Рид сидел на носу соседней лодки и делал вид, что вся эта суета его никак не касается.

— Рид, у меня к тебе просьба, — я присел рядом с ним на корточки. — Дина полночи будет тянуть и смотреть только вперёд, а в лодке за её спиной лежат раненые. Побудь при ней, пожалуйста. Мне будет спокойнее, если за её спиной сидишь ты.

Кот выслушал меня до конца, зевнул и прислал в ответ картинку: он на панцире, тёмная вода и кто-то зубастый, очень быстро уплывающий обратно в темноту.

— Договорились.

Он перетёк на панцирь Дины уже в среднем размере: шерсть отливала бронзой. Уселся, обвил лапы хвостами и не спускал глаз с воды, с видом дежурного по кухне, которому обещали премию за каждого пойманного вредителя. Белая кошка попыталась влезть следом, но её перехватила Элиза и утащила к себе на колени.

По-хорошему, питомцев стоило оставить при себе: в моём море души сейчас было полно духовной энергии. Вот только мои люди плыли в темноте по низовьям, с ранеными, стариками и четырьмя стражниками, а низовья кормят не только нас.

— Отправляйтесь, — сказал я обоим.

Дина коротко рыкнула и потянула. Трос натянулся, лодка пошла.

Я поднялся на плот последним и оттолкнулся веслом от дна.

— Юный господин, — сказал Морган, стоя у борта своей лодки, — вы на этом плоту будете тащиться до самого утра. Гружёный, на одном весле…

— Ветер попутный, поставлю парус, а торопиться мне сегодня уже некуда. Дойду.

— Мы будем у причалов часа на три раньше вас, если не больше.

— Значит, у вас будет время поставить чайник. Сделай так: разгрузку без меня не начинай, вещи пусть полежат под охраной, а вот людей разведи по домам сразу, чтобы они спали в своих постелях. Магду устрой в комнате при доках: там тепло, а рядом будут её дети, ей так будет спокойнее. Завтра к обеду жди меня в конторе.

— Записал, — Морган черкнул что-то в своей книжечке. — Про чайник тоже записал.

Тут по мосткам простучали каблучки, и на плот, не спрашивая, шагнула Каталина со своим ящиком.

Поставила его на кухонную платформу, села сверху и расправила юбку.

— Если ты не против, я поеду с тобой.

— В лодке тебе было бы удобнее.

— В лодке я была бы бесполезна, а это мне нравится куда меньше, чем жёсткие доски, — она кивнула на мою руку. — Посуди сам: за вечер ты принял шесть зелий, и каждое работает по каналам. Ночью может пойти откат, жар и судороги. За такими вещами лучше смотреть на месте, чем утром гадать по твоему лицу, что у тебя тут случилось и на сколько ты в порядке.

Селеста, уже сидевшая в лодке Элизы, обернулась и смерила нас взглядом.

— Госпожа Астрелл, вы всерьёз собираетесь всю ночь трястись на плоту?

— Я одиннадцать лет спала в башне на мешках с реактивами. Плот меня вполне устроит.

— Разумеется, — светски согласилась Селеста и села ровнее. — Наука превыше всего.

— Согласна, — подтвердила Ксения из соседней лодки таким тоном, что Элиза фыркнула, а Морган сделал вид, что изучает берег.

Колонна вытянулась в цепочку и пошла.

Дина потащила головную лодку, как баржу, и за её панцирем вода расходилась двумя усами. Гарольд вёл вторую. Фонари качались, стражники на носу переговаривались, кто-то вполголоса спросил, скоро ли поворот.

Я поставил парус, и ветер, медленно потянул плот против течения. А одним веслом я только изредка правил нос, поэтому постепенно отставал. Вскоре огни ушли вперёд, стали мельче, потом собрались в дрожащую цепочку у поворота, а потом берег закрыл их совсем.

Стало тихо.

Только вода плескалась о бревна.

Наконец я стянул рубаху и с наслождением выкинул её за борт.

Она покрутилась в струе и пошла на дно. Скатертью дорога. Штаны я оставил, зачерпнул ведром воды за бортом и вылил на себя раз пять подряд, оттирая руки песком из мешочка, который держал на плоту для посуды.

Кожа наконец перестала быть чужой.

