Гримуар висел в сети созвездия алой точкой и вёл себя образцово. Девяносто девять узлов держали крепко.

Ну что, к делу.

Поднявшись на плиту, я встал в центр арены и потянулся сознанием наружу, к границе Моря, где в чёрной пустоте маячили гости.

Их там собралось больше обычного. Клыкастые проекции торчали из темноты полукругом, как зрители над ямой, и все таращились поверх меня. На Второе Море.

— Человечишка, — голос Багрота раскатился по пустоте, и в кои-то веки в нём было мало привычной спеси. — Что. Это. Такое.

— Ремонт, — сказал я. — Нравится?

— Это небо… — Багрот подался ближе, заняв клыкастой мордой полгоризонта. — Кровь, огонь и пепел под низкими тучами. Так выглядел наш мир, мальчишка. Наш дом. Я тысячу лет его во сне вижу, а теперь оно висит над твоей лужей.

Полукруг загудел. Демоны переговаривались на своём, рычащем, и в этом рыке отчётливо слышалась растерянность.

— Врёшь, командир, — перебил тощий демон с петушиным гребнем через два постамента от Багрота. Его проекцию заметно потряхивало. — Похоже, да. Только с этим морем что-то не то. Пламя. Вы гляньте на пламя. Оно фиолетовое, оно ЖРЁТ нашу силу, я его чую отсюда. У нас дома огонь так себя никогда… От него кости стынут, вот что!

— Заткнись, — бросил Багрот, но сам сверлил моё небо взглядом ещё долгую минуту. Потом опустил морду и уставился на меня. Он медленно обдумывал увиденное. — Я понял, что ты сделал, человечишка. Ты выпил демоническую силу. Нашу силу. И вплавил её в свою основу. Смертные от такой ноши сгорают заживо или ползут к нам на брюхе, а ты… ты сделал из неё второе море и повесил над ним наш горизонт.

Помолчав, он добавил тише:

— Ты меня удивил. За тысячу лет в этом камне меня удивляли дважды. Оба раза сегодня.

Приятно, конечно. Похвала от тысячелетнего командира легиона дорогого стоит.

— Сочтёмся, — сказал я. — А теперь напомню, зачем я здесь. У нас соглашение, господа. Вы плетёте аватаров, я с ними дерусь. А когда прокачаю технику, срежу с ваших изваяний старые куцые рожки и поставлю вместо них большие светящиеся рога благородного оленя. Ну так как? Очередь сегодня чья?

— Соглашение… — прошипел гребенчатый. Страх в нём, похоже, дозрел и искал выход. — Командир, вы посмотрите на него! Оно стоит посреди НАШЕГО неба и требует спарринга! Да оно же нас этим пламенем… Я отказываюсь! Я его сейчас сам!..

Из темноты над Морем соткался аватар.

Гребенчатый слепил его быстро и зло, без всякого уговора: тварь размером с крепостные ворота, вся из узлов мышц и костяных шипов, рухнула на плиту и, не гася разгона, прыгнула на меня сразу после приземления. Быстрая. Испуганные вообще быстрые.

По уму стоило уйти в сторону и присмотреться к противнику. Ну его, этот ум. К демонам скромность, компания здесь подходящая.

Я шагнул навстречу и ударил ладонью.

«Багряный Разлом» отозвался мгновенно, глубоко, всем Вторым Морем разом. Раньше техника пила по капле, через усилие, а теперь за спиной у неё стоял целый горящий океан, и удар вышел таким, что у меня самого дёрнуло плечо.

ХРУСТ.

По груди аватара пролегла рана от ключицы до бедра. Края её потемнели и осыпались пеплом, багровые нити рванулись внутрь, и тварь треснула вдоль всех линий сразу, как перекалённый горшок. Секунда, и от неё остались только багровые искры над плитой. Искры втянулись в моё верхнее Море, и оно ярко полыхнуло, поглощая силу.

Один удар. От прыжка до пепла.

Над чёрной пустотой повисла такая тишина, что стало слышно, как в сети тихонько шелестит гримуар. Казалось, он вибрировал от избытка силы.

Гребенчатый демон осел на своём постаменте и молчал. Плести второго аватара он явно передумал. Ладно, чего уж: он был в ужасе.

А потом полукруг шевельнулся.

Многоглазый сосед Багрота выпрямился первым. Он молчал, как и все последние недели, только глаза его загорались один за другим, ряд за рядом, и из его тьмы на плиту начала стекать плоть нового аватара, крупнее и плотнее всех, что я видел раньше. Слева от него задвигался ещё один демон, приземистый, весь в костяных пластинах. Справа третий, длинный, с руками до земли.

Три сгустка чужой мощи падали на мою арену одновременно, и каждый гудел от вложенной силы так, что плита отзывалась дрожью.

— Ты хотел тренировку, человечишка, — прогремел Багрот, и в голосе его прорезалось что-то среднее между злостью и азартом. — Легион принял вызов. Посмотрим, как твоё краденое небо выдержит троих.

Аватары поднялись во весь рост. Три тени легли на плиту, сошлись на мне, и по стенам моего фундамента пробежал холодок предвкушения. Моего, между прочим, предвкушения. Плита тут ни при чём.

Трое. Разом. Полных силой под завязку.

Я хрустнул шеей и улыбнулся. Ну держитесь…

Длиннорукий демон первым сорвался с места. Для такой туши он двигался чертовски быстро: руки, волочившиеся по плите, метнулись вперёд, и первый же выпад выбил каменную крошку у меня из-под ног. Я ушёл перекатом, поднялся и тут же согнулся пополам, потому что костяной врезал мне в живот. Приземистый аватар бил коротко, без замаха. Попади он ещё раз, и рёбра сложились бы внутрь.

Из меня выбило весь воздух. Заодно и самомнение.

Третий удар пришёл сверху. А вот его уже можно было встретить. Многоглазый не спешил: его аватар протиснулся сквозь свалку, выбрал момент и опустил лапу.

БАХ!

Я успел скрестить перед собой два Духовных Хлыста, и это спасло рёбра, но плита подо мной треснула, а меня вбило в камень по щиколотку.

Больно. Аж зубы свело.

В прошлых боях аватары приходили по одному, и к каждому я подбирал свой приём. Эти трое сразу работали звеном. Длиннорукий держал дистанцию и перекрывал руками любой отход, костяной давил в ближнем бою, а Многоглазый занял центр плиты и не давал мне оторваться. Кто-то тысячу лет командовал легионами и теперь от души развлекался за мой счёт.

— Строй держать! — прогремел Багрот из-за границы Моря. Ему было весело. — Не давать смертному набрать темп!

Спасибо за подсказку, командир. Значит, темп.

Я выдернул ноги из трещины, нырнул под очередной выпад длиннорукого и побежал. По кругу, вдоль недостроенной стены, где основания арок торчали из плиты каменными зубами. Костяной ломанулся наперерез, длиннорукий стал перебрасывать удары через голову Многоглазого. На четвёртом круге мысль стала предельно простой: долго я так не протяну. Лёгкие горели, а по спине уже дважды прилетело вскользь.

Зато вот оно. Слабое место.

В запаре, когда заказы валятся один за другим и кухня перестаёт справляться, спасает одно: хвататься не за всё сразу. Разбить поток. Вытащить один заказ из очереди, закрыть его, потом брать следующий. Тройка поваров разваливается, если одного заставить делать чужую работу.

Длиннорукий доставал дальше всех. Вот пусть и отдувается за всех.

На следующем круге я шагнул навстречу выпаду, подставил скрещённые хлысты и захлестнул его руку петлёй. Рывок. Длиннорукого потянуло следом, и он на миг вылетел из строя, закрыв собой костяного. На полсекунды в центре схватки остались только он и я. Больше мне и надо не было.

Ладонь легла на чёрную шкуру.

«Багряный Разлом» ударил всей силой Второго Моря. На груди аватара от плеча до центра раскрылась воронка, края почернели и осыпались, багровые нити ушли внутрь. Аватар обмяк и начал рассыпаться ещё до падения, а я уже катился под ноги костяному.

Против костяного прямой удар ладонью не работал: пластины гасили Разлом, и на первой минуте боя я чуть не остался без пальцев. Зато у любого доспеха есть слабое место. Стыки.

Хлыст обвил ногу костяного, я дёрнул на себя и в падении вогнал пальцы в щель между пластинами на сгибе колена. Под пластинами защиты не было. Разлом потянул силу через щель, и через миг от аватара осталась пустая оболочка.

Осталась туша Многоглазого.

Мы сошлись в центре плиты лоб в лоб, потому что на хитрости сил уже не осталось ни у меня, ни у него. Он успел ударить трижды. Первый удар я отклонил, второй принял на плечо. В суставе хрустнуло. Третий удар не достиг цели: я взбежал по опущенной руке аватара, и моя ладонь легла ему на грудь.