Я же мысленно уже бродил между архивными полками. Следовало составить перечень доступных материалов и хотя бы понять, в какую сторону развивать Анализ. Пока я применил его к карте, затем к торговым документам и получил два совершенно разных набора связей. Оба пригодятся рано или поздно, но беспорядочная прокачка напоминала попытку выучить ремесло, каждый день меняя мастерскую. Если работать с одним типом сведений достаточно долго, навык начнёт давать больше информации, а выводы станут не только быстрыми, но и последовательными.

Карты учили видеть пространство, отчёты — причины и последствия, торговые документы — движение денег и чужие интересы. Нужно было выбрать направление хотя бы на несколько дней, сравнить результаты и понять, растёт ли Анализ от сложности задачи, количества найденных связей или простого расхода Фокуса.

Если посмотреть с этой стороны, то журнал, который требовал составлять Варрен, неожиданно превращался из средства надзора в полноценный отчёт об испытаниях.

Кроме того, в списке дел оставался настоящий бюллетень — не учебный листок с заранее подготовленным выводом, а материал, который можно отдать в печать и проверить на реальных читателях.

Но увы, и бюллетень, и прокачку в учебном архиве, и даже составление журнала для Варрена нужно было отложить. На первом месте стояла Мира, которой нужно было как можно быстрее рассказать о моем классе.

На скамье я просидел ещё несколько минут, хотя дышал уже ровно и вполне мог подняться. Ноги гудели, особенно левое бедро, в котором после последнего повтора поселилась тяжёлая пульсация, но эта усталость почти радовала. Сегодня я не только вымотался, но и научился проводить удар от стопы до клинка, сохранил движение без Метки и получил подтверждение прогресса. Разница между двумя видами слабости была примерно такой же, как между пустым кошельком после ограбления и после удачной покупки: денег в обоих случаях не осталось, зато во втором хотя бы понятно, на что они ушли.

Хорошо бы после сегодняшней тренировки получить прирост к характеристике, это вообще какой-то сверхнаградой станет.

Надо поговорить с Мирой. Разговор с матерью и без того откладывался дольше, чем следовало… Но начать надо с Эдвина.

Я поднялся и направился к кабинету отца.

Эдвин за это время снова успел уйти в работу. На столе рядом пустыми чашками из-под кофе уже появилась новая папка, которой там не было перед нашим уходом. Эдвин поднял голову, сразу заметил мою осторожную походку, но комментировать её не стал.

— Как прошло занятие?

— Лучше, чем кто-либо из нас ожидал. Мы нашли способ применять Метку приоритета для обучения движениям: сначала я отмечаю Хорна и вижу, как устроен приём, затем переношу навык на себя и повторяю его с правильной последовательностью. Выходит приемлемо.

— Хорошо. Хорн расскажет подробнее, — в его голосе не появилось удивления, хотя перо он всё-таки поместил в подставку. — Варрен уже успел сообщить, что ты не нарушил договорённость и не довёл себя до обморока. Полагаю, что твои навыки действительно безопасны.

Я кивнул, опустился в кресло и вытянул левую ногу чуть вперёд.

— Я хочу сегодня поговорить с мамой, как мы и договаривались, при тебе. Только предлагаю сделать это не здесь.

Эдвин чуть шевельнул бровью.

— И какое место ты считаешь подходящим для семейного разговора, который не следует слышать посторонним?

— Лучше всего подойдёт кондитерский дом Валье. Возьмём отдельный салон, пообедаем и заодно покажемся обществу. После слухов о моём срыве семейный выезд пойдёт Дому на пользу, а мама получит возможность провести время с нами.

Предложение пришло мне в голову ещё по дороге из тренировочного зала, но окончательно сложилось только сейчас. Кондительский дом был достаточно дорогим и закрытым заведением, чтобы в отдельном салоне нам действительно никто не помешал и не подслушал наш разговор. Мира получит выход в свет, а мы проведем сложный разговор проходил вне дома, где сама обстановка легко возвращает мать к тревоге последних дней. Вдобавок окружающие увидят наследника Даллосов живым, одетым и способным передвигаться без лекаря за плечом. Одна поездка решит сразу несколько задач (внутренний Тактик довольно заурчал).

Отец перевёл взгляд на раскрытую папку и с явным сожалением закрыл её.

— Я намеревался поработать до обеда, а после него заняться письмами из Арочного квартала. Дел за последние дни меньше не стало, знаешь ли… Впрочем, ты прав: я давно никуда не выбирался вместе с Мирой, а публичное появление сейчас куда полезнее ещё одного часа, проведенного над бумагами.

Он помолчал и добавил чуть жёстче:

— Надеюсь, ты понимаешь, что о твоем классе мы не заговорим, пока не останемся втроём и пока помещение не проверят. Даже отдельные салоны иногда обладают удивительно хорошей акустикой, знаешь ли.

Эдвин позвонил в небольшой серебряный колокольчик. Марсден появился сразу.

— Распорядись заказать синий салон у Валье, соседние кабинеты также пусть оставят свободными. Проверьте прислугу и отправьте кого-нибудь вперёд осмотреть помещения. Карету подать через полчаса.

— Будет исполнено, милорд, — ответил управляющий, не задав ни одного вопроса о внезапности решения, наличии свободного салона или стоимости удовольствия снять сразу три помещения.

Когда дверь закрылась, отец снова посмотрел на меня.

— Пожалуй, если бы ты не предложил мне выбраться из дома, завтра я бы устроил поездку сам. Слухи уже расходятся по Домам. Одни утверждают, что ты прикован к постели, другие ссылаются на Варрена и уверяют, будто тебе запретили любые занятия до конца сезона. Пусть сплетники увидят своими глазами, что ты выходишь в город.

— А если заодно увидят, как я с трудом выбираюсь из кареты?

Отец дернул плечом.

— Тогда увидят слабого наследника, а не умирающего мальчика, которого семья прячет за закрытыми дверьми… Не пытайся изображать полное здоровье, Корбин, достаточно если ты не упадешь на глазах у публики.

Миру я нашёл в малой гостиной возле окна. Перед ней лежали письма, список домашних расходов и чашка давно остывшего чая. Соседнее кресло занимала брошенная вышивка Элины.

Мать сразу отложила бумаги. Её взгляд привычно прошёл по моему лицу, плечам, рукам и ногам, отмечая усталость после тренировки, более осторожный шаг и, вероятно, десяток признаков близкой смерти, недоступных даже целителю.

— Милый, ты уже закончил с тренировками? Как всё прошло? Варрен не обнаружил ухудшений?

— Ухудшений нет… Я пришёл пригласить тебя на обед, мам.

Мира моргнула и на мгновение посмотрела на меня с недоверием, будто приглашение предназначалось кому-то за её спиной.

— Ты приглашаешь именно меня?

— Я приглашаю тебя и отца. Мы поедем к Валье, отдельный салон уже заказывают. Если ты не против, конечно.

Ее лицо озарила такая искренняя и чистая радость, что мне стало немного неуютно. За последние дни мы действительно почти не проводили времени вместе. Рядом со мной постоянно находились Хорн, Варрен, Эдвин, Элина или кто-нибудь из слуг, а в оставшиеся часы дверь комнаты была закрыта. Мира изо всех сил соблюдала новые границы и не проверяла каждые полчаса, продолжаю ли я дышать, не бьюсь ли в корчах, однако я боялся представить цену этой выдержки.

Память Корбина услужливо добавила, что прежде мать сама предлагала подобные выезды, а он если и соглашался, то с видом мученика, которого вынуждают пожертвовать половиной дня ради чашки шоколада и нескольких пирожных. Теперь приглашение исходило от меня, и Мира радовалась, как ребенок. Обычное приглашение на обед оказалось для неё событием (и, пожалуй, это говорило обо мне не слишком хорошо).

— Разумеется, я поеду, милый! — проворковала она и тут же добавила. — Только ты уверен, что после занятия не слишком устал? Мы можем пообедать дома или попросить Валье прислать всё необходимое сюда.

По тому, как Мира набрала воздух для следующего предложения, я понял, что за первым безопасным вариантом уже выстроились ещё три. Домашний обед мог переместиться в мою комнату, а при достаточном старании мать наверняка убедила бы управляющего Валье доставить вместе с пирожными повара, мебель салона и даже кухню.