Из перстня я достал сухие штаны и рубаху, оделся, выправил ворот и почувствовал себя человеком процентов на шестьдесят. Остальные сорок обещали вернуться после сна.

Каталина за это время развела огонь на центральной платформе, поставила алхимический котел, залила туда воду, засыпала листья и принялась что-то заваривать.

Рулить особо не приходилось. Русло было широким, а весло требовалось раз в четверть часа, чтобы поправить курс.

Так что я сделал единственно правильную вещь.

Свесил ноги с края плота и достал удочку.

Тысячелетняя красавица легла в ладонь и мягко потянула тепло из руки, будто спрашивая, сколько во мне сегодня осталось сил. Осталось мало, но на заброс хватило.

Я слепил шарик из остатков вяленой рыбы и капли жира, затем насадил его на крючок. Взмах. Леска ушла в темноту, и поплавок сел на воду в двух десятках шагов, качнувшись раз.

Всё.

Дальше можно было ничего не делать.

Вода несла нас со скоростью пешехода. Небо над рекой вычистилось до дна, и звёзды в нём стояли крупные и чужие: рисунки созвездий я видел впервые. Слева тянулся берег с чёрной щёткой леса, справа до самого фарватера поблёскивала вода. Где-то далеко впереди угадывалось зарево города в низкой мгле.

Пахло тиной и дымом от котла.

Поплавок покачивался, ловя звёздный отсвет, и я смотрел на него, как смотрел когда-то на дежурную конфорку в пустом цехе после закрытия, когда все ушли и можно наконец сесть на ящик и просто посидеть.

Странная штука.

Сегодня я убил девять человек. Я думал, что вечером меня будет колотить. А меня не колотит. Внутри сидела тяжёлая пустота, и в ней медленно всплывало то, о чём в лесу думать было некогда.

Я заглянул в себя.

Звёздное Море лежало чёрное и гладкое, с силуэтами потухших звёзд таланта вокруг. Круглое пятнышко энергии от зелий Каталины плавало посередине, как масляное пятно в остывшем бульоне. А над серой плитой тотема висел гримуар и лениво перелистывал страницы.

Хм… Кажется, раньше он был тоньше? За один час Багряный Разлом стал сильнее, чем за все мои спарринги с аватарами. Девять практиков второй ступени с плотным фундаментом. Каждый отправился в эту книгу отдельной строкой. Техника теперь откликалась на мысль сама, без усилия, и мне это совершенно не нравилось.

Потому что дальше есть только два пути.

Первый путь Багрот предлагал мне с самого начала: иди и убивай, а через десять тысяч жертв станешь чудовищем с абсолютным оружием. Второй был медленнее и муторнее: вернуться в сквер, лечь под ментальные удары и получать по капле за каждую сдохшую проекцию.

Второй, конечно. Первый даже обсуждать не буду.

Хотя сегодня я узнал важное. Разлому моя энергия не нужна вообще. Пустой, выжатый до дна, не в силах применять духовные техники, я всё равно остаюсь человеком, к которому опасно подходить на расстояние удара. Приятно это знать. И одновременно противно.

Уже собираясь выныривать из своего внутреннего мира, я поднял взгляд.

Высоко над Звёздным Морем висело красное облако.

Рядом с бескрайней водой оно казалось маленьким, хотя само накрыло бы целое озеро. Края медленно ворочались, как дым над остывающей сковородой. Всё это время я смотрел на гладь и кольцо звёзд, поэтому облако ускользнуло от внимания.

До схватки с Алыми Жнецами небо над Морем было пустым. Значит, облако появилось после их смерти.

Я потянулся к облаку вниманием, но оно осталось высоко надо мной.

«Система?»

Тишина. Она промолчала так безмятежно, будто я спросил её про завтрашнюю погоду.

Занятно.

Обычно эта дама поднимает шум по любому поводу: стоит найти синергию или поймать новый ингредиент. А тут в моём собственном море появилась вещь, которой вчера здесь не было, и ей сказать об этом нечего.

Ладно. Раз хозяйка не бьёт тревогу, значит крыша пока не горит. Не думаю, что это облако способно мне сейчас навредить.

Я поставил находку в очередь к остальным вопросам, где-то четвёртым сверху, и задумался о предстоящем поединке. До битвы с Леопольдом остаётся совсем мало времени…