю я. Парень смотрит на меня. Я невольно сглатываю, и он почему-то вздыхает. От него исходит такая волна тепла, что на мгновение я думаю, будто у меня подскочила температура.

Патрик злится, стискивает ладонь вокруг моего локтя сильнее.

– Отпусти девушку, – требует Парень. Патрик моргает. Что-то в его мозгу всё-таки срабатывает как надо, потому что он тут же разжимает ладонь.

– Эм… – снова мямлю я. Тру руку, прячу её под платком. Парень реагирует странно: как-то рвано дышит и прикрывает глаза на мгновение. Cдерживается, чтобы не наброситься?

Я должна хотеть сбежать. Но никуда не ухожу. Я стою рядом, чувствуя, как меня обволакивает спокойное тепло, как стихает мигрень, охватившая голову обручем. Это странно. Но почему я не ухожу?

Сейчас оставлять Патрика с этим вот человеком кажется мне неразумной идеей, вот почему. Они же подерутся…

– Felis Dia de los Muertos, лиса, – говорит Парень внезапно и – уходит. Нет, не так – почти срывается и сбегает.

Я и Патрик смотрим ему вслед с одинаковым удивлением.

– Ну и что это было? – спрашивает он с раздражением.

– Если бы я знала, – бормочу я.

– Я нашёл её.

– Почему я не слышу радости в голосе?

– Потому что я не радостный.

– Ясно. Проблемы?

– Не те, о которых я думал.

– Удиви меня.

– Я… не знаю, в чём дело.

– Окей, я удивлена. Поясни.

– Возможно, я не смогу вернуть её в Штаты.

– Она от тебя сбежала?

– Нет. Но я был бы рад, если бы она правда сбежала.

– Я не понимаю.

– Я тоже. Но я с этим разберусь.

– Не сомневаюсь. Доставь её домой, Торрес.

На пары я прихожу с опозданием – проспала. Не получалось уснуть ночью, вертелась на широком матрасе, лежащем прямо на полу (мы с Джой так и не купили кровати, решив не тратиться), и никак не могла выкинуть из мыслей Парня. Сперва он напугал меня, потом помог с Патриком – я сбежала от него сразу, едва он отвлёкся на вышедшего подышать Уилла. Наверное, я бы и так от него избавилась, но недоумение, оставшееся после Парня, определённо мне помогло. Теперь Патрик, должно быть, рассказывает всем вокруг, как он отделал здоровенного незнакомца, спасая мою персону.

Джой машет мне с третьего ряда большой аудитории, уже набитой студентами. Я падаю на место рядом с ней, устало облокачиваясь на твёрдую деревянную спинку стула.

– Хорошо погуляла? – спрашивает Джой. Она не вернулась ночью домой. – С Патриком, да?

Я поворачиваюсь к ней всем корпусом.

– Это он тебе так сказал?

Джой пожимает плечами.

– Он Уиллу сказал. Тот мне.

– Что я с ним гуляла?

– Ну… – Джой оглядывается на задние ряды, где устроились Патрик, Уилл и остальные их друзья. – Я думаю, он привирает?

– Очень.

– А-га, – тянет Джослин и наклоняется ко мне с хитрой улыбкой на пухленьких губах. – Сознавайся, ты провела ночь с тем красавчиком?

Я поджимаю губы. С чего Джой решила, что он красивый, если мы не видели его лица? Может, он страшный, как атомная война?

– Нет, – цежу я. – Тот Парень – псих.

– Ой. – Джой распахивает свои янтарные глазки ещё шире. – Так ты с ним пообщалась?

– Можно и так сказать. Он чуть не…

Я обрываю себя на полуслове. Чуть не побил Патрика? Вроде бы он не собирался, я же не знаю, что творилось в его голове. Но вёл этот псих себя странно, да и исходящая от него аура была… пугающей.

Ночью, разбирая это на микроатомы, я сделала вывод, что если кому и стоило испугаться, так это Патрику. Казалось, ко мне этот Парень был благодушно настроен. Обычно я интуитивно понимаю, с кем стоит сближаться, а кого лучше обходить стороной, и в числе моих близких друзей только Джой (самая лучшая подруга, которую могла мне послать вселенная) и Стив, владелец автомастерской, где я подрабатываю. Стив – большой плюшевый медведь. Если получается, других людей я избегаю, как Патрика.

Этот Парень даже при первом тревожном впечатлении в итоге оставил после себя… шлейф необъяснимого жара, прокатившегося вдоль позвоночника и осевшего где-то в желудке.

– Не верь тому, что говорит Патрик, – в итоге сдаюсь я и отворачиваюсь, лениво раскладывая перед собой блокнот и учебник по матанализу. Ненавижу матанализ.

Большинство ребят у нас пользуется ноутбуками, но я привыкла записывать лекции по старинке в тетради и блокноты (у меня нет денег на технику).

Джой наблюдает за мной с загадочной улыбкой, накручивает на палец прядь волос.

– Я тут подумала… – начинает она, – тебя надо зарегистрировать в Тиндере, чтобы… О-о-о, чтобы вот таких секси ловить!

Я поднимаю взгляд от теоремы Ферма в недоумении – от первых рядов вверх тянется волна приглушённых женских вздохов. Джой бьёт меня по плечу.

– Мать моя женщина! – восхищённо мурлычет она. – Ты видишь? Нет, ты видишь это?

За кафедрой стоит не профессор Аллоунси. На притихших нас смотрит брюнет с оливкового цвета кожей. Широкоплечий, довольно высокий, с пробивающейся на скулах щетиной, с редкой сединой в густых жёстких волосах, хотя на вид ему лет тридцать с небольшим. У него карие глаза, которыми он осматривает аудиторию, и ждёт, когда спадёт эффект первого впечатления.

Я смотрю на него, чувствуя, как непроизвольно открывается рот.

Вау. Вот это… Нет, правда. Вау!

Джой сжимает мою руку так, что ноют пальцы.

– Пожалуйста, прекрати! – цежу я сквозь зубы, но Джой склоняется ко мне и чуть не облизывает ухо.

– Это буквально самый горячий препод, которого я видела в своей жизни!

Я хочу закатить глаза, но не могу – я её поддерживаю.

– Прошу тебя, это всего лишь… – Но подходящих слов для «всего лишь» у меня нет.

– Понимаю, вы удивлены, – произносит незнакомец, и я чувствую, как сердце ползёт в желудок. Он говорит низким грудным голосом с очень приятным тембром, с очень мурлыкающим акцентом.

Пожалуй, тут подошло бы не «всего лишь», а «чересчур».

– Меня зовут Дин Хьюиш Торрес, с сегодняшнего дня и до конца семестра я буду заменять профессора Аллоунси, – представляется он. – Я кандидат физико-математических наук, ссылки на мои работы есть на сайте университета, вы можете ознакомиться с ними после лекции. Ко мне можно обращаться «профессор Торрес» или «мистер Торрес», если вам так будет комфортнее. В сферу моих интересов входят планетарные исследования, теоретические исследования в области планетарной космогонии, а также физика высоких энергий и…

– Испанец, – выдыхаю я против воли, расслышав в его словах напористые ноты (мексиканцы говорят чуть мягче), и Джой тянется ко мне снова.

– Горячий испанец!

Горячий испанец, объясняющий новую схему работы на лекциях, замечает, что Джой прижалась ко мне всем телом. Или что я на него пялюсь. Это неудивительно, на него все сейчас пялятся. Но он склоняется к кафедре и смотрит прямо на меня. Под языком тянет. Нет, не от тревоги.

Клятый Боже, он и правда слишком горяч для преподавателя.

– Мисс, вы слушаете?

– А-га… – тянет Джой, заворожённая тембром его голоса.

Он хмыкает.

– Что я сказал?

– Останьтесь на разговор после пар? – с надеждой спрашивает Джой. По аудитории прокатывается смешок.

– Я не оставляю после пар, мисс Арчер, – с кривой ухмылкой отвечает профессор.

Жаль.

Жаль?! О чём я вообще думаю?! Приходится спрятать внезапные эмоции под толстый слой размышлений о том, насколько моё скачущее либидо влияет на рациональность.