— Снаружи как жареные семечки, а внутри всё такое… — она разломила котлету, и из начинки поднялся пар. — Смотри, сколько сока!

— Смочи разлом, — подсказал я, показывая на соус.

Тэй’ла обмакнула в него кусок. Попробовав, замычала с набитым ртом и принялась обмахивать лицо ладонью. Я придвинул миску с водой, но девушка отодвинула её и наконец проглотила.

— Как ты это сделал?

— Доедай, пока корка хрустит. Потом разберёмся.

Ул’мех за всё это время съел едва половину. Я уже собрался спросить, всё ли ему подходит, когда старик наклонил тарелку и собрал соус к одному краю. Окунул в него кусочек начинки, поднёс ко рту и чуть откинулся на своём камне. Кончики ушей у него порозовели. Проглотив, он улыбнулся мне, затем отломил полоску корочки и повторил всё сначала. Когда я потянулся забрать опустевшую тарелку Тар’гома, глава придвинул свою поближе к груди.

Я улыбнулся и убрал руку. Лучший отзыв за вечер.

Рид попробовал свою котлету, чихнул и великодушно отодвинул её лапой. Всем своим видом кот показал: трава травой, но повару мы доверяем, когда-нибудь исправится.

— Что это? — спросил Ул’мех, когда на его тарелке осталась одна крошка, и он её тоже подобрал.

— Обычные местные продукты: грибы, водоросли, семечки, клубни и ягодный сок, — ответил я. — От себя я добавил только огонь и правильный порядок обработки.

— Значит, всё дело в порядке действий? — переспросила Верена. Она ещё собирала с тарелки остатки соуса крошкой панировки, когда вдруг остановилась с рукой на весу. — Так, подождите. Помолчите немного, я хочу кое-что проверить.

Верена прислушалась к ощущениям внутри, потом резко вытащила из футляра линзу и навела её на собственную ладонь.

— Тар’гом, покажи мне наконечник копья. Быстро, пока эффект ещё действует, — попросила она.

Начальник стражи хмуро взял копьё, повёл лапой вдоль древка, и над остриём привычно сгустилось серое ничто. Только на этот раз он на него уставился, как на обновку.

— Кромка стала ровной, — медленно произнёс Тар’гом. — Уже двадцать лет она рябит из-за старой раны в плече. А сейчас держится так же чисто, как в молодости. Вот же… Как такое вообще возможно?

— Я же говорила, — тихо напомнила Тэй’ла. — Потоки теперь видно насквозь, словно воду в чистом ручье.

Тар’гом посмотрел на ровную кромку, затем на пустую тарелку и наконец на меня. Теперь начальник стражи явно оценивал меня заново.

— Так, а теперь послушайте меня, — Верена подняла руку и заговорила через арку громче.

— Линза подтверждает: Пустоты в блюде ровно столько, сколько было в исходных продуктах. Ив ничего своего туда не добавил. Зато после обработки тело усваивает силу полнее, а восприятие на какое-то время становится яснее.

Верена на секунду замолчала, прислушиваясь к ощущениям.

— Сейчас различаю отдельные потоки, легче удерживаю контроль, сразу вижу собственные ошибки. Для тех, кто осваивает Пустоту, такая еда бесценна, а перед прорывом особенно полезна. Судя по скорости, с которой он угасает, эффект продержится минут двадцать, так что, простите, на разговоры тратить их не стану.

Закончив объяснение, Верена села прямо на камни площадки, скрестила ноги и закрыла глаза. Всё, учёная занялась медитацией и ясно дала понять, что отвлекать её сейчас бесполезно.

Ул’мех проводил её взглядом и усмехнулся.

— Обычная пища восполняет Пустоту и помогает ранам закрываться. Так было всегда, — сказал Ул’мех. — Но ясности восприятия она раньше не давала. Что ж, верховой, ты доказал свои слова. Тар’гом, отойдём на пару минут.

Они отошли от арки и совещались вполголоса минуты три. Тар’гом несколько раз оглянулся на нас, потом кивнул. Ул’мех вернулся к плите и опёрся на посох.

— Хорошо, Ив Винтерскай. Вот что мы можем тебе предложить, — начал Ул’мех, обращаясь ко мне при помощи арки. — На время испытания ты станешь гостем под поручительством Тэй’лы. Для тебя выделят отдельное жильё и пустующую кухню возле рынка. Круг даст продукты на первые три дня, дальше будешь закупать их сам. Еду, которую приготовишь, разрешаю продавать жителям, чтобы иметь средства на жизнь и покупать то, на что их хватит.

Ул’мех постучал посохом по камню и продолжил:

— Взамен соблюдай наши правила и обучи трёх поваров. Тэй’ла станет твоим проводником и первой ученицей. Двоих других она приведёт утром. Когда каждый из троих сам повторит сегодняшний эффект, испытание закончится, а кухня останется за тобой. Обучить трёх поваров, это наше главное условие.

На словах о продаже еды условия сложились в знакомую картину. Ул’мех давал мне помещение, продукты, помощников и право торговать. В любом городе это называлось открытием ресторана.

Я поймал себя на улыбке. На выручку я смогу покупать местные артефакты и пособия по техникам культивации Пустоты. Оставалось поставить дело на ноги и научить троих несложной готовке.

Меняются миры и разумные виды, но я снова начинаю с кухни.

— Меня устраивает, — спокойно ответил я через арку.

Благодаря пробам во время готовки струна внутри тихо гудела. На дне первого моря скопилось чуть больше Пустоты, чем утром. Запас оставался крошечным, однако после месяца постоянного истощения даже это казалось праздником.

Пока Верена медитировала, я отмыл посуду в остатках воды, затем убрал кухню с тарелками обратно в перстень. Стражи унесли корзину, пустую флягу и бурдюки. Всё заняло около четверти часа. Зеваки продолжали следить за мной даже во время мытья мисок, словно представление ещё не закончилось.

Верена открыла глаза ровно в тот момент, когда мы с Тэй’лой собрались уходить. Подозреваю, у неё внутри стоял будильник на всё интересное.

— Теперь вернёмся к твоему коту, — сказала она, поднимаясь с камней, отряхивая колени. — Прошу разрешить мне осматривать его каждый день, примерно по часу. Только наблюдение, замеры линзой. Обещаю, что больно ему не будет.

— Тут решаю не я, — ответил я. — Рид сам выбирает, кого к себе подпускать. Спросите у него.

Верена несколько секунд проверяла, шучу ли я, потом повернулась к Риду. Она повторила ему программу исследований так серьёзно, словно разговаривала с коллегой. Кот выслушал её, прищурившись, после чего отправил ответ прямо в голову. Верена моргнула и слегка покачнулась.

— Он показал мне руку, которая долго чешет его за ухом, — уточнила Верена, потерев висок. — Я правильно поняла?

— Правильно. Но думаю, что этого ему будет мало…

— Теперь вижу полную миску мяса, — через секунду обречённо сообщила она. — Очень полную.

— Требовать мясо в городе травоядных может только Рид, — заметил я. — Всё в его духе.

— Охотники выменивают рыбу с верхних озёр, договорюсь, — Верена отмахнулась, но тут же дёрнулась от нового образа. — Ох… А теперь меня кто-то мнёт. Что это значит?

— Массаж спины у основания хвостов. То есть хвоста, пока он маленький. Рид сам покажет нужное место. Лучше соглашайтесь сейчас, к вечеру условий может стать пять.

— Ради науки практики соглашались и на худшее, — вздохнула Верена, протягивая Риду раскрытую ладонь. — Хорошо, зверь. Договорились.

Рид потянулся к ладони и обнюхал рукав, но вдруг замер. Шерсть на загривке приподнялась. Кот снова шумно втянул запах, затем прищурился, будто уловил под ним что-то ещё, и отправил мне образ.

Я увидел белую кошку с зелёными глазами и алой лентой на шее. Она сидела на подоконнике дома Дайлов и умывалась.

Я поперхнулся воздухом.

Так, спокойно. Совпадение? Ну уж нет.

— Верена, — сказал я как можно ровнее. — У вас там, наверху, кошка осталась?

Верена медленно опустила протянутую к Риду руку.

— С чего ты это взял? — спросила она после паузы.

— Рид почувствовал на вас старый энергетический отпечаток, связанный с кошкой, — объяснил я. — В таких вещах он надёжнее любой линзы.

Верена замолчала. Впервые за вечер она перестала выглядеть увлечённой учёной. Сейчас передо мной стояла уставшая женщина, прожившая в этой пещере двенадцать лет